В российский прокат вышел «Фьорд» Кристиана Мунджиу — обладатель «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля этого года. Собака.ru рассказывает, как этот тихий вдумчивый фильм рассуждает о глобальном разрыве между европейскими культурами.
Семья Георгиу с пятью детьми переезжает из Румынии в маленький норвежский городок у фьорда. Отец по имени Михай (Себастиан Стэн) вместе с супругой Лисбет (Рената Реинсве) постепенно встраиваются в новую реальность. Родившаяся здесь Лисбет идет работать в дом престарелых, Михай — айтишником, старшие дети адаптируются в новой школе. Новые соседи смотрят на все это вроде бы дружелюбно, но несколько озадачены чрезмерной, по их мнению, религиозностью семейства — они исповедуют евангельское христианство и живут в традициях минимализма: много молятся, а детям запрещают телефоны и, например, танцы.
Ситуация накаляется после одного — вроде бы — незначительного инцидента: на физкультуре учительница замечает на теле Элии, старшей дочери Георгиу (Ванесса Кебан), синяки — после чего педагогический состав единодушно приходит к выводу, что у нее дома практикуют телесные наказания и самое время обратиться в органы опеки и полицию.
Попытки оправдаться делают только хуже: всех детей (включая грудного младенца) распределяют по новым семьям, а родителям уже грозит вполне реальное тюремное заключение. Начинается борьба с бюрократической машиной, и частная история иммигрантов превращается в международную — представители обеих стран считают, что их коллективные ценности разумнее и справедливее, чем у оппонентов.
Кристиан Мунджиу (как известно, до кинокарьеры работавший профессиональным журналистом) вновь погружается в размышления о текущей социальной повестке. На этот раз дискуссия строится вокруг проблемы миграции — достаточно открыть новостную ленту или соцсети, как среди прочего обязательно всплывет дискуссия на эту тему — и в России, и в Европе. Режиссер в этом плане разумно занимает позицию над схваткой и предлагает последовать его примеру: вопросов ко всем участникам истории возникает предостаточно. И дело тут даже не в озвученной проблеме: можно ли масштабировать шлепок ребенка до домашнего насилия, за которое должно следовать максимально суровое наказание.
Скорее, речь здесь о гораздо более фундаментальном противоречии: к 2026 году Европа так и не смогла выработать какую-то более-менее рабочую схему, при которой всем было бы относительно хорошо. Консерваторы и либералы вновь утыкаются в непреодолимую стену и оказываются в ситуации «оба хуже»: безоговорочно встать ни на сторону семьи, ни на сторону людей-костюмов не получается при всем желании.
Тем печальнее смотрится на этом фоне сюжетная линия о дружбе Элии с местной девушкой Нурой — настолько контрастно их общение в контексте беспросветного коммуникационного тупика взрослых. Подростки опять оказываются честнее и лучше, а бесконечные выяснения, кто на самом деле живет правильнее сейчас и как правильнее жить в будущем, оборачиваются для них личной драмой и по-настоящему травмирующим опытом. В сущности, Мунджиу опять вспоминает про «слезинку ребенка» Достоевского — и ребенка в этом расколотом мире, который никак не получается худо-бедно склеить, в очередной раз спросить элементарно забыли.
18+
Комментарии (0)