«Ленфильм» отмечает 95-летие

«Ленфильм» отмечает сегодня 95-летний юбилей. В честь этого «Собака.ru» публикует отрывок из цикла «Новейшая история», посвященный старейшей российской киностудии и написанный кинокритиком Михаилом Трофименковым. Полная версия материала будет опубликована в одном из ближайших номеров журнала.

Здесь снимали Георгий Козинцев и Алексей Герман, Илья Авербах и Александр Сокуров, играли Людмила Гурченко и Юрий Никулин, Олег Даль и Владимир Высоцкий. Фильмы «Человек-амфибия», «Белое солнце пустыни», «Собачье сердце» вошли в коллективное бессознательное и разошлись на цитаты. Другие, как «Мой друг Иван Лапшин», «Прошу слова» и «Пацаны», показали время, человека и страну куда ярче, чем было дозволено цензурой. При этом ни те, ни другие не впадали в официоз и не прибегали к эзопову языку. Последние лет десять в разговорах о студии не было ни слова о кино, как вдруг посыпались новости: реорганизация, концепция развития, пришествие Федора Бондарчука. Накануне больших перемен самое время написать элегию о золотом веке «Ленфильма» и вспомнить всех его титанов, как знаменитых, так и оставшихся за кадром.

...

«Жители ближайших от „Ленфильма“ домов все были немного чокнутые,  вспоминал режиссер Виталий Мельников, - они подрабатывали в массовках, постепенно втягивались в киношную жизнь и уйти с „Ленфильма“ уже не могли».

«Ближайших домов»! «Немного чокнутым» был весь город  совсем другой, не тот, что сейчас. В 1970-х на моем Васильевском острове было как минимум семь кинотеатров. В одном из них, «Кинематографе», постоянно крутили мировую классику, а в зал документального кино школьников водили на «Обыкновенный фашизм». Сейчас  один кинотеатр со сплошной «Кунг-фу пандой».

Я почему-то вижу тот Ленинград преимущественно зимним. Снежный фон усиливает физически ощутимый жар свечения, праздничного, загадочного и тревожного, исходящего от «Ленфильма», и не только. От ТЮЗа Зиновия Корогодского, от БДТ Георгия Товстоногова, от Театра комедии, еще помнящего Николая Акимова. Даже от сюрреалистических акимовских афиш в подземном переходе на Невском. От Союза художников на Герцена в дни вернисажей стариков, верных «формализму» 1920-х. От Дома кино с его пряной аурой «запретного плода»: вход только для членов Союза кинематографистов, ну, или по блату, для которого надо было быть не меньше, чем директором Елисеевского гастронома; показы недоступных западных фильмов, светские премьеры всех советских фильмов. Это свечение творческой жизни  чрезвычайно напряженной, по-петроградски рефлексивной, но очень яркой.

«Ленфильм» светился ярче всего по банальной причине: кино  синтетическое искусство, затягивающее таланты любого профиля. В «сценарно-редакционные коллегии» творческих объединений входили Ольга Бергольц, Александр Володин, Вера Панова, Юрий Герман.

  • «Шерлок Холмс и Доктор Ватсон: Красным по белому» (1979). Режиссер Игорь Масленников.

Титулом «кинокомпозитора» — и престижным, и доходным — гордились Олег Каравайчук, Андрей Петров, Александр Кнайфель, Исаак Шварц. Вадим Биберган в фильме «В огне брода нет» (1967) Глеба Панфилова выпустил на волю подземный гул гражданской бойни, какой мог бы слышать Данте в аду. Пара нот Владимира Дашкевича, открывающие «Шерлока Холмса» (1979)воплотили в себе весь викторианский миф. По распространенной легенде, Олег Каравайчук, возмущенный тем, что гонорары за музыку начисляют в зависимости от ее длительности, и халтурщики получают столько же, сколько гении, стал швыряться в кабинете директора «Ленфильма» только что полученными купюрами. Начальство, не привыкшее к такому обращению, отлучило гения от студии к радости москвичей, заваливших его заказами. Поездки в Москву омрачало то, что на эксцентричного композитора делали стойку все столичные менты, принимая его за сумасшедшего террориста. Говорят, что у Василия Шукшина выработался условный рефлекс: сразу бить в морду менту, подходящему к ним с Каравайчуком.  

Да что там Шварц с Петровым! Музыку к «Гамлету» (1964) и «Королю Лиру» (1970) Козинцева писал Дмитрий Шостакович, художником на «Дон Кихоте» (1957) работал Исаак Альтман.

Звание сценографа не было цеховым клеймом. Художники театра и кино слыли высшей кастой, которая в силу специфики профессии плевала с высокой башни на соцреализм. В их числе были Марина Азизян, Марксэн Гаухман-Свердлов, Валерий Доррер, Игорь Иванов, Исаак Каплан.

Любой зритель  ребенок. Любой ленинградец мечтал заглянуть за экран, закрывающий вход не в очаг папы Карло, а в волшебную страну. За портик «Ленфильма», где плавает в дыму кафе, и за столовскими столиками титаны быстро едят биточки с картофельным пюре и неторопливо пьют коньяк.

Это кафе и эти коридоры, еще кипящие жизнью, Илья Авербах сохранил в «Голосе» (1982), фильме о том, как умирает, почти успев озвучить свою последнюю роль, актриса Юля (Наталья Сайко)  словно знал, что это не только его последний фильм, но и один из последних фильмов золотого века.  Сохранил, не жертвуя студийной правдой ради романтического мифа.

«Съемочная братва не ведает о таких материях, как „поиск истины“, „творческий процесс“,  говорил режиссер Олег Ковалов, - и если бы какой-то стажер ненароком заикнулся бы о них по вгиковской привычке – какой хохот поднялся бы после краткого столбняка в этих прокуренных кабинетах, с каким сознанием превосходства отчеканили бы ему в лицо, отсмеявшись: „Мы производственники, молодой человек, вы эти ваши штучки бросьте“».

Вавилоном похотливых пижонов-режиссеров, курильщиков трубок, одетых в дефицитные кожаные пиджаки, «Ленфильм» в городской мифологии тоже числился. «Мама, мама, нас водили на экскурсию на „Ленфильм“!»  «Немедленно вымой руки! Мало ли что там можно подцепить».     

Но вопрос «Девочка, хочешь сниматься в кино?», который задавали на каждом ленинградском перекрестке зоркие ассистенты, означал именно приглашение на кинопробы и ничего больше. «Да, хочу»  отвечали в разные годы Елена Цыплакова, Марина Левтова, Ольга Машная, Динара Друкарова. Любая девчонка из общежития, даже Инна Чурикова, могла стать  если выдюжит  Жанной д’Арк: об этом «Начало» (1968) Глеба Панфилова.

  • «Начало» (1970). Режиссер Глеб Панфилов.

Наталья Медведева, сыгравшая крохотную роль в «Дневнике директора школы» (1975) Бориса Фрумина  сейчас ее только там и увидишь, пятнадцатилетнюю и скуластую  в романе «Мама, я жулика люблю!» сохранила в первозданной свежести эмоции ленинградской школьницы, услышавшей этот вопрос:

— Наташка, иди к телефону. С Ленфильма опять звонят.
— Что? Мне, с Ленфильма? Я хватаю трубку и несколько секунд стою, прикрывая ее рукой. Сердце так громко бьется.
— Это говорит ассистент режиссера Бориса Фрумина. Вы можете прийти завтра? Он хочет взглянуть на вас для роли в его новом фильме.
— Могу ли я прийти? Да вы с ума сошли! И почему завтра? Сейчас! Вы меня помните…

«Олег Даль пробежал, улыбнулся. А в фильме у Бориса будет сниматься Елена Соловей — любимица Никиты Михалкова. Проходим большую залу, увешанную фотографиями, но я никого не узнаю. Татьяна говорит: „Это те, кого зритель не видит“».    

«Борис похлопывает меня по плечу. Я снимаю плащ, и он недоверчиво смотрит: „Слушай, а что, вам разрешают в таких коротких?“ — это он о школьном платье. Я уже в прошлом году из него выросла. Но киваю головой на его вопрос».

С таким же трепетом я сам ждал в вестибюле студии пропуск на фотопробы к «Сентиментальному путешествию на картошку» (1986) Дмитрия Долинина. Фотограф потряс меня. Вылитый Высоцкий, он точно, ловко, с видимой легкостью рулил потоком подростков. Работая, успевал парой слов обаять каждого, и в этом был сугубо практический смысл: чувствуя сообщническое доверие, мы расслаблялись перед камерой. Но, главное, он не просто держал себя, как звезда, а, безусловно, делал это по праву. Фотограф Самоэль Кацев  «Элик», один из тех, «кого зрители не видят»,  и был звездой. На «Ленфильме» все мастера по гамбургскому счету являлись звездами, и не только цеховыми: их знал весь город.               

Художник Белла Маневич. каскадеры Иосиф «Юзек» Крынский и мастер конных трюков Вячеслав Бурлачко. Алиакпер Гасан-заде — великий звукорежиссер с обликом Тамерлана и нечеловеческим слухом. Операторы Юрий Векслер, Дмитрий Долинин, Дмитрий Месхиев. «Редактор», «второй режиссер»  единицы штатного расписания звучат скучно. Но редактор Фрижета Гукасян, боровшаяся за запрещенные фильмы до слез, до «волчьего билета», была звездой Ленинграда. И Виктор Сергеев, «лучший второй режиссер» студии, сгоревший в борьбе за нее, тоже.

Текст: Михаил Трофименков 


  • Автор: sobaka
  • Опубликовано:

Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме