• Бары и рестораны
  • Тенденции

Метафизика пьянства великих писателей: что не так в отношениях водки с Пушкиным, Достоевским, Толстым и Чеховым?

Название напитка восходит к русскому слову «вода» или польскому «wodka» — «маленькая вода». Исследуем литературное наследие авторов, которые прибегали к крепкому алкоголю в поисках музы  — Пушкина, Достоевского, Толстого и Чехова. «Собака.ru» публикует отрывок книги Грега Кларка и Монти Бошамп «Муза, где же кружка? Великие писатели и напитки, которые их вдохновляли» (издательство «Альпина нон-фикшн»).

Русский Шекспир

Пушкин первым из великих российских литераторов упомянул водку в своих произведениях. Роль этого напитка в русской жизни хорошо видна, скажем, в повести «Выстрел» (1830): «Лучший стрелок, которого удалось мне встречать, стрелял каждый день, по крайней мере три раза перед обедом. Это у него было заведено, как рюмка водки». В тогдашней России водку нередко пили даже дети — и не только во время праздников или каких-то обрядов. Считалось, что раннее знакомство со спиртным помогает предотвратить развитие алкоголизма. В 1834 г. Пушкин замечает в письме к жене (речь идет об их маленьком сыне): «Радуюсь, что Сашку от груди отняли, давно бы пора. А что кормилица пьянствовала, отходя ко сну, то это еще не беда; мальчик привыкнет к вину и будет молодец».

Достоевский и жидкое зло

В русской литературе, в отличие от западной, сравнительно редко идеализируется алкоголь. Многие писатели склонны были мрачно смотреть на данный предмет, несомненно, имея в виду долгую и печальную историю российского пьянства. Губительное воздействие спиртного на русскую душу — о дна из распространенных тем в произведениях Достоевского. Первым, рабочим названием романа «Преступление и наказание» (1866) было «Пьяненькие».

Достоевский отмечал в письме издателю Краевскому: «[Роман] будет в связи с теперешним вопросом о пьянстве. Разбирается не только вопрос, но представляются и все его разветвления, преимущественно картины семейств, воспитание детей в этой обстановке».

В «Бесах» (1871) Достоевский устами Петра Верховенского провозглашает: «Русский бог уже спасовал пред “дешевкой” [дешевой водкой]. Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты…». Впрочем, сам Достоевский тоже не гнушался русским национальным напитком. Михаил Александров вспоминал: «Придя однажды к Федору Михайловичу во время его завтрака, я видел, как он употреблял простую хлебную водку: он откусывал черного хлеба и прихлебывал немного из рюмки водки, и все это вместе пережевывал. Он говорил мне, что это самое здоровое употребление водки».

 

Толстой вечно портил людям удовольствие

В закрытом обществе, где свирепствовала цензура, где водка, политика, деньги были неразрывно связаны на протяжении нескольких веков, многие писатели весьма неохотно высказывались на тему пьянства. Но Лев Толстой к таковым не относился: возможно, ему придавала храбрости международная
известность. Автор «Войны и мира» (1869) и «Анны Карениной» (1877) считал водку не только отравой, но и прибыльным для самодержавия инструментом угнетения крестьян. В 1887 г. он основал общество трезвости под названием «Согласие против пьянства» , а в 1890 г. написал ставший знаменитым очерк «Для чего люди одурманиваются?». В нем Толстой отмечал: «Не во вкусе, не в удовольствии, не в развлечении, не в весельи лежит причина всемирного распространения гашиша, опиума, вина, табаку, а только в потребности скрыть от себя указания совести».
 

Водочный агностик

Взгляды Чехова трудно назвать однозначными. Он не раз бранил производителей водки (персонажи его произведений объявляют: «Водка есть кровь сатаны»). Двое из четырех братьев писателя были алкоголиками, так что он знал о губительном эффекте водки не понаслышке. Впрочем, Чехов понимал свойственное человеку желание как-то скрасить суровую реальность повседневного существования.

Пьяницы в его произведениях показаны с юмором и состраданием. В ответ на упреки племянницы, что он «опять напился с доктором», заглавный герой пьесы «Дядя Ваня» (1896) замечает: «Когда нет настоящей жизни, то живут миражами». А один из беспутных персонажей рассказа «В море» (1883) рассуждает так: «Мы пьем много водки, мы развратничаем, потому что не знаем, кому и для чего нужна в море добродетель».

«И немедленно выпил»

А потом появился Венедикт Ерофеев, несгибаемый водочный энтузиаст, известный своим пристрастием к русскому национальному напитку не меньше, чем своими произведениями. Его трагикомический шедевр «Москва — П етушки» (1969), написанный на заре брежневской эпохи, изображает одного из самых прославленных запойных алкоголиков мировой литературы.

В этой псевдоавтобиографической «поэме в прозе» рассказывается о пропитанном водкой путешествии главного героя (недавно уволенного бригадира монтажников) на электричке из Москвы в Петушки — к любовнице и маленькому сыну. Во время этой фантасмагорической поездки Веничка вступает с попутчиками в философские дискуссии о пьянстве. Проспав свою станцию, он в конце концов пробуждается в электричке, идущей обратно в Москву.

Алкоголь у него — концентрат инобытия. Омытый водкой мир рождается заново, и автор зовет нас на крестины. Отсюда — то ощущение полноты и свежести жизни, которое заряжает читателя».

Комментарии

Наши проекты