Режиссер и лауреат нашей премии «ТОП50. Самые знаменитые люди Петербурга» Константин Бронзит в третий раз претендует на «Оскар». На этот раз за короткометражный мультфильм «Три сестры» (до этого были «Уборная история — любовная история» и «Мы не можем жить без космоса»). При этом изначально он подавал свою работу под псевдонимом — ради чистого эксперимента. Как это было, редакция Собака.ru в подробностях расспросила Константина.
Думаю, вам уже миллион раз задавали вопрос, почему изначально «Три сестры» были на фестивалях под псевдонимом. Но все же: помните ли вы тот момент, когда поняли — форму участника якобы заполнит выдуманный эрзац-режиссер Тимур Когнов? Вообще — звучит рискованно.
Вы сразу задаете сложный вопрос. Сама мысль выпустить фильм под псевдонимом появилась у меня лет 10 назад. Где-то в те времена, когда я заканчивал «Мы не можем жить без космоса», примерно 2014-2015 год. Я поделился ею только с очень близкими друзьями и коллегами. Это нельзя было афишировать — иначе сам факт затеи стал бы широко известен, и акция потеряла всякий смысл. По реакции друзей я понял: моя затея им очень нравится. И дальше я ждал подходящего проекта, чтобы ее осуществить. Им оказались «Три сестры», сильно отличающиеся от пары моих последних фильмов.
Кстати, как долго вы создавали «Трех сестер?
Примерно 6-7 лет.
Как дальше развивались события: нельзя же просто так взять и подать заявку на «Оскар»?
Тут в СМИ идет бесконечная путаница, которая все время дублирует саму себя. Поясняю: фильм под псевдонимом я намеревался выпустить только на фестивальных площадках. А все пишут, что я и в Киноакадемию якобы отправил фильм как Тимур Когнов. Это не так! Академия — крупная, давно устоявшаяся организация, в которой каждый шаг запротоколирован. Если бы я послал фильм под псевдонимом и в Академию, то не смог бы потом разрулить эту ситуацию чисто технически. Фестивалей много, а Академия «Оскара» одна! Зачем так рисковать?
И да, просто по факту, что вы сделали фильм, его нельзя просто так заявить на «Оскара». Он должен пройти фестивальную квалификацию. То есть нужно получить главный приз — достаточно одного, но именно главного: на каком-нибудь крупном фестивале анимации или шорт-фильмов, который квалифицируется Академией. Это и дает право осенью этого же года подать фильм на «Оскара». Если бы Академия не придумала такую фильтрацию, ее просто засыпали бы тысячами фильмов.
Хотя развязка с номинацией уже известна, все равно звучит, как саспенс!
Сегодня на фестивальных площадках такая конкуренция, что иногда на одно место в конкурсе может претендовать больше ста фильмов. Поэтому в качестве преджюри выступают селекционные комитеты, обычно назначаемые дирекцией фестиваля — от одного до семи человек. Они смотрят эти тысячи фильмов и за месяц-два формируют программу. Иногда на крупный международный фестиваль приходит до 5 тысяч короткометражных фильмов, а в конкурсе, например, всего 12 мест. Понимаете, через какие редуты нужно пробиться! Понятно, что никакой человек не в состоянии одинаково внимательно так долго смотреть все фильмы.
И в какой-то момент взгляд цепляется за известное имя.
Да, здесь работает психология. Вот фильмы Пупкина, Шмупкина и т.д. — и вдруг попадается фильм знаменитого режиссера. Условно, Спилберга или Юрия Норштейна. У человека мгновенно включается повышенное внимание — я даже не понимаю, как может быть иначе. А у фильма тем самым появляются преференции — так реализуется известный тезис: полжизни человек работает на имя, а потом имя — на него. Начинает влиять «фактор личности». Но в искусстве хочется добиться максимальной объективности. Иначе как вообще в нем можно соревноваться? Но мы вынуждены это делать. В этом смысле я всегда завидовал спортсменам — победил, так победил.
В Японии есть такая традиция у живописцев и графиков: когда у них начинались успешные продажи, они меняли подпись, чтобы реально проверить, покупают люди имя или им действительно нравятся их картины. Очень смелый поступок, но с картиной все-таки гораздо проще, чем с кино. Я страшно рисковал остаться ни с чем.
Помню, вы в одном своем интервью приводили также пример скрипача Джошуа Белла.
