Ирина Кузнецова — тот самый случай, когда женственность измеряется не в каратах, а в киловаттах личной энергии. Директор Центра цифровой стоматологии и имплантологии «Астра-мед», она идет на психфак, чтобы изменить не мужа и детей, а себя, считает, что в медицине нет конкурентов (и собирает их на консилиумы!), вальсирует с тридцатилетними партнерами, чтобы не затянуло в болото ровесников, а свои главные университеты проходит в диалогах с внуками.
Суперсила и сверкающее кредо: Ирина Михайловна — это ходячий манифест против усредненности, мастер-класс по HR-психологии и апологет врачебной этики (Пациент — только с большой буквы!). Учимся у нее не бизнесу, а жизни. Учимся прямоте — не только суждений, но и спины в танце, глубине — мысли и эмпатии, и главному — искусству быть той самой вишенкой на торте.
Как бальный паркет стал зеркалом, а психфак — главным бизнес-решением в жизни (спойлер: чтобы спасти не компанию, а себя)
Вы больше двадцати пяти лет создаете бизнес — стоматологическую клинику «Астра-мед», а последние пятнадцать лет серьезно занимаетесь бальными танцами. Что оказалось сложнее: научиться управлять компанией или научиться слушать партнера на паркете?
Сначала я вообще не могла никого слушать. Любой партнер, с которым я вставала в пару, говорил: «Так, выключай директора». Подчиниться чужой воле, чужому ведению в танце было самым трудным. И самым интересным.
В какой-то момент я поймала себя на том, что у меня появился менторский тон. Это был этап, который сейчас модно называть «успешный успех»: я стала прямолинейной, не терпящей возражений, мое мнение было единственно верным. И для этого были основания: в какую бы сферу я ни погружалась, я оказывалась в ней лучше многих из моего окружения. Живопись, музыка, кино, книги, спорт — я во всем прекрасно ориентировалась и всегда имела свою экспертную позицию.
Я начала замечать в себе то, что всегда ненавидела в других, особенно в учителях, — этот тон превосходства. И однажды я увидела его отражение в своем сыне Мише — он как раз был в переходном возрасте. Как раз в это время у меня был день рождения, и муж спросил, что я хочу в подарок. Мой ответ его удивил: «Только не золото и не изумруды. Я хочу пойти учиться на психфак». Я чувствовала, что теряю эмпатию, что бизнес меня высушил, и мне было это необходимо.
На занятиях нас, студентов, часто просили сформулировать свой запрос. И я говорила: «Я хочу изменить сына. Я хочу изменить мужа». Но профессора — а у меня были потрясающие педагоги из МПГУ — ответили мне то, что изменило все: «Ты никого не изменишь. Ты должна измениться сама». Это основной закон психологии. Как только я это по-настоящему, глубинно поняла, я начала меняться. И я очень довольна результатом.
Танцы стали продолжением этого процесса?
Да, но скорее, это было испытание. Проверка на «смогу — не смогу». Я и в университете занималась танцами, и в школе — гимнастикой, но мысль, что я в чем-то окажусь хуже других, не давала мне сделать первый шаг. Особенно в групповом занятии, когда ты видишь, насколько успешны другие, а ты — просто дерево.
И мне был необходим этот опыт, когда я, почти как мазохист, выдавливала из себя эту гордыню. Это было продолжением той внутренней работы: чтобы измениться, нужно было сначала понять и принять себя. Я вообще по жизни стайер: если за что-то берусь, то иду на длинную дистанцию.
Так было всегда. После университета я успешно преподавала — ученики в меня влюблялись, и это была для меня чистая самореализация, а не заработок. Потом были разные, недолгие периоды — я даже в отделе закупок на мясокомбинате работала. И вот, наконец, появилась стоматологическая клиника «Астра-мед». Мое биологическое образование в области генетики и позже полученное психологическое очень помогают строить отношения в коллективе, где-то проявить гибкость, чего-то не заметить.
Так и с танцами. Если я танцую, то делаю это глубоко, со стремлением стать чемпионкой России. Какая разница, что я в возрастной категории «сеньоры»? Я соревнуюсь с профессионалами, которые на паркете с пяти лет, и пусть им двадцать пять, а мне, пардон, семьдесят. (Смеется.) Я, может, и не беру кубков, но прохожу в полуфиналы, и это уже удовольствие.
В бизнесе я, кажется, уже всего добилась, у нас в клинике есть все технологии, кроме выращивания зубов. А танцы — это процесс, где я снова прохожу путь от самого начала к достижению.
В предпринимательстве вы привыкли принимать решения и вести людей за собой. Были ли моменты, когда лидерские качества мешали вам?
Я не властная особа, не тот человек, который будет стоять на своем, «растопырив пальцы». Нет, я люблю доверять людям. Я никогда не вмешиваюсь, например, в процесс принятия решения по плану лечения. Это и есть настоящее делегирование.
Для меня в работе и в жизни главное — это порядочность, честность и надежность. Я не буду тратить и губить свою жизнь на то, чтобы кого-то подозревать. Это не мое. Я доверяю людям, потому что изначально, априори их уважаю. Для меня самой было бы унизительно выискивать в ком-то недостатки, чтобы потом вытащить их на свет со словами: «Посмотрите, что я у него нашла!». Это не мой путь.
Поэтому у нас в коллективе сложились очень теплые, человеческие отношения. Когда я встречаю сотрудника, не важно, в клинике или просто на улице, я могу его просто обнять. Для меня это абсолютно естественно. Я не буду в этот момент соблюдать субординацию.
Что должно стать «красной лампочкой», которая заставляет вас включать жесткого руководителя?
Прежде всего — недисциплинированность. Мне очень близка китайская пословица: «Через маленькую дырку сильно дует». Любая мелочь, любое, казалось бы, незначительное отступление от правил — это тот самый свист в форточке, который меня настораживает.
Если не пресекать недисциплинированность в мелочах — один раз, второй, — она разрастается как снежный ком, и потом с этим будет справиться либо очень сложно, либо уже невозможно. Но даже когда я вынуждена устраивать «разбор полетов», я никогда не стремлюсь наказать человека прилюдно. Моя цель — дать шанс самому достойно выйти из неловкой ситуации.
Какой принцип в сложных решениях решает: стабильность или развитие?
Для меня стабильность — это основной показатель успеха. Я очень настороженно отношусь к бизнесу, который живет в режиме скачков, как на кардиограмме: сегодня рост 150%, а завтра — 70%.
О чем это говорит? Об отсутствии системы, дисциплины и о сильной зависимости от психологического настроя лидера. Если такой человек «в ресурсе» — он горы свернет. Но стоит чему-то случиться, а таких людей, как правило, очень легко выбить из колеи, — и все, у него начинается спад, а вокруг все начинает рушиться, как карточный домик.
Поэтому так важен здоровый психологический климат и, конечно, собственная устойчивость. В моей жизни не было такого, чтобы я на кого-то накричала, будь то врач или санитарочка. Я никогда не выходила из себя, не топала ногами. Если чувствую, что обстановка накаляется, я лучше сделаю вид, что мне срочно нужно ответить на звонок, и выйду на пару минут. Когда я возвращаюсь, градус беседы, как правило, уже снижается сам собой. Мое психологическое образование здесь очень помогает, хотя я и не практикующий психолог.
Как такая философия управления отражается на коллективе? В чем вы видите главный результат этого подхода?
Главный результат — это стабильный коллектив. Люди не уходят, потому что понимают: такого отношения, как здесь, они не найдут больше нигде.
У меня недавно был показательный случай. Сейчас открывается много новых клиник, и они активно набирают персонал. Ко мне подошел один из наших докторов и честно сказал: «Мне предложили вот такую зарплату, я думаю об уходе». Я ответила ему: «Хорошо, подумай. Но помни, что здесь у тебя есть стабильность. А то, что обещают на словах, — это еще не гарантия».
Как правило, в таких ситуациях рассчитывают на то, что человек уже не сможет вернуться обратно. Он ушел — значит, сжег мосты. Я сказала ему: «Если ты принял решение — я его уважаю. Я не буду рвать на себе волосы. Но есть условие: ты должен отработать положенное время и корректно передать всех своих пациентов другому врачу. Ведь это не просто записи в карточках, это живые люди со своими особенностями». А потом добавила самое важное: «И, пожалуйста, знай: если там что-то пойдет не так, и ты захочешь вернуться — я тебя возьму. Без вопросов. Потому что я тебя знаю, ценю как специалиста и понимаю, как ты интегрирован в нашу команду. Так что, если что, велком!». Он пришел на следующий день и сказал: «Я решил никуда не уходить?».
Пациент с большой буквы: как врачебная этика позволяет собирать консилиумы из ведущих врачей города и почему просить помощи — признак силы, а не слабости
Вы упомянули, как вас пытаются «атаковать» конкуренты, но я знаю, что со многими из них вы дружите. Как это возможно в такой насыщенной нише?
Да, это правда. Принцип нерушимый, и он один: никогда не нарушать врачебную этику. Я всегда настраиваю своих врачей: какую бы неудачную, откровенно плохую работу другого специалиста вы ни увидели, даже если она привела к осложнениям у пациента, — вы не имеете права давать уничижительную оценку. Никогда. Этические вопросы — это фундамент. Я не могу позволить, чтобы клиника «Астра-мед» стала источником или участником сплетен и интриг. Я и сама не сплетница, не участвую в заговорах. Не потому, что я конформист, а потому что я не вижу в других клиниках врагов, которых нужно обогнать на финише. Они просто делают свою работу.
Но главный мой принцип лежит еще глубже: я считаю, что в медицине нет конкурентов. Я на этом даже настаиваю. Как только мы пойдем по пути конкуренции, мы замкнемся в своей раковине, в четырех стенах, и это будет концом профессионального роста.
У нас бывают очень сложные клинические случаи. И я не стесняюсь организовывать консилиумы. Я звоню и приглашаю ведущих специалистов из других клиник — именно практиков, а не теоретиков из университетов. Потому что в нашей работе важна «насмотренность». Человек, который каждый день своими руками ставит, удаляет, протезирует, обладает интуицией, которой нет в учебниках. Я без колебаний позвоню, съезжу, приглашу, всегда подчеркивая свое уважение к их профессионализму. И мне еще ни разу никто не отказал.
Однажды у нас была очень сложная пациентка с такой высокой чувствительностью, что ей было больно от малейшего прикосновения. Мы сделали все: бесконечные снимки, тесты — и не могли найти причину. Тогда мы собрали консилиум из пяти ведущих врачей города. Это был настоящий мозговой штурм. И мы нашли! Мы все сделали правильно. Но это было бы невозможно без коллегиального взгляда.
И знаете, приглашенные врачи никогда не воспринимают это как слабость — мою или клиники. Наоборот, они видят в этом силу и уважение, потому что все понимают: это делается во имя пациента. И эта культура взаимна. Были случаи, когда и моих врачей так же приглашали на сложные консилиумы.
Можно сделать вывод, что главный принцип вашей работы — это не столько клиентоориентированность, сколько человекоориентированность, особенно когда речь идет о пациентах.
Да, абсолютно. Вы знаете, мне недавно в соцсетях написала одна женщина: «Я заметила, что вы всегда пишете слово “Пациент” с большой буквы». Мне было очень приятно, что это заметили. Но это не для красного словца, это моя искренняя позиция.
Мне кажется, это один из основополагающих принципов при выборе клиники. Увидеть в докторе искреннее желание разобраться в проблеме до конца, чтобы она, в идеале, больше никогда не возвращалась.
Именно. Я всегда говорю своим врачам: наша задача — не лечить пациента. Лечить можно всю жизнь и так и не вылечить. Наша задача — вылечить его. Чтобы потом он приходил к нам только на профессиональную гигиену и просто получал удовольствие от своего здоровья.
Рецепт вечной молодости от Ирины Кузнецовой: счастливое детство, любопытство и железная дисциплина (никаких отговорок!)
Многие люди после пятидесяти-шестидесяти лет уходят в семью, внуков, живут воспоминаниями. У вас, кажется, наоборот — жизнь становится насыщеннее. В какой момент вы поняли, что возраст не должен диктовать правила?
Я слишком любознательный и любопытный человек. Мне интересно жить, как будто я смотрю сериал. Этот сериал под названием «жизнь» очень захватывающий, и я в нем сама себе режиссер, сценарист и главный актер. И мне чертовски интересно, что будет дальше. Хочется не просто смотреть с дивана, а быть в центре событий.
