Закончилась эпоха! Легендарный нерпенок Крошик уплыл в дикую природу. Его спасли в 2016 году и с тех пор несколько раз пытались вернуть в Ладогу, однако тюлень возвращался к людям. На этот раз уже повзрослевшее животное, кажется, всерьез вознамерилось начать самостоятельную жизнь. Основательница Фонда друзей балтийской нерпы Елена Андриевская рассказывает о том, почему Крошика вновь попытались выпустить в дикую природу, где он сейчас и стало ли самое большое озеро Европы более безопасным местом для ластоногих.
В начале сентября Крошик покинул Фонд друзей балтийской нерпы. Почему вы опять попытались его выпустить после двух неудачных попыток?
Начну с предыстории. Крошик попал к нам в 2016 году новорожденным белечком после того, как приполз к рыбаку в весьма плачевном состоянии: истощенный, с обморожением нижней части туловища, брюхо было все лысое.
Рыбак позвонил нам, все правильно сделал — не стал сразу его ловить и позвонил нам. Мы порекомендовали пройтись по следу тюленя, чтобы проверить: мало ли животное заблудилось. Самки выкармливают детенышей в подснежных логовищах, что немного напоминает детский манеж, ограниченный снежными торосами, откуда бельку не выбраться, пока мать охотится.
Пройдя полтора километра, рыбак ничего не нашел — самки нигде не было видно. Детеныш был с травмами, было очевидно, что одному ему не выжить, поэтому мы решили забрать его к себе. В тот момент это был самый маленький тюлень, когда-либо попадавший в центры реабилитации. Так что мы его назвали Крошиком.
Он сильно к нам привязался, хотя мы ничего для этого не делали — наша основная задача сохранять животных дикими. Наш центр был рассчитан именно на то, чтобы содержать нерп на период восстановления, а не постоянно.
Однако все попытки выпустить Крошика в дикую природу успехом не увенчались.
Да, в первый год мы отвезли его на Валаам, провели в дороге 8 часов, в итоге он 15 минут поплавал и всем видом показал: мол, все хорошо, но я хочу обратно в центр.
Мы его вернули, чтобы подготовить к выпуску в следующем сезоне. Пока же мы с ним не общались и вообще вели себя достаточно неприятно, к примеру, кололи его витаминами группы B (это не опасно, наоборот, весьма полезно, но очень болезненно).
В 2017 году Крошик все же от нас ушел, но уже через пару недель стали приходить сообщения, что он выходит к людям. Бывали даже случаи, когда он вылезал на катер в открытой Ладоге и как бы просил подвезти его до Приозерска, где прыгал за борт.
К концу третьей недели на пустынном пляже он заполз к туристам в палатку, что не лезло ни в какие ворота. Мы сказали владельцам палатки, что если они смогут его поймать, то пусть везут к нам. В итоге они его не просто поймали, а взяли на ручки и он с комфортом ехал на заднем сиденье рядом с их ребенком.
Так он вернулся к нам спустя 21 день, мы даже шутим, что как будто сдали его в летний лагерь на одну смену.
Возвращаясь к первому вопросу, почему вы решили попробовать еще раз?
Еще в 2017 году мы понимали, что когда-нибудь у Крошика наступит половзрелось и он станет более диким, детская привязанность к нам пропадет. В 2022–2023 году это произошло. Он перестал давать себя обнимать, мог даже укусить.
Со временем первая юношеская агрессия ушла, но холодок остался — трепетной привязанности уже не было. Поэтому в 2024 году мы задумались, а почему бы не попробовать еще раз?
Конечно, мы не собирались просто брать и выпускать его после такого длительного периода содержания в неволе — это было бы глупо и безответственно. Мы решили построить в Карелии для него плавучий вольер.
Первая задача — просто посмотреть, как он ко всему этому отнесется. Ему очень понравилось: естественные колебания уровня воды, волны, течения, смена времени суток и сезона…
А тюленю как животному любопытному это все нужно?
Абсолютно точно! Проплыла утка, пролетела чайка, проплыла лодка — все это интересно и вызывает у животного массу эмоций.
