Вещи Ana Selivanova давно вышли за пределы локальной модной сцены: их оценили, например, Дрейк и Эрика Баду, а имя фаундера екатеринбурженки Анастасии Селивановой в этом году появилось в списке Forbes «30 до 30». И это хороший повод поговорить не только об успехе, но и о том, как рождается бренд с собственным почерком.
Кажется, многие узнали о вас после истории с Дрейком. Не считая охватов, чем еще полезна дизайнеру работа со знаменитостями?
Эта новость разошлась по российским СМИ, но сама я ее практически никак не развивала после того, как показала кусочек видео в сторис. Профессиональный эффект у таких событий, безусловно, есть. Твою работу видит гораздо более широкий круг людей – среди них могут оказаться заинтересованные представители разных творческих сфер, редакторы и потенциальные партнеры. Иногда это запускает цепочку знакомств, предложений и новых проектов, которую невозможно было бы спланировать заранее. Но в долгосрочной перспективе все равно работает не сама громкая история, а то, что за ней стоит. Если человеку интересна только новость, он быстро о тебе забудет, а если его заинтересовала сама работа, тогда это уже может перерасти во что-то большее. Сотрудничество со знаменитостями не ограничивается публичностью или имиджевым эффектом и во многом зависит от того, в чем именно оно само заключается. Например, сложный индивидуальный проект может дать технический опыт, поставить перед тобой нестандартную задачу, ради которой придется изучить что-то новое, или привести к новой идее. А личное общение с артистом или его командой – это еще и человеческий и профессиональный опыт, возможность узнать больше о творческом процессе, источниках вдохновения и подходе к работе других людей.
С кем сейчас мечтаете поработать?
Спорт и музыка – два моих главных интереса за пределами моей профессии, поэтому сейчас мне хотелось бы работать именно в этих направлениях: с глобальными спортивными брендами, атлетами и музыкантами. При этом для меня важно не столько громкое имя, сколько органичность этого совпадения. Самые интересные проекты получаются, когда ты смотришь на человека и действительно можешь представить его в своей вещи или видишь свою работу в экосистеме определенного бренда. Если говорить о конкретных людях, мне было бы интересно сделать проект для Янника Синнера или Карлоса Алькараса. Теннис занимает в моей жизни особое место, поэтому совместная работа с кем-то из любимых теннисистов точно есть в моем букет-листе. Из футболистов хотелось бы посотрудничать с Майклом Олисе или Ламином Ямалем, а из музыкантов – Кендриком Ламаром и Skepta. В то же время я всегда открыта неожиданным предложениям. Иногда именно они позволяют посмотреть на свое творчество с новой стороны и приводят к идеям, до которых сама я, возможно, не дошла бы.
Когда бренд становится известным, появляется соблазн делать вещи, которые точно будут продаваться. Как вы удерживаете баланс между коммерцией и тем, что действительно хочется создавать?
Делать вещи, которые будут продаваться – это не соблазн, а необходимость. Если бренд существует как самостоятельный бизнес, без этого невозможно. При этом я не считаю, что желание создавать то, что тебе действительно интересно, обязательно противоречит созданию коммерчески успешного продукта. Наоборот, хороший дизайнерский продукт может быть одновременно интересным, носибельным и востребованным. По крайней мере, для меня достижение баланса между этими составляющими – одна из главных задач при работе над ready-to-wear линейкой. Я никогда не начинаю работу с вопроса: «Будет ли это продаваться?», хотя, конечно, уже могу примерно понимать коммерческий потенциал той или иной идеи. Если поставить продажи на первое место еще на этапе дизайна, легко начать повторять проверенные решения вместо того, чтобы искать что-то новое. Для меня баланс скорее в том, чтобы параллельно существовали разные типы работы. Есть экспериментальные проекты, которые помогают развивать мой визуальный язык, а есть идеи, которые можно перевести в более носибельный продукт. При этом мне важно, чтобы и то, и другое оставалось частью одной системы: коммерческая вещь не должна терять характер, а эксперимент – существовать только ради эксперимента. А сама я еще в процессе поиска этого баланса и выстраивания более четкой системы. Например, сейчас работаю над запуском новой линейки, которая меньше про эксперимент и техническую сложность, а больше про соединение моего визуального языка с более повседневным и носибельным продуктом.
Откуда вообще берете идеи, какие стадии проходит изделие от «мечты» до готового продукта? В каких случаях изделие в процессе работы претерпевает изменения?
Как бы заезженно это ни звучало, идеи действительно приходят отовсюду: из того, что я вижу, слышу, читаю, с кем общаюсь и за кем слежу. Люди, их опыт и увлечения часто открывают для меня совершенно новые области интереса и подталкивают к экспериментам. Причем, часто новая мысль возникает в процессе работы вообще над чем-то другим. Идей обычно гораздо больше, чем времени на их реализацию, поэтому главное – не полениться и вовремя их зафиксировать, чтобы потом к ним вернуться. У меня накоплен большой архив из папок с изображениями, видео и заметками, который постоянно пополняется. Основная сложность обычно состоит не в том, чтобы что-то придумать, а в том, чтобы выбрать одну мысль, сфокусироваться на ней и довести до конца. Когда появляется новый проект, я часто начинаю именно с этого архива и ищу там отправную точку, которую можно развить уже под конкретную задачу. Дальше процесс каждый раз строится по-разному и зависит от самого проекта. Если это экспериментальная или технически сложная вещь, финальный результат практически никогда полностью не совпадает с первоначальной задумкой. Материал, конструкция и новые находки постоянно меняют направление работы – иногда довольно кардинально. Наверное, поэтому сам процесс для меня часто оказывается интереснее первоначальной идеи.