Вы женщина с очень высоким уровнем энергии. Что дает вам силы начинать новый день?
Все родом из детства, и у меня оно было потрясающим. И мой главный совет всем: если хотите, чтобы у вас были здоровые и жизнестойкие дети, подарите им счастливое детство. Не подарками, а атмосферой.
Я выросла на море, в любви, в движении. Так сложилось, что у меня было две мамы и два папы — мои родители и родная сестра мамы с мужем, у которых не было своих детей. До четырнадцати лет каждое лето я проводила у них в Одессе. Это море, солнце, свежий воздух. Мы с братом тазиками ели фрукты, как две обезьянки сидели на деревьях, вечно чумазые от шелковицы. Мы бегали, прыгали, играли. Вот это нужно детям, а не гаджеты — от них они не становятся счастливее.
И эта энергия, заложенная тогда, никуда не ушла. Она просто трансформировалась в мои сегодняшние привычки. Каждое утро я смотрю в зеркало и говорю: «Привет, девчонка!». Надеваю кроссовки и иду на свою ежедневную дистанцию. Вокруг поют птицы, кричит петух, цветут цветы. Я почти каждый день возвращаюсь домой с букетиком полевых цветов. Я гуляю даже в дождь. Надеваю дождевик и иду — это дисциплина. Как говорится, нет плохой погоды, есть плохая одежда. Я надену правильную обувь и буду идти. И мне нравится это чувство, что я, несмотря ни на что, все равно иду. Нравится осознавать, что я хозяйка своей жизни, а не какой-то дождик или снег. Бывало, иду в мороз под тридцать, все лицо замерзает, а я иду.
И результат налицо. Я не помню, чтобы за последние лет десять, с тех пор как начала так ходить, я болела хоть раз простудой. Просто нет.
Если бы вам сегодня предложили начать все заново — без опыта, без связей, но с тем характером, который у вас есть сейчас, — что бы вы сделали в первую очередь?
Я бы никогда не стала заниматься бизнесом. (Смеется.) Это огромная ответственность, это как ходить по минному полю. Нет, я бы стала заниматься педагогической деятельностью. Мне нравится преподавать, доносить до людей знания, они меня слушают. Может быть, читала бы лекции по искусству. Заниматься таким сумасшествием, как бизнес, — это удел небольшого процента людей, которые могут что-то сдвинуть с места. Это очень тяжело.
Я иногда смотрю на своих врачей: они полечили, поговорили с прекрасными пациентами, попили кофе, пообщались… А вечером сказали: «Ирина Михайловна, до завтра», — и ушли. А у меня еще работа 24/7. Нужно все спланировать. Сегодня один сотрудник заболел, второй в отпуске, у третьего еще что-то. И сколько бы я ни делегировала, все равно на мне остаются цены, поставки, а то и вовсе форс-мажор вроде наводнения.
Ностальгия по прошлому и главный проект на будущее — внуки
Вы много времени проводите с внуками. Какой главный принцип вы стараетесь передать им собственным примером?
Я чувствую вот что. Поколение моей мамы и ее сестры — людей, в окружении которых я выросла, — это был совершенно другой мир. Семья тети: они оба окончили консерваторию, он впоследствии стал профессором, военным дирижером, она руководила хором — это были сверхобразованные люди. У моей мамы тоже было высшее образование, что по тем временам было редкостью.
Они жили культурой. Они знали музыку, всех композиторов, разбирались в живописи, невероятно много читали. Они понимали, как писалась эта музыка, какой смысл она несет. Это были, как мне кажется, Богом поцелованные, по-настоящему просвещенные люди. Моя тетя обладала энциклопедическими знаниями. Вот такой был их уровень.
Теперь возьмем мой уровень. Он уже намного ниже. Да, в сравнении со сверстниками я, возможно, достаточно эрудированный человек, но это не моя заслуга, а наследие той самой профессорской семьи. Знаете, как нас воспитывали? Дома было множество пластинок с классикой. Нас с братом сажали и включали музыку, а мы наперегонки угадывали: что это за произведение, кто композитор, кто исполняет? И у нас была огромная фонотека в голове.