Дальше мы попробовали кормить его живой рыбой, ему понравилось, и он стал охотиться сам. Однако выпускать в том году мы его не рискнули. Решили забрать в центр и посмотреть на его поведение. И оно изменилось!
Он не хотел уезжать из вольера, когда мы привезли его в центр, он несколько дней пытался вырваться и скреб двери ластой. Мы пришли к выводу, что Крошику понравилось в Ладоге и он хочет обратно.
В этом году мы сделали для него новый вольер с калиткой, через которую он мог бы выбираться наружу. В первые дни вольер оставался закрытым, калитка открывалась буквально на 15 минут, чтобы он выплыл, прогулялся и вернулся обратно. Постепенно эти интервалы увеличивались, пока мы не пришли к тому, что вольер открыт постоянно.
И в какой-то момент он уплыл?
Сначала он опасался, осваивал акваторию только вокруг вольера, потом начал отплывать все дальше и дальше.
Все это время мы приходили на берег его кормить. Сначала он ждал нас, потом стал приплывать не сразу. Когда он все же появлялся, то не набрасывался на рыбу — всем видом как бы показывал, мол, я сыт, но поесть могу.
Ну а в какой-то момент мы пришли к берегу, зовем его, а он так и не появился. Стали смотреть данные с передатчика, который установили на него в августе, и увидели, что он в открытой Ладоге.
Каково вам сейчас? С одной стороны, вы несколько раз пытались вернуть его в природу, с другой — наверное, Крошик для вас член семьи.
Совершенно верно! Более того, у нас есть дети (им четыре и одиннадцать), но мы пока не переживали этого момента, когда не знаем где они и что с ними происходит. Пока не представляю, каково будет столкнуться с такой же ситуации с ними (кстати, звоните своим родителям, они всегда за вас переживают!)
Мы еще раз осознали, что Крошик — не просто пациент. Это часть нашей жизни, часть нашей семьи, с ним выросли наши девочки. Обычно мы не любим очеловечивать животных, это неправильно. Но да, привязанность в итоге есть.
Честно говоря, первые дни мы почти не могли нормально говорить. Сейчас я более или менее спокойно даю интервью, несколько дней назад говорить я бы просто не смогла — голова была занята совершенно другим. Хорошо, что у нас есть передатчик — мы знаем, где он и как. Видим его перемещения, траекторию, скорость — по этим параметрам мы можем судить о состоянии Крошика.
Вообще сейчас мы просыпаемся — смотрим, где он; мы засыпаем — смотрим, где он; в обед тоже смотрим.
Кстати, об этом много писали, что Крошик после того, как покинул центр, сразу направился к месту рождения. Это правда?
Да, мы видим очень необычные перемещения. Сначала он шел вдоль западного берега Ладоги, что очень правильно — там сейчас идет нерест ряпушки. Однако затем Крошик резко повернул.
Где-то на второй день мы поняли его замысел, но не могли в него поверить. В итоге да, он прямым курсом три дня шел туда, где родился. Это очень необычно и интересно.
А что в этом необычного?
Обычно животные, которых метят передатчиком, сначала держатся в том районе, где их выпустили. Какое-то время им нужно на адаптацию. Пройти 150 километров за три дня — это редкость. Причем он не метался, а целенаправленно выбрал маршрут.
Возможно, такое поведение Крошика объясняется тем, что его не резко выпустили в дикую природу, а он сам постепенно решил уйти из открытого вольера.
Как вы думаете, почему он решил пойти именно туда?
Это не объяснить. Сейчас нет ни одного вида рыбы, которая бы нерестилась по такому маршруту. Нельзя сказать, что он за кем-то гнался, что его туда привело — неизвестно.
Сейчас он прошел вдоль восточного берега, немного отдохнул после большого перехода в Нижнесвирском заповеднике на пустынном берегу. Дальше он пошел на центр Ладоги, держа курс на северо-запад.
Правильно ли я понимаю, что наблюдения за Крошиком могут дать новые сведения о поведении ладожской нерпы в природе?
Да! До этого ладожских нерп практически не метили. Понятно, что Крошик — не вполне типичный представитель своего вида, тем не менее он уже нам показал, что Ладожское озеро для нерпы — не такой уж и большой водоем. Животное вполне может пересечь его за несколько дней.
Сколько этот датчик будет работать?
До следующей линьки в марте-апреле. Однако есть факторы, которые могут вывести его из строя раньше: перепады температур, погружения на большую глубину (нерпы способны нырять больше чем на 100 метров) и соответствующие перепады давления.
Главное, чтобы устройство проработало первые два-три месяца. Это позволит нам судить о том, как идет адаптация. В прошлый раз Крошик запросился к людям недели через две (со Шлиссиком было то же самое).
Так что первый рубеж для нас — две-три недели, потом еще один в районе двух месяцев. Если Крошик будет активен, ни к кому на ручки больше проситься не будет, значит, все хорошо и он не должен к нам вернуться.
Может после этого Крошик полноценно войти в сообщество диких ладожских нерп?
Сообщества как такового нет, в этом есть свои плюсы и минусы. Нерпы — одиночные животные, абсолютно не социальные. У них нет ни гаремов, ни групп, не семей.
Один самец за сезон оплодотворяет до 40 самок, после чего его не волнует ни судьба самок, ни судьба детей. Дальше самка вынашивает детеныша, два месяца выкармливает и тоже больше в его жизни не участвует.
Вполне возможно Крошик тоже даст потомство.
Если вернуться к центру и Фонду друзей балтийской нерпы, какой вклад Крошик снес в вашу работу?
Во-первых, с ним мы отработали все нюансы содержания кольчатой нерпы: рацион, периоды жизненного цикла, уход во время линьки, варианты лечения.
Также он участвовал в испытании противотюленьих решеток на сетях. Вообще рыболовецкие снасти — одна из главных опасностей для нерпы. Животные заплывают в них в поисках рыбы, после чего не могут найти выход и гибнут.
Чтобы это предотвратить рыбаки из Швеции, Норвегии, Дании используют специальные решетки, которые пропускают рыбу, но не дают забраться внутрь тюленю. К сожалению, из этой затеи ничего не вышло. Обычно такие приспособления используют в море, и они работают, а в Ладоге как в пресном водоеме много мусора (тина, корни, палки), которые забивают решетки.
Также, наблюдая за Крошиком, мы смотрели, как неры поддерживают свои лунки и систему продух. На нем мы испытывали размеры убежищ нерп, которые делаем зимой на поверхности Ладожского озера.
Во-вторых, Крошик, конечно, стал узнаваемым персонажем. Многие подписывались на пожертвования благодаря ему. Влиятельные люди приезжали к нам в Центр, чтобы увидеть его. Все это помогало устанавливать более тесные связи и получать поддержку.
Насколько сильно изменилась жизнь ладожских нерп за те 10 лет, которые Крошик провел в вашем центре?
Сложно сказать. К сожалению, мы уже много лет, с 2012 года, не можем провести полноценный авиаучет животных в Ладоге — это дорогостоящее удовольствие. В прошлом году мы подавали на грант президентского Фонда Природы, но нам не хватило 0,3 балла для получения денег. Так что динамику численности мы не знаем.
С точки зрения общего состояния Ладоги основной фактор — это теплые зимы. Были года, когда 90% приплода погибало из-за отсутствия льда.
К тому же с закрытием границ и снижением турпотока в Европу, все потянулись в Карелию. Туда сделали новую, хорошую дорогу. Слышали фразу, мол, Карелия — новая Швейцария?. Все это хорошо, но нагрузка на озеро возросла.
Все туристы хотят подойти поближе к животным, никому не хочется смотреть в бинокль. Мы с этим боремся, потому что нерпа — животное достаточно пугливое, лежка быстро распугивается и потом очень тяжело восстанавливается.
А обмеление Ладоги влияет?
Животные изменили свои традиционные места отдыха. К примеру, есть точка, где мы традиционно видели нерп на камнях, а в этом году по ней можно пройтись пешком, потому что вода ушла. Это дискомфортно, но это не так плохо, как потепление климата и туристы.
Получается, что Крошик вернулся в более опасную Ладогу, нежели та, которую он покидал 10 лет назад?
Да, если сравнивать Ладогу 2016 и 2026 года, то для нерп она стала менее дружелюбной.
Комментарии (0)