Любовь Аркус: «Если я сменю профессию — умру»

ОТКРЫТЬ СПИСОК ВСЕХ НОМИНАНТОВ

наука и жизнь

Кинорежиссер и основатель благотворительного фонда содействия решению проблем аутизма создала первый в России центр поддержки взрослых людей с аутизмом «Антон тут рядом». Минувшим летом на Елагином острове прошел одноименный фестиваль, ставший самым массовым благотворительным мероприятием в нашем городе.

  • Пальто Мarina Rinaldi (Marina Rinaldi)

В интервью «Собака.ru» два года назад вы сказали, что одна из главных проблем помощи аутистам — невозможность определить масштаб проблемы. Она решена?

Нет, к ее решению мы даже не приблизились. По-настоящему статистику ведут в Америке и в Англии, там на это тратятся огромные деньги. На их данные ориентируются другие страны, они приняты Всемирной организацией здравоохранения как доказательные. И вот по ним со стопроцентной уверенностью можно говорить об эпидемии: если в 2008 году каждый 150-й ребенок рождался с аутизмом, то сегодня — каждый 68-й. Нет никаких оснований думать, что у нас дело обстоит иначе.

Что изменилось за два года?

В декабре 2013-го мы открыли центр «Антон тут рядом» (по названию документального фильма Любови Аркус об Антоне Харитонове, мальчике-аутисте. — Прим. ред.) и стали думать, какой шаг должен стать следующим. Кабинеты ранней диагностики? Допустим, мы бы добились, чтобы они были в каждой поликлинике. Но вот мама выходит из такого кабинета с диагнозом, поставленным ее ребенку, — и каков ее маршрут дальше, куда ей идти? Тогда мы открыли программу обучения родителей детей с аутизмом Early Bird. В этом нам очень помог фонд Натальи Водяновой «Обнаженные сердца». Благодаря его экспертам психологу Татьяне Морозовой и неврологу Святославу Довбне наши специалисты получили дополнительное сертифицированное образование и ведут эту программу. На сегодняшний день мы обучили четырех специалистов, а всего в программу можно взять шесть семей на три месяца. То есть пока мы можем помочь очень немногим, это только начало.

Что это за специалисты?

Первый, кто необходим ребенку-аутисту, — врач-психиатр. Его задача — поставить диагноз: важно отличить аутизм от какого-нибудь другого ментального нарушения. И дальше очень аккуратно и осторожно корректировать его состояние специальными препаратами, если они действительно нужны. Это функция психиатра, и она небольшая. Ключевые специалисты для ребенка с аутизмом — психологи и педагоги, которые осуществляют психолого-педагогическую коррекцию. При отсутствии речи — логопеды. Всегда хороши арт-терапия, музыкальная терапия, но это уже более факультативные вещи.

Вы не раз говорили о выдающихся способностях детей-аутистов.

Гениальных детей среди аутистов процентов десять. Другое дело — у огромного количества аутичных людей есть какие-то уникальные, пусть, возможно, и бесполезные способности. Не обязательно в области искусства, но выявить эту способность — возможность подтолкнуть его развитие. Когда ребенок-аутист чувствует себя ни к чему не пригодным, когда его окружают неудачи — а так всегда бывает, если он ниоткуда не получает помощи, — его накрывают всякие другие нарушения. Зато если он чего-то достигает в одной области, в нем начинают развиваться и все остальные.

Почему из всех видов человеческой деятельности полезнее всего в помощи аутистам оказалось именно искусство?

Почти всегда оно — наилучший для них способ достичь успеха. Это по-другому устроенные люди. Например, они могут не владеть техникой рисования, но они нарисуют так, как никто не нарисует, — благодаря тому, что у них совершенно иное восприятие мира. Вот у нас есть Катя Нечаева. Ей в детстве ставили диагноз «имбецильность», чуть ли не «идиотия». К нам она попала, когда ей было уже тридцать лет, — и через какое-то время она в первый раз в жизни заговорила! Правда, очень тихо, но ее мать впервые услышала слово «мама». У нее была речь — внутри, и эту речь надо было достать. А потом Катя стала рисовать, из нее буквально вырвалась живопись. И сейчас мы на аукционе продали ее картину за шестьдесят тысяч рублей.

На сайте центра в разделе «Персоны» — то есть попечители и те, кто с вами сотрудничают, — в основном люди искусства. Потому что они эмоционально, душевно отзывчивее или просто это ваши друзья?

По обеим причинам, и не мне судить, какая важнее. Да, я наработала за жизнь какое-то количество друзей, и они, конечно, помогают. Все началось с того, что Авдотья Смирнова под впечатлением от фильма «Антон тут рядом» и под влиянием личных обстоятельств решила создать благотворительный фонд. Это фонд содействия решению проблем аутизма в России «Выход». Он финансово наполовину обеспечил открытие нашего центра, и сейчас мы называемся «Выход в Петербурге», получаем ежемесячную помощь. Но вообще «Выход» — федеральный фонд, Дуня находит деньги для многих проектов в стране. И у нее очень большая работа с государством: она бесконечно встречается с большими чиновниками и продвигает какие-то системные решения. В этом разница между нами: у меня нет таких ресурсов, мне, чтобы попасть к местному вице-губернатору, надо, чтобы со мной пошел Сокуров, иначе меня не примут.

А Александр Николаевич Сокуров ходит?

Да, он добивается встреч с начальством, и мы ходим на них вместе. Мало того, он на аукционе продал очень ценные личные вещи, и это обеспечило несколько месяцев работы нашего центра. Очень помогает Рената Литвинова. Причем я не просила, это была ее инициатива. Она тоже устроила аукцион, продала дизайнерские платья, которые были сделаны для ее фильма «Последняя сказка Риты», и на эти деньги мы тоже прожили четыре месяца. Потом она приезжала сюда к ребятам и была феей на новогоднем балу, что, естественно, привлекло большое внимание к нашему центру. А иногда она просто переводит деньги. Композитор Леонид Десятников в пользу центра прочел лекцию о Чайковском в нашем Благотворительном университете, который мы придумали вместе с Леной Грачевой, координатором фонда AdVita. Очень боюсь не упомянуть кого-то из моих товарищей. Уж не говорю про журнал «Сеанс», все сотрудники которого работали на открытие центра.

Вы не собираетесь менять профессию?

Ни в коем случае! Если я сменю профессию — я умру. У меня лежит отснятый материал двух фильмов, и еще третий в голове. А кроме того, если я уж совсем прижму себя к тротуару и перестану быть критиком, киноведом, режиссером, главредом журнала «Сеанс» — вообще ничего не смогу сделать для центра. Если сейчас у меня что-то получается — это во многом благодаря тому, что я остаюсь в своем кругу и весь этот круг помогает.

  

Благотворительный фонд «ВЫХОД В ПЕТЕРБУРГЕ»
ИНН 7813291528 КПП 781301001 ОГРН 1137800004748
www.outfundspb.ru


Особняк ван Гильзе ван дер Пальса
Английский пр. 8 (1901–1902)

Один из первых образцов стиля модерн был построен архитектором Вильямом Иогансеном для мужа его сестры Генриха ван Гильзе ван дер Пальса. Совладелец резиновой мануфактуры «Треугольник» был также почетным консулом Нидерландов. С 1939 года представительское здание стал занимать городской военный комиссариат. В роскошных залах располагаются музей, конференцзал, приемные, а жилые покои переоборудованы в рабочие кабинеты военных. В интерьерах особняка в 1988 году снимался фильм Олега Тепцова «Господин оформитель».


Текст: Дмитрий Циликин
Фото: Алексей Костромин
Стиль: Вадим Ксенодохов
Визаж: Анна Красненкова

Благодарим за помощь в организации съемки Военный комиссариат Спб и лично Сергея Пирогова


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме