Имя главного режиссера Центра современной драматургии хорошо знакомо культурному Екатеринбургу. Но, похоже, пришло его время выходить на федеральную и международную арену – на этот раз с киноработой. Дебют Антона Бутакова «Бесконечный апрель» по пьесе Ярославы Пулинович был упомянут в лонг-листе «Ники» (четырнадцать раз!) и включен в программы престижных фестивалей Индии и Южной Кореи.
Что стало толчком к тому, что вы начали свой путь в киноиндустрию?
Никакого толчка не было. Признаюсь: я не выбирал киноиндустрию – она меня, кажется, сама догнала. Я вообще не планировал становиться кинорежиссером. Был спектакль, был текст, который меня зацепил – и в какой-то момент стало понятно, что это кино. Я не «делал карьерный ход», не писал стратегию развития, а просто взял и начал снимать. А дальше уже техника, монтаж, люди, которые умнее меня, рядом – и я втянулся. Так что это не история успеха. Это история: «Ну, давай попробуем – ой, получилось».
То есть, будете пробовать и дальше? Какие истории или жанры вам хотелось бы исследовать в следующих фильмах?
Жанры – это пока не то, о чем хочется думать в первую очередь, хотя я планирую заниматься и жанровым кино тоже. Сейчас меня волнуют люди — память, время, странные внутренние переломы, когда человек сам себя перестает понимать. И, по сути, жанр я выбираю исходя из этой темы: если для разговора нужна фантастика – значит фантастика, если документальное кино – значит документальное. Сейчас я нахожусь в состоянии, когда очень важно понять, какой будет вторая картина после все-таки успешной первой. Поэтому главный фокус – не на жанре, а на точности следующего шага.
Поговорим про «Бесконечный апрель» и его фестивальный путь. Были ли фестивали, где вы поняли: «Я вообще не туда приехал»? И наоборот – где почувствовали, что фильм живет своей жизнью?
Конечно, были и те, и другие. Иногда смотришь вокруг и понимаешь – мы разговариваем на разных языках. Это нормально. Фестиваль – это тоже лотерея контекста. Но были и моменты, когда фильм вдруг начинал жить сам. Люди спорят, задают вопросы, трактуют его не так, как задумывалось – и понимаешь: все, он уже не только твой.
Премьера картины состоялась весной 2025 года на Московском международном кинофестивале. С этого момента фильм отправился в яркое фестивальное путешествие и практически на каждом был отмечен заслуженной наградой. У нас есть повод для особой гордости: лента номинирована в четырнадцати категориях на престижную кинопремию «Ника». А буквально недавно пришла еще одна радостная весть – фильм вошел в список номинантов премии Губернатора Свердловской области. Так что история «Бесконечного апреля» продолжается: картина живет полной жизнью и покоряет все больше сердец зрителей.
Какая у фильма дальнейшая судьба – после года фестивалей и наград?
Как я уже сказал, фильм живет своей жизнью. Впереди еще фестивали, еще много смотров и обсуждений. Конечно, хочется, чтобы он вышел в широкий прокат – безумно хочется – хотя для авторского кино это безумно сложная история. Но я уверен, что пробьюсь, и фильм выйдет на большие экраны. И, конечно, на стриминговые платформы — чтобы его смогло увидеть как можно больше людей. Это сейчас главная задача.
Поговорим о вашем театре. Был ли момент, когда вы поняли, что изначальная миссия Центра современной драматургии перестала работать? От чего пришлось отказаться?
Миссия не ломается – она мутирует. И если театр не меняется – можно закрываться. Приходилось отказываться от иллюзий, от некоторых форматов, от удобных решений. Иногда от людей. Это неприятно, но это взросление. Ядро же остается – мы продолжаем делать новое, выращивать артистов, создавать живой процесс. Пока это есть – миссия жива.
Для вас классика – это способ выживания или художественная необходимость? Были ли спектакли, которые вы брали «из-за кассы», а не из-за смысла?
И то, и другое. Давайте честно: театр оплачивает счета не вдохновением. Так что, иногда классика – это художественный разговор, иногда – стратегический ход. Но если я не понимаю, зачем ставить тот или иной спектакль, то я его не ставлю, даже если это «золотая касса». Да и спектакль только ради денег скучно делать. Деньги не стоят вложенных усилий.
Какой эксперимент вы считаете неудачным, но важным в вашей карьере? Что провалилось, но научило больше всего?
Да почти каждый второй спектакль. Без этого вообще невозможно работать – и есть ли смысл? Были постановки, где материал уходил не туда. Были спектакли, которые я сам не понимал в момент выпуска. Осознание приходило позже, да, это неприятный, но полезный опыт. Если у тебя нет провалов, то ты просто ничем не рискуешь. А вот это уже глобальный провал.
Частный театр в России — это утопия или рабочая модель? Что в этой системе вас больше всего раздражает?
Это рабочая модель. Просто тяжелая. Раздражает, что огромное количество энергии уходит не на искусство, а на выживание. Деньги, пространство, договоренности – вечный менеджмент. Но зато это свобода. Никто не говорит, что ставить и как думать. А за свободу платят нервами – я считаю, нормальная сделка.
Вы являетесь инициатором проекта «УльтраДрама» – для всех жаждущих писать, будь ты повар, лор или кто-то еще. Получается, рассказывать истории через пьесы может каждый?
Да. Абсолютно. Любой человек может написать одну хорошую пьесу – про себя. У всех есть материал. У всех есть травмы, воспоминания и странные семейные ужины. А дальше начинается ремесло – и вот тут остаются не все. «УльтраДрама» – это не кружок. Это фабрика драматургии внутри театра. Мы пишем не в стол, мы пишем на сцену. И когда через полгода текст превращается в премьеру – это лучший учебник. Стратегически проект – это вопрос выживания театра. Если ты не выращиваешь авторов – ты зависишь от случайностей. А случайности не случайны.
Текст: Ольга Баранова, Анастасия Худякова
Фото: Ольга Баранова
Стиль: управляющая бутика Monochrome Екатерина Косажевская
16+
Комментарии (0)