Музыкант и продюсер Александр Цой выпустил второй сольный альбом «Баланс», где собрал множество разных жанров, но оставил во главе угла жесткий гитарный саунд.
По просьбе Собака.ru журналист (и тоже музыкант!) Алексей Нимандов обсудил с Александром новый лонгплей и реюнион группы «Кино», которой удалось вернуться на сцену без кринжа (спойлер: секрет в «очень хорошем вкусе»!). А еще — узнал, как маленького Сашу пытались похитить из детского сада фанаты Виктора Цоя, о ПТСР в первые годы после смерти папы и как непросто было принять собственную фамилию.
Я послушал «Баланс», но пока не буду задавать по нему вопросы. Давайте начнем с авторских спойлеров: как бы вы описали эту работу человеку, который, допустим, знал ваш прошлый альбом, но с тех пор вообще не следил за тем, что вы делаете?
С одной стороны, я все еще продолжаю свои раскопки в поисках идеальной, крепко сбитой рок-песни. С другой, мне кажется, это работа, которая вышла за рамки какого-то жанра: почти в каждой песне есть что-то от хип-хопа, кантри, поп-музыки, поп-рока, индастриала, регги. Мне хотелось написать разные песни. Я подумал, что это крутая форма для современной ситуации, когда люди не слушают музыку альбомами. Так что «Баланс» — это такой альбом-сборник, альбом-плейлист.
Звук на «Балансе» стал жестче и злее. По крайней мере, если брать первую половину релиза, которая очень активная. Мне это напомнило времена вашего же ныне несуществующего коллектива «Ронин».
Я слушал новые песни Interpol и немножко втыкал в то, что у них альбом начинается с такой мягкой, очень медленной, нежной песни. Она тебя готовит, что это не альбом в привычном представлении эпохи рекорд-лейблов, когда первая песня должна обязательно фигачить. Сделать так же у меня не получилось — нет ни одной такой песни, которая бы описывала все, что будет дальше. Да, можно было бы начать альбом с «Рулетки», но она выходила как сингл. Мне же хотелось стартовать с песни, которую люди еще не слышали. Может быть, потом сделаю плейлист с другим порядком, когда альбом выйдет на всех платформах. В целом мне кажется прикольным, что это альбом-палиндром: его можно начать слушать и в обратную сторону. И будет вообще другое ощущение.
Что касается звука, наверное, мое настроение довольно напряженное и злое по куче разных причин, в основном внешних. Перечислять их довольно бессмысленно и тяжело. Я живу в России, тут происходит всякое. Ни для кого не секрет, никому не нужно объяснять, что времена довольно странные, непростые, интересные. И это отражается на творчестве.
Допустим, я гиперзанятой человек. У меня нет времени слушать весь альбом, но чтобы его понять, мне нужно, чтобы вы мне посоветовали с него один трек. Каким он будет и почему?
Тут мы сталкиваемся как раз с тем, что они все очень разные. Никакой один трек его весь не описывает. Но, наверное, я не зря поставил первым все-таки «Последний раз». В нем очень много всего есть. Он самый всеобъемлющий.
Пока мы договаривались об интервью, вы мне сказали, что фит с петербургской рок-вокалисткой Асей Зелёной получился вымученным. Почему у вас осталось такое ощущение?
Мы довольно классно и быстро поработали с Асей и ее группой «Астра». Думаю, вот это ощущение вымученности, которое у меня было, случилось из-за моих ограниченных, по сравнению с Асей, вокальных возможностей. Я много думал о том, что на самом деле никогда не хотел быть вокалистом, но мне пришлось им стать. Просто потому, что играть инструментальную рок-музыку — это довольно-таки своеобразная история.
При этом я почти уверен: если слушать эти песни со стороны, этого вообще не чувствуется. И даже Влад Ави, мой друг, который это все продюсировал и сводил, сказал, что это самая лучшая композиция на альбоме. В этом смысле мои внутренние ощущения никак не описывают реальные качества песни.
После того, как вы заканчиваете альбом или песню, у вас есть чувство завершенности? Мол, я поработал на славу, получилось круто. После «Основан на реальных событиях», вашей первой пластинки, не было навязчивых мыслей: «Да, можно было бы еще что-нибудь добавить в альбом»?
Безусловно. Во-первых, ты к концу альбома всякому учишься, вырастаешь как автор и исполнитель. И уже те вещи, которые были сначала, хочется переделать. Тем более для «Основан на реальных событиях» ритм-секция была записана перед ковидом, в 2019 году, а альбом был закончен в 2023-м. Прошло очень много времени. Мне казалось, эти песни совсем уже меня не отражают. Потом через работу над ними я, конечно, их полюбил.