Сейчас многое забылось, потому что я постоянно занята. Мне кажется, сегодня люди слишком поглощены мелкими делами, сиюминутными сюжетами, и из-за этого упускают самое главное и красивое в жизни.
Если я посмотрю на поколение моих детей — их уровень еще ниже. Появляются провалы в чтении, в музыке… Они уже не могут отличить Моцарта от Шуберта или Чайковского. Да, я вожу их в театры, и им нравится, но у них нет той насмотренности, той глубины. Хотя, казалось бы, генетика должна работать…
А если посмотреть на внуков — там ситуация еще печальнее. И получается, что тот культурный пласт, которым всегда гордилась русская интеллигенция, истончился до невидимой пленочки. Я говорю не о профессионалах в сфере искусства, а об общем уровне образованности в обществе. Его практически нет. Отсюда, как мне кажется, и произрастает многое: грубость, неэтичность, отсутствие эмпатии. Все отсюда. И мне от этого очень, очень горько.
Несмотря на это, видно, как много времени вы уделяете внукам, путешествуете. Куда вы ездите и как проводите время?
Я везу внуков, например, в Японию. И не для того, чтобы, как говорится, пошопиться и развлечься, а чтобы показать ему культуру, в которой этика отношений — это какой-то генетический код. Понимаете? Уважение к старшим, к женщине, к природе — ко всему. Это заложено в них на клеточном уровне. Именно это я хочу им передать. Поэтому я практикую с ними свой «режим интервью». Они это любят. Я задаю им вопросы, которые заставляют думать. Не «сколько будет дважды два», а такие, где нужно соотносить, сравнивать, философствовать.
Недавно у меня был разговор с младшим, ему семь лет. Мы говорили о том, что такое ад и рай. И знаете, что он мне сказал? Он задумался и ответил: «Рай — это то, что будет, когда мы умрем. Там будет все хорошо, не будет проблем». Я говорю: «Отлично. А что тогда ад?» И он отвечает: «Ад — это то, где мы сейчас живем». Я, честно говоря, просто обомлела. Спрашиваю: «И как же вам тут живется?» — «Плохо, бабушка…». И начинает рассуждать. Понимаете? Вот эту способность мыслить я и стараюсь в них развивать.
Как вы остаетесь женственной при такой нагрузке, как у вас? Какие правила распорядка дня, заботы о себе, помогают вам быть такой роскошной?
Однажды в поездке одна женщина, глядя на меня, громко спросила у подруг: «Ну что в ней находят? Не молода, черты лица неправильные. Почему на нее все пялятся?». А вторая ответила: «Ира танцует. Ее партнерам по тридцать лет. Начни танцевать с такими, и на тебя тоже будут пялиться». (Смеется.)
Что-то в этом есть. Я окружаю себя молодыми людьми: врачи, партнеры по танцам, друзья. Мне с ними интересно, я с ними живая. У меня практически нет ровесников в окружении, я не хочу, чтобы меня засосало это болото.
А если говорить о правилах... А я, как психолог, знаю, что самое главное — быть индивидуальностью. Какой бы ты ни была. Как говорила моя мудрейшая бабушка: «Ира, очень трудно быть изюминкой в ящике с изюмом. Не будь изюминкой. Будь вишенкой на торте!».
Пермская ул., 161
+ 7 (342) 258-3939
астрамедцентр.рф
vk.com/astramedperm
Интервью: Анастасия Толкач
Продюсер: Екатерина Фотина
Фото: Алина Сушенцева
Стиль и арт-дирекция: Виктория Камаева
Макияж и прическа: Алёна Можаева
Бэкстейдж: Алина Шпак
Одежда и аксессуары: мультибрендовый магазин Galleria Russian Brands (Петропавловская ул., 73А, ТРЦ «iMall Эспланада»), концептуальный магазин PLACE (Советская ул., 28А)
Украшения: салон элитных аксессуаров «Эталон» (Сибирская ул., 37, ТЦ «Галерея»)
Реклама. ООО «Центр стоматологии и имплантологии Астра-мед». ИНН 5902233588. ОГРН 1135902002114
Комментарии (0)