Верно, спасибо, что напомнили, очень правильный пример. Это гениальный эксперимент газеты Washington Post: уличный музыкант играл на скрипке в час пик в метро в Вашингтоне и заработал несчастные 33 доллара — хотя музыкантом оказался знаменитый скрипач Джошуа Белл. И играл он на скрипке Страдивари стоимостью 3,5 миллиона долларов. За два дня перед выступлением в метро, на его концерте в Бостоне, где средняя стоимость билета составляла 100 долларов, был аншлаг. Людям нужно не искусство, а ритуал и известное имя!
Как развивались события далее? На сколько фестивалей вы подали заявку?
У меня была четкая программа действий: «веером» разослать фильм на все основные фестивали мира — в Европу, в Америку, в Японию, в Австралию. Суть теста состояла в том, чтобы проверить: сможет ли мой фильм, прорваться только за счет своих качеств без моего имени. А дальше началось самое сложное. Я был готов держать удар, но все равно был в шоке — фильм практически никуда не брали. Но я понимал, что он не может быть полной дрянью. Оставалась надежда, что, в конце концов, его заметят. В итоге в феврале прошлого года «Трех сестер» взяли в конкурс 40-го юбилейного фестиваля в Санта-Барбаре (там было 12 фильмов из 4500 заявок), на котором он и получил тот самый квалификационный приз.
А дальше — уже заявка в оскаровский лонглист?
Да, самая сложная часть плана удалась. Есть приз, который позволяет в сентябре послать фильм в Академию. Но я все равно продолжал быть в двух зонах риска. Первое: вообще было неясно, как к этому отнесется Академия. Как они отреагируют, что фильм подает Бронзит, а сертификат, подтверждающий приз Санта-Барбары, оформлен на какого-то Тимура Когнова.
Было ясно, что сначала мне нужно договориться с Санта-Барбарой. То есть должно было случиться первое вскрытие всей этой мистификации. Было страшновато, как они к этому отнесутся. А вдруг они обидятся и аннулируют приз? Но другого выхода не было, и я написал им письмо с объяснениями: это был личный эксперимент над моим фильмом и силой искусства и ни над кем больше. В результате они были в восторге: «Вау, Константин, браво, спасибо, что ты нам дал возможность поучаствовать в этом твисте!»
Фух! Но дальше вторая зона риска: как к этому отнесется сама Академия? Но с ней тоже все легко разрешилось. Они сказали: под чьим именем подадите фильм, под тем он и будет фигурировать дальше. Таким образом в сентябре месяце фильм уже с моим именем был в лонг-листе. Но все мои коллеги и вообще анимационное сообщество (ну, кроме академиков), продолжали пока ничего не знать. Но и хвастаться пока все равно нечем — попасть в лонг-лист не великое достижение — там еще, кроме моего, 112 фильмов. И только когда я оказался в шорт-листе (в котором остается 15 фильмов), в соцсетях случился мой второй каминг-аут, который все стали обсуждать. Вот такая драматичная история.
Просто хождение по минному полю, как в еще одном номинанте на «Оскар»-2026: фильме «Сират».
Абсолютно. Но самое удивительное, что именно таким и был мой план с самого начала. То есть я срежиссировал не просто фильм, я срежиссировал фрагмент моей жизни. А это гораздо круче!
В какой момент вас застала новость о попадании в число номинантов?
Я позвал узкий круг заинтересованных и болеющих аниматоров. Мы собрались на студии «Мельница» в комнате директора — примерно человек 20 — и вместе на большом мониторе в сети смотрели прямую трансляцию объявления номинантов из Лос-Анджелеса. Удобно, что по московскому времени она начиналась в 16:30. Интрига держалась до конца: наш фильм назвали последним, пятым номинантом. Конечно, тут все стали орать, обниматься, ну, а потом пить шампанское. Кстати, его я тоже приготовил заранее (моя режиссерская дерзость просто неописуема)!
И последнее — есть ли ощущение, что с третьего раза справедливость наконец-то восторжествует и будет «Оскар»?
Самое наивное — это требовать от мира какой-то справедливости. Справедливость — это абстракция. И как только человек это понимает, он не ждет от мира ничего и никаких претензий ему не предъявляет. Так жить мудрее и легче. Это все равно лотерея, и я стараюсь переводить все в сухую математику — вероятность 1 к 5. Два раза я уже пролетал, но шансы есть всегда. Там не бывает совсем плохих фильмов, у каждого есть свои плюсы и минусы. Мой фильм тоже несовершенен — я не идиот и прекрасно это понимаю. Но он держится на крепком мастерстве и, к тому же, довольно смешной. Кто знает, может быть, это и понравилось академикам?
Комментарии (0)