Новый альбом «Баланс» более совершенный. Потому что я делал то, что хотел. Я уже знал, как добиться того, что у меня есть в голове. Как это воплотить в программах Logic и Pro Tools, как достать это из музыкантов, с которыми работаю, и из самого себя. Наверное, я набрался достаточно опыта. Ну и еще повлияла огромная работа с «Кино» над возрождением группы. Я научился у этих музыкантов (речь о об участниках оригинального состава Юрии Каспаряне, Игоре Тихомирове и Александре Титове. — Прим.ред.) такому количеству всего, что невозможно описать словами. Когда ты видишь вживую, как работают они и звуковик Андрей Алякринский: как они слушают музыку и обсуждают, что для них важно, на что они обращают внимание. Это такая школа, которой можно только завидовать.
Зачем в век TikTok продолжать выпускать полноформатные альбомы? Это же могло бы быть, например, три мини-альбома или десять синглов.
Да, это правда. Я это заметил еще на прошлом альбоме: песни, которые ты никак не подсветил, не сделал для них какой-то сниппет, люди не замечают, не знают, не видели. Тех, кто слушает музыку альбомами, мало. Но для меня лично непонятно, как одна песня может быть оторвана от пластинки.
Как брошенный котенок в дискографии.
Да. Когда я слушаю песню, мне нужен контекст, а его можно понять через альбом. Ты можешь выпустить все песни одним релизом, и уже потом в социальных сетях их по-разному подсвечивать. Это точно так же сработает. Вот эта разница формы вообще никакого значения не имеет. А для себя можно выпускать музыку альбомами, если хочется.
Почему вы не продолжили творчество под никнеймом «Ронин»? На альбоме проекта звук примерно такой же, как некоторые песни с «Баланса»: гитарный, мрачный, бодрый.
Тут нет никакого суперинтересного ответа, кроме того, что, наверное, мне это нужно было лично для себя. Мне нужно было научиться называть себя своим именем. Я в каком-то смысле жалею об этом названии, потому что это не совсем справедливо по отношению к чувакам, с которыми я играю. У нас реально группа. И то, что она называется «Саша Цой», это немножко странно. Я пытался называться «Саша Цой и команда», но это не то. Может, раз мне не нравилось название «Ронин», нужно было бы просто поменять название на другое. Но мне было важно преодолеть себя и присвоить свою фамилию. Фамилия Цой и моя тоже. Я имею право ей называться. Наверное, это был в большей степени терапевтический ход.
Давайте немного поговорим про другую группу, к которой вы имеете очень много прямых отношений. Я про «Кино». История, особенно отечественной музыки, знает очень много примеров, когда реюнионы были в лучшем случае на троечку, а в худшем случае какой-то дикий кринж. Простой вопрос — как вам удалось этого избежать? Ведь сама идея возродить «Кино» звучала, наверное, крайне рискованно?
Как удалось избежать кринжа? Все просто: у группы «Кино» очень хороший вкус. Видимо, какая-то часть этого вкуса в процессе моего становления обтерлась и об меня. У нас в плане творческого вижена очень мало разногласий. Я иногда пытаюсь вырваться куда-то за пределы «киношного» формата, предложить какие-то смелые решения. Короче говоря, нам было несложно договориться, где у нас красные линии. Мы на уровне ощущений понимали: не хотим, чтобы это превращалось в аттракцион или фокус.
Технология, которой мы пользуемся, не имеет ничего особенного. Куча музыкантов использует плейбэки на сцене. Просто у нас этот плейбэк поет вместо вокалиста. Наверное, «Кино» подходит для такого формата, потому что музыка группы очень механистическая и потусторонняя. У экспрессивного вокалиста это не сработало бы. Nirvana не сработала бы с плейбэком голоса Кобейна. Мы понимали: нам нужно сделать трип по воспоминаниям. Но сделать это современно, чтобы концерт был не только про ностальгические слезы.
Группа «Кино» по понятным причинам не может больше выпустить новые песни. Значит, ваш творческий челлендж в том, чтобы с каждым разом интереснее перепридумать шоу?
Можно и так сформулировать. Но если быть честным, то шоу не особо перепридумывается. Да, в концерт добавляются другие песни, но переделыванием это сложно назвать. Вот есть группа KISS, где музыканты прямо говорят: не уверены, что миру нужен новый альбом группы KISS. Миру, быть может, нужен новый альбом группы «Кино», но его невозможно сделать. Но это не означает, что людям не нужно, чтобы группа «Кино» играла старые песни. Старые песни все еще очень нужны.
Приходилось ли вам хоть на каком-то этапе реюниона «Кино» бороться с личными амбициями? Например, выйти в финале концерта, спеть одну из песен лично?
Не секрет, что меня приглашали в группу «Кино» играть на гитаре. Просто тогда это было невозможно с точки зрения времени и сил. Я никогда не хотел быть хорошим исполнителем. Наверное, это то, что мне мешает. Дисклеймер: может быть, сейчас ехидные читатели этого интервью скажут: «А-а-а, оно и заметно, что ты так себе исполнитель, братан» . Но умение мастерски, технично играть на инструменте никогда не было для меня привлекательным. Мне больше нравится придумывать что-нибудь.
Сама возможность выйти и что-то сыграть с этими музыкантами… Нельзя сказать, что я об этом не думаю, но у меня есть на этот счет принципы. Я не хочу пользоваться папиными песнями в таком ключе. Я хочу дать им возможность снова собирать стадионы и сделать для этого все, что могу. Но использовать их как средство продвижения своей карьеры как музыканта, я отказываюсь. Даже если я выйду и сыграю какую-нибудь «Маму-Анархию» с группой «Кино» — от этого ничего не изменится, вообще ничего. Но люди будут рады, я думаю, в большинстве своем.
Мой отец умер, когда мне было 14. Сейчас, спустя чуть более 20 лет, я понимаю, что очень мало помню о нем, как о человеке. Он стал скорее образом, сотканным из фрагментов детских и юношеских воспоминаний, но самое яркое при этом самое простое — как он сидит в углу на кухне и пьет чай. А из каких фрагментов состоит для вас образ отца?
У меня есть подобное воспоминание. Оно одно, если честно. И я хочу, наверное, оставить его себе, не хочу сделать публичным достоянием. Но там и рассказывать нечего. Это даже не воспоминание, больше ощущение. Мне ведь было всего пять, когда папа умер.
В одном из интервью вы впроброс говорили, что вас воровали из детского сада, потому что вы сын Виктора Цоя. Но это же жутко. Как вообще можно было похитить ребенка из садика?
Да, какие-то левые люди приходили в садик и говорили, что мол, они за Сашей. Но воспитатели сразу напрягались, потому что никогда не видели этих людей, и меня не отдавали. Сейчас это звучит смешно, но тогда было не очень. Мне кажется, в первые годы после папиной смерти у меня был какой-то ПТСР, потому что отношения с людьми и вообще люди, толпы людей, массы людей меня просто пугали.
Сейчас у группы «Кино» все хорошо и как будто бы все лучше с каждым годом. Вы когда-то думали или планировали точку, после которой весь этот реюнион-проект можно остановить? Например, съездить в мировое турне, а после вернуться в Петербург и сказать: так, это достаточно красивая отметка, чтобы закончить.
Этот вопрос не ко мне, потому что не я это решение принимаю. Пожалуй, я даже не хотел бы озвучивать, что про это думаю — вдруг не совпадаю со своими старшими товарищами и могу их поставить в неловкое положение? Изначально мы ведь просто хотели сыграть парочку концертов в Петербурге и Москве. Это было еще до ковида. Но компания очень классная, всем очень круто проводить время вместе, и людям как будто бы тоже надо на эту не сильно меняющуюся программу ходить. Из-за этого мы продолжаем.
Вы когда-нибудь пытались хотя бы примерно посчитать, сколько книг о группе «Кино» существует?
Нет!
По меньшей мере двадцать. Из них примерно четверть написал журналист Виталий Калгин. У меня возникло сразу два вопроса. Кто это физически все читает? И отслеживаете ли вы хотя бы мимоходом такой поток литературы?
Я даже Виталия книги не читаю! Хотя мы с ним более-менее на связи. Стоп. Нет, какие-то все же читал: «Последнего героя современного мифа», что-то еще. Но я не вычитываю их все перед публикацией. Я могу с издательствами попробовать поспорить на предмет использования изображений, фотографий папы или каких-то знаков, связанных с группой. Но если они используют не то же самое солнце, которое было на обложке «Звезды по имени Солнце», а просто какое-то солнце, я ничего не могу с этим сделать. Но у меня и задачи такой нет. Каждый читает то, что хочет, и делает выводы своим умом.
А какой книги о группе «Кино» не хватает лично вам?
Было бы круто, если бы была книга, где была бы нормально передана прямая речь музыкантов группы.
И в финале пара коротких вопросов. Что бы вы выбрали: никогда больше не сочинить новую песню или никогда больше не сыграть живого концерта?
Никогда больше не сыграть живого концерта. Мне очень нравится играть концерты, это очень круто, но я в первую очередь человек, который сидит дома и пишет музыку.
Какую песню, свою или чужую, вы бы исполнили напоследок в обстоятельствах, если бы больше никогда не могли заниматься музыкой?
Я не буду долго думать. Просто скажу, что первое пришло в голову. Я бы, наверное, спел Times Like These группы Foo Fighters. Она такая духоподъемная.
Все изображения, используемые в материале, предоставлены Собака.ru командами Александра Цоя и группы «Кино». Концертные фотографы: Юлия Губина и Марина Митрофанова.
Комментарии (0)