От идеи до проката: актер, генеральный продюсер кинокомпании Goldfield Entertainment и уроженец Екатеринбурга Александр Златопольский раскрывает тонкости продюсерской кухни. Шпионский боевик «Завербованный» уже в прокате, а романтическая комедия «Идеально несовместимы» готовится к премьере. В 2026 году продюсер демонстрирует впечатляющий разброс жанров — и не менее амбициозные планы по международному сотрудничеству.
Как вы оцениваете риски при запуске нестандартного или авторского проекта? Например, запустить экшен-боевик «Завербованный» было довольно рискованной идеей – в эпоху сказок и комедий, но ставка на «неформат» оправдала себя.
Любой авторский или жанрово смелый проект – это баланс между художественным высказыванием и рыночными ожиданиями. И в случае с «Завербованным» мы шли на осознанный риск: запуск требовал четкой стратегии.
Как снижать риски? Во-первых, понимать заранее масштаб продажи фильма на цифровые площадки и телеканалы, учитывая каст, жанр, примеры похожих картин и ряд других критериев. Потому что прокат – это всегда лотерея. Во-вторых, лимитировать количество «возвратных» денег при формировании бюджета фильма, и формировать его не только за счет частных инвестиций, но и за счет невозвратных средств, например, продакт-плейсмента и прочих подобных инструментов. Также мы анализировали окна релиза и конкурентов.
Следующий момент – целевая аудитория. Здесь мы сделали упор на мужчин от двадцати пяти до сорока пяти лет, активно потребляющих стриминговый контент и посещающих кинотеатры (хотя опять же понимали, что, по статистике, основные зрители – это женщины, что интересно, даже тогда, когда речь идет о «мужском» кино).
Поэтому, можно сказать, что «неформат» работает, если у него есть четкая аудитория и продуманная дистрибуция.
Как вы балансируете между запросами аудитории и желанием экспериментировать с формами и жанрами?
Зритель хочет узнаваемых чувств и эмоций (а это, как мы знаем, любовь, страх, радость от победы добра над злом), но при этом поданных свежо. Так что, например, в комедию можно добавить элементы драмы или сатиры – так зритель получает и смех, и послевкусие. В экшене вводим нетипичных героев – это оживляет жанр. Экспериментируем с формой, но сохраняем ясную эмоциональную линию. Ну и, конечно, задаем себе ключевой вопрос: «Что почувствует зритель в финале»? Если ответ – «ничего», то пересматриваем проект.
Как вы выстраиваете отношения с авторами сценария? До какой степени вмешиваетесь в текст на этапе разработки?
Сценарий — это фундамент, я уважаю авторское видение, но в то же время понимаю: кино — коллективное искусство. Так что стараюсь помогать в процессе. На этапе заявки мы обсуждаем замысел, целевую аудиторию и потенциальные точки напряжения. Если вижу риски, то, четко понимая дальнейшую стратегию, предлагаю альтернативы. В драфтах (на этапе первого варианта) фокусируюсь на логике сюжета и мотивации героев, стараюсь прочувствовать темпоритм и понять, не «провисает» ли где-то повествование, представляю визуальную выразительность – можно ли показать, а не рассказать тот или иной отрывок.
В целом, я не меняю идею или тональность, если это не угрожает проекту. Но если сценарий ведет к кассовому провалу, то принимаю осознанное решение и вношу изменения.
Были ли случаи, когда вам приходилось «спасать» проект на этапе постпродакшена? Как действовали?
Да, такое бывало. Помню случай, когда после съемок выяснилось: ключевые сцены «не работают» по темпу и эмоциям. Мы провели тщательный анализ, собрали тестовую группу из десяти представителей целевой аудитории и показали картину в черновом монтаже. Выявили «мертвые зоны». После этого перестроили структуру, убрали два эпизода, добавили закадровый голос для связки. Звуки и музыка усилили саунд‑дизайн в напряженных сценах – это компенсировало визуальные эффекты.
