Художественный руководитель Пермской синематеки, президент МКФ «Флаэртиана» и академик национальной премии «Золотой орел» Павел Печёнкин превратил сложный диалог о науке в открытую дискуссионную площадку, а FUTURE.DOC — в главное событие региона, где встречаются технологии и искусство. Кинофестиваль объединяет на одной площадке показы научно-популярных фильмов с лекциями известных ученых и инноваторов, позволяя режиссерам и зрителям вместе осмыслить, как научные открытия влияют на нас и нашу жизнь.
Павел Печёнкин — номинант премии «ТОП30. Самые знаменитые люди Перми» — 2026 в категории «Наука и жизнь».
Расскажите, подробнее про историю фестиваля FUTURE.DOC. С чего все началось?
Чтобы понять, откуда у FUTURE.DOC «ноги растут», нужно сначала поговорить о «Флаэртиане». Она родилась из творческой «каши», которая варилась на Свердловской киностудии в 1990-е. Там работал Сергей Мирошниченко, Алексей Федорченко, Владислав Тарик, Андрей Анчугов — режиссеры, которые были номерами один не только российской документалистики, но и мировой, они брали Гран-при на европейских фестивалях, а их фильмы шли по телевидению. «Флаэртиана» возникла в 1995 году как желание молодых документалистов заявить о своей эстетике.
Начиная с фильма «Три песни о Ленине» режиссера Дзиги Вертова, документальное кино выполняло роль пропагандиста: показывало, как должно выглядеть будущее. А мы хотели снимать о том, в чем живем, с юмором, без осуждения. В то время я снял фильмы «Человек, который запряг идею», «История Тюрина, художника и жертвы» и «Картины из жизни провинциального комика» (пожалуй, самый трагический из этого ряда фильмов).
Научно-популярное кино о природе Перми снимал режиссер Михаил Заплатин. Его фильмы продавались в сорока стран мира! Это другое кино было вообще. Если бы такая сейчас была организация, кино резко бы вспыхнуло и загорелось ярким светом.
А в девяностые все рухнуло. Много студий закрыли. Мол, зачем нам научно-популярное кино, когда его делают в Европе или США?
То есть в Советском Союзе была мощная индустрия, а потом ее не стало?
Именно. Когда я работал на Свердловской киностудии, это были последние десять лет, когда кино снимали на пленку. Пленка закончилась, одновременно посыпался весь прокат, прекратилось госфинансирование. Кинематограф попал в большую яму.
Мы с женой тогда продали квартиру, и на половину этих денег купили первую в Перми цифровую камеру. Иначе неизвестно, как бы мы вообще выжили. Телевидению камеры покупало государство, а мы, независимая киностудия «Новый курс», остались ни с чем.
Казалось бы, ребята, сотрудничайте с телевидением. А ему это не нужно, потому что зачем журналистам тратить деньги на стороне, отдавать их студии «Новый курс», если они сами могут снимать и быть в кадре? А для документалиста находиться в кадре — это нарушение этического кодекса, это нескромно. Единственным источником финансирования для нас осталось Министерство культуры, тогда еще было отдельное «Госкино».
Документальное кино для вас — это прежде всего история о человеке?
Оно может быть разным. Взять хотя бы фильмы «Глубокий тыл», «От Орла до Праги. Дивизия черных ножей» или «Семейный портрет». Это доккино с дикторским текстом. Я никогда не думал, что буду такое кино снимать. Но случилась ситуация, когда я получил уникальные материалы на фильм про Шаламова («Варлам Шаламов. Опыт юноши», 2015 — Прим. Ред.), и сделал эту работу, которая получила премию «Золотой Орел». За свои предыдущие фильмы я никогда бы не получил ничего подобного.
Сейчас я снимаю новый фильм. Это история девочки, которая с пяти до восьми лет жила в стенах концлагеря. Синхрон с героиней снят лет шесть назад: в нем она делится своими воспоминаниями. На основании ее рассказа мы делаем фильм, который касается темы геноцида советского народа во время войны.
Как правило, у любого документального фильма есть наработки. Смешно говорить о том, что можно снять хорошее кино без усилий. Документальное кино — это не телевизионное кино, которое можно сделать за три часа поездки. Оно делается годами, а герой должен быть тебе хорошо известен, потому что это — мировоззрение, философия и литература нон-фикшн.
Научно-популярное кино приближено к телевизионному или это отдельный жанр?
Это тоже литература нон-фикшн. Есть книги о человеке, а есть про науку. Оно ближе к телевидению, безусловно. Все понимают литературу больше, чем кино. Если проводить аналогию, то документальное кино — это литература нон-фикшн, как и FUTURE.DOC, как и научно-популярное кино.
Напротив, есть фильмы артхаусные: красивое кино с интересными изобразительными решениями. «Человек, который запряг идею» — это стопроцентный артхаус. И самое главное — там нет диктора. Однако для коммерческого использования видеоизображения дикторский текст обязателен — это принципиально для телевидения. Сначала пишется текст, а потом оператор идет под него снимать изображение: это неправда в кубе.
Но существует кино, которое вписывается в модель научно-популярного. Этот фильм может быть снят о человеке, но в целом он не о людях, а, например, о том, как устроен адронный коллайдер, или что такое токамак, генная инженерия в сельском хозяйстве. Интересно? Интересно! В таком кино дикторский текст очень важен, а анимация — вполне применима.
Как появился фестиваль FUTURE.DOC?
Мы поняли, что «Флаэртиана» — это сугубо профессиональный фестиваль с фильмами без дикторского текста. А в мире существует огромное количество интереснейшего научно-популярного кино, которое хочется показать.
В 2010-х в Перми проходил форум «Ни дня без науки», на котором лекции читали известные ученые. Мы предложили его организатору, отцу-основателю и форума, и фестиваля Алексею Андрееву из ПНППК, добавить в программу кино. Схема была такая: мы подбирали фильмы, а организаторы форума нам предоставляли своих лекторов. Мы говорили, какое кино хотим показать, предлагали лектору посмотреть этот фильм и прокомментировать его. И так постепенно нашли формат, которым сейчас и является FUTURE.DOC.
Форум проходил раз в два года, а нам хотелось организовывать его ежегодно. Поэтому мы постепенно создали свой фестиваль. Самый первый состоялся в 2018 году. Я лично писал для него манифест: «FUTURE.DOC — это проекция настоящего в будущее. Это фестиваль для любопытных. Для тех, кто умеет думать и не боится этого. Для тех, кто проектирует будущее не только в технологиях, но и в образе жизни, мировоззрения, философии».
В этом году на фестивале впервые состоялся научный слэм. Как вам этот формат?
Это абсолютно органичная для нас история. Мы с самого начала совмещали кино с лекциями, а слэм — это просто еще одна, очень живая форма разговора о науке. Мы ее не изобрели, но использовали, потому что появились ресурсы и это совпало с общим государственным трендом. Само мероприятие я видел лично, мне было интересно. Да, где-то, может, было не на самом глубоком уровне, но ведь все начинается с нуля. Форма показалась мне очень успешной, так что в следующем году ее тоже стоит ожидать.
Комментарии (0)