Вещи Ana Selivanova легко узнать по силуэтам и работе с фактурами. Это получилось само собой или вы сознательно искали собственный визуальный язык?
Конкретной задачи придумать узнаваемый или уникальный стиль я никогда перед собой не ставила – он так или иначе формируется в процессе работы и накопления опыта, как профессионального, так и жизненного. Собственный почерк вырисовывается из всего, что ты делаешь изо дня в день и из года в год. Ты возвращаешься к своим идеям, развиваешь старые находки, приобретаешь новые навыки, меняешься сам – и все это постепенно наслаивается друг на друга. В какой-то момент можно заметить, что даже совершенно разные по задумке или эстетике проекты все равно объединяет твой способ думать и работать. Более того, у меня никогда не было как такового «запуска бренда»: я не прописывала заранее стратегию, ДНК, целевую аудиторию и все, что обычно с этим связано. Все начиналось с самой работы – я придумывала проекты, делала вещи, экспериментировала и документировала то, что получается, а уже позже стала анализировать, к чему это приводит и как это можно развивать.
Кто из коллег по цеху в списке Forbes (да и вообще!) кажется вам особенно интересным с точки зрения творчества?
Среди других ребят из списка Forbes в категории «Мода и дизайн» были мои хорошие приятели Саша Canyaon и Марк Родовский. С обоими я познакомилась еще тогда, когда только начинала выкладывать в соцсети свои первые самостоятельные проекты. Мы быстро нашли общий язык, поэтому уже довольно давно на связи и следим за работой друг друга. При этом мы работаем в совершенно разных направлениях. Марк – настоящий бизнесмен, который выстроил коммерчески успешный бренд и последовательно его масштабирует. Саша – суперкреативный дизайнер и художник с сумасшедшими идеями, который умеет превратить концепцию в реальный продукт и эффектно презентовать его в своем стиле. Мне кажется, я сама нахожусь или, по крайней мере, стремлюсь находиться где-то между этими двумя подходами. Для меня важна творческая составляющая работы и возможность экспериментировать, но при этом мне интересно понимать, как развивать бизнес дальше, взаимодействовать с партнерами и исследовать новые форматы работы.
За последние несколько лет слово «апсайкл» стало звучать гораздо чаще. Меняется ли его философия?
Мне кажется, меняется прежде всего отношение более широкой публики к апсайклу, а внутри него появляется все больше разных направлений и подходов. Но важно понимать, что у апсайкла слишком много ограничений, чтобы конкурировать с массовым производством и давать те же возможности для масштабирования бизнеса. Для меня апсайклинг – это прежде всего один из методов работы. Мне интересно не просто дать материалу вторую жизнь, а раскрыть потенциал того, что уже существует: изменить функцию, конструкцию и контекст объекта настолько, чтобы в результате появилась самостоятельная новая вещь. Я сама никогда не планировала ограничивать свою работу рамками апсайклинга. Просто так сложилось, что именно через него во многом сформировалась моя практика и меня как дизайнера начала узнавать более широкая аудитория.
Что из обучения в Лондонском колледже моды оказалось самым полезным для развития бренда?
К развитию собственного бренда и реалиям бизнеса в университете нас практически никак не готовили – по крайней мере, при обучении на дизайне на этом, как правило, вообще не делают акцент. Наверное, самым полезным оказалось другое: понимание того, что никто не даст тебе готовой инструкции, особенно если ты работаешь над чем-то нестандартным. Поэтому необходимо приучить себя самостоятельно искать нужную информацию, осваивать новые навыки и дисциплинировать себя, чтобы доводить идеи до результата. А всему, что связано непосредственно с развитием бренда и бизнесом, мне пришлось (и до сих пор приходится!) учиться уже в процессе работы.
Дайте совет всем поклонникам нишевого – как выбирать и носить апсайкл-вещи?
Само понятие «нишевого» мне кажется довольно размытым. Главное в любом случае – собственное чувство стиля. Как и узнаваемый почерк в работе, оно развивается со временем через разные пробы, эксперименты и влияния. Я бы вообще не выделяла апсайкл-вещи в отдельную категорию, для которой существуют какие-то особые правила выбора или стилизации. Никто не выбирает вещь только потому, что она переработана из чего-то. В первую очередь она должна нравиться вам сама по себе – по форме, посадке и тому, как вы себя в ней чувствуете. Происхождение и история материала – это дополнительный слой, который делает вещь интереснее и добавляет свою ценность и историю.
Текст: Анастасия Логинова
Фото: архивы героя
Комментарии (0)