Чтобы подобные ситуации были наименее «болезненны», мы вывели несколько правил. Всегда закладывать десять процентов бюджета на непредвиденные расходы, иметь запасной монтажный вариант, ну и не бояться спрашивать мнения «не киношников» – они, как правило, честнее.
Как вы видите роль ИИ в кинопроизводстве? А где его применение для вас неприемлемо?
Самое важное, что нужно понимать, искусственный интеллект – инструмент, а не автор! Он неприемлем при работе над созданием персонажей и диалогов, потому что нейросеть не понимает подтекста, иронии, культурной специфики. То же и с режиссерским видением: эмоциональная архитектура фильма – это только человеческий труд. Во время кастинга ИИ тоже не используется – алгоритмы не чувствуют харизму. Если обобщить, то искусственный интеллект ускоряет рутину, но не заменяет творчество.
Чему трудные проекты учат вас в профессиональном плане?
Кризис – это тест на профессионализм. Если проект выжил, вы стали сильнее. Чему учишься в таких проектах? Гибкости, коммуникации, умению справляться со стрессом. В считанные минуты решать какие-то нерешаемые на первый взгляд задачи: в каждом новом проекте они часто не похожи на те, что были прежде. Искать резервы – включать в смету не только финансовые, но и временные буферы (например, закладывать дополнительные две недели на непредвиденные обстоятельства). Доверять команде. Иногда лучшее решение приходит от оператора или художника‑постановщика, но чаще это командная работа – с рисками, подъемами и падениями. Тем оно и интересней.
Как вы формируете «портфель» проектов на год? Какие критерии приоритетны: жанр, бюджет, социальная значимость, коммерческий потенциал? В 2026 году у вас на стадии постпродакшна два фильма: «Любовь по Фрейду» и «Идеально несовместимы». Две комедии.
В планах всегда коммерчески перспективные проекты (комедии, ромкомы, экшен) с прогнозируемой окупаемостью соседствуют с авторскими или социально значимыми фильмами. Вторые могут не принести прибыли, но они формируют репутацию и открывают новые аудитории. Среди моих критериев отбора – личный интерес к сценарию и идее фильма, потенциал проекта (во всех смыслах), аудитория, окно релиза, команда, бюджет – соотношение затрат и потенциального дохода, социальная значимость и потенциал – вероятность получить грант или принять участие в кинофестивалях.
А комедии – мой приоритет и любимый жанр кино. Они востребованы аудиторией, дают пространство для экспериментов с юмором и персонажами. В апреле я также снимаю спортивную мотивационную комедию про большой теннис «Честная игра» с участием Павла Прилучного, Яна Цапника, Ники Здорик и других актеров; летом в планах – народная комедия «Это у нас семейное» и очень интересная глубокая драма «Агой».
Какие жанры или темы лучше всего «работают» на международном рынке?
Комедийный жанр универсален и понятен зрителям разных стран, но все же имеет ярко выраженный ментальный характер. Например, наша комедия «Новогодний ол инклюзив» получила положительные отзывы не только в России, но и за ее пределами. Семейные фильмы – добрые, лирические истории, затрагивающие вечные темы, такие как любовь, семья и взаимоотношения, всегда находят отклик у международной аудитории. Шпионские боевики привлекают внимание благодаря напряженному сюжету и зрелищным экшен-сценам. Также востребованы у зрителей по всему миру драмы – особенно те, что затрагивают универсальные человеческие эмоции и переживания.
Что вы считаете критически важным при работе в зарубежном проекте?
Я выделяю несколько ключевых факторов: проверенные отношения с иностранными партнерами, уровень и качество проекта, его международный потенциал, знание языков – и хотя это не всегда обязательно, все же владение иностранными языками помогает лучше понимать культурные нюансы и общаться с международной командой. Важно учитывать культурные различия и адаптировать контент под конкретную аудиторию. Кроме того, необходимо глубокое понимание правовых систем и норм той страны, в которой реализуется проект. Это включает в себя знание местных законов о защите авторских прав, договорных обязательств и других юридических вопросов.
Текст: Анастасия Худякова
Фото: Юлия Задонская, Ольга Баранова, Арсений Прусаков
16+
Комментарии (0)