• Развлечения
  • Книги

На русском впервые вышел посмертный роман Бориса Виана «Деваться некуда». Публикуем отрывок из книги автора «Пены дней»

В импринте для взрослых NoAge издательства «Поляндрия» к 100-летию Бориса Виана впервые на русском языке вышел детектив «Деваться некуда». Как известно, автор «Пены дней» под псевдонимом Вернон Салливан создавал бульварные бурлеск-романы, шокировавшие публику 1950-х своей откровенностью. В «Деваться некуда» он успел написать четыре главы и дальнейший синопсис. В прошлом году французская литературная группа УЛИПО закончила детектив за него. «Собака.ru» публикует фрагмент книги, созданный самим Вианом.   

I

Эллен Брейстер... Эллен Брейстер... Эллен Брейстер...

Проснулся я внезапно: это резко тронулся поезд. Похоже, остановился он плавно, и это не нарушило мой дурной сон. Пока последние огоньки вокзала затухали в тоскливом осеннем тумане, я машинально причмокивал, словно что-то пережевывая.

Во рту было вязко, это ощущение напомнило мне, как два месяца тому назад в Корее я очнулся на операционном столе. Вообще-то, чтобы вспомнить о той операции, никаких дополнительных ощущений мне не требовалось. Я посмотрел на свою левую руку. Красивая штуковина, обтянутая желтой кожей. Скрытые внутри пружины и стальные рычаги позволяли мне делать почти все. Почти все.

Как бы эта штуковина смотрелась на плече девушки? Но вот это хирурга совсем не заботило. — У вас крепкая рука, — сказал он. — Так что полегче с рукопожатиями. Друзьям может быть больно.

Вы когда-нибудь видели снаряд для противотанковой пушки? И металлическую гильзу от него? Так вот я своей левой рукой могу разорвать ее как рулон папиросной бумаги! Действительно, очень хорошая рука. Правильная. И очень прочная. Я посмотрел на нее с симпатией. Я уже начинал к ней привыкать. Она казалась мне почти живой. Только если не класть ее на плечо девушке.

Девушке. Какой девушке?.. Имя какой девушки крутилось у меня в голове под стук вагонных колес?.. Похоже на имя героини популярной песенки... Эллен... Эллен Брейстер...

Господи, почему я подумал об этой девушке?

Я улыбнулся. Воспоминание было из приятных.

Блондинка, динамит, килограммов на пятьдесят, с округлостями в самых сочных местах, точеная, с фигурой русалки, до пояса, а ниже пояса — куда лучше: лично меня чешуя русалок немного раздражает. А ноги Эллен...

Я поднял выпавшую из моей руки газету «Сатердэй ивнинг пост»7 и принялся искать какую-

нибудь рекламу холодильников. Следовало сменить ход мыслей и подумать о чем-то другом... Ее золотые глаза, ее зубы — такие меленькие, что их наверняка было раза в два больше, чем у кого бы то ни было. А потом мне вспомнился рыжий папоротник в лесочке, где пахло мхом и грибами, и далекое солнце, и хижина, сооруженная каким-то заботливым охотником: в хижине было устроено ложе из сухих листьев папоротника...

Эллен Брейстер... Первая девушка, которая...

Ну... В общем... Первая...


Эллен была такой красивой, что я продолжал ее целовать

Мы жили по соседству. Сколько мне тогда было? Я посчитал на пальцах. Пятнадцать лет. Столько же, сколько и ей. В то время я был хилым. Не очень крепким.

Поезд, проезжая по мосту, взвыл, и я вздрогнул, когда стук колес усилился от вибрации железа. Я посмотрел на часы. Еще десять минут. Блэк-Ривер находился на другой стороне одноименной реки, а мы только что проехали Стоун-Бэнк, на западном берегу. Хорошо, что я проснулся заранее. Странно только, что проснулся, думая о ней.

Мы познакомились на дне рождения Люси Мэйнард. Теперь я припоминал. Тогда я впервые надел смокинг. Отцовский. Хотя у отца хватало средств, чтобы купить мне новый... Возможно, этим и объясняется его достаток: не тратить бездумно. Впрочем, мать обеспечивала нужное равновесие. Его смокинг был мне тесен. Вижу себя как сейчас. С треклятой бабочкой, упрямо съезжавшей на сторону, и вьющимися прядями, приводившими меня в отчаяние и настырно пробивавшими корку фиксирующего лака... Я вновь с фантастической четкостью сновидения увидел гостиную Люси... При свернутом ковре комната странно изменилась в объеме; из нее вынесли почти всю мебель; оставался большой pick-up, диван, разномастные стулья вдоль стены и свет, много света. Все девчонки, с которыми раньше мы вместе гуляли, купались, катались, здесь, в своих стильных платьях с робкими декольте, казались более оголенными, чем в купальниках...

— Фрэнк, потанцуйте со мной.

Эллен смотрела на меня. Она была такой красивой в желтом муслине, под цвет своих глаз! В ту ночь, уже под утро, часов в пять, мы удрали с праздника и покатили на машине ее родителей. И оказались в хижине, на листьях папоротника. Она плакала и смеялась одновременно. А я и смущался, и гордился, и вел себя немного покровительственно, а еще мне хотелось быстрее заснуть, потому что на следующий день предстояло играть блуждающим полузащитником в матче против команды Джонни Лонга. Но Эллен была такой красивой, что я продолжал ее целовать, и мне было неловко, что она расплакалась.


Разведенная жена богатого банкира из Блэк-Ривера убита

Поезд прибавил ходу, я улыбнулся. Вспоминая Эллен, я чувствовал, как меня переполняет нежность. Думать об Эллен было радостно. А еще я ощущал себя самым счастливым из всех демобилизованных G. I., с медалью Purple Heart  («Пурпурное сердце» — награда, присуждаемая раненым солдатам) или без нее, потому что впервые перестал думать о пятерых китайцах, спаленных огнеметом; эта картина заставляла меня каждую ночь просыпаться в холодном поту и неотвязно преследовала последние два месяца, с того момента, как нас подобрали под грудой обломков, оставшихся от укрытия, в котором мы держались больше суток в ожидании приказа об отступлении.

Поезд вез меня по Америке... Я подъезжал к Блэк-Риверу... И вспоминал об Эллен Брейстер, нежной Эллен, соучастнице моего первого мужского наслаждения... Где она теперь, эта Эллен? Узнала бы она Фрэнка Болтона в слишком рано постаревшем типе, который из-за седины и морщин в свои тридцать пять казался лет на десять старше? С тех пор я познал немало других женщин, не менее красивых и привлекательных, но куда более искусных.

Тормозные колодки заскрипели, останавливая махину в девятьсот тонн стали и плоти, пущенную со скоростью восемьдесят миль в час, и я улыбнулся. Хороший знак. Я начинал с нуля. Мне повезло, что я вспомнил об Эллен. Вот как может играть с вами память... Я возвращался на родину и был счастлив, что ее лицо привиделось мне первым. Хорошее предзнаменование.

Поезд медленно остановился. Вокзал под холодным ртутным светом показался мне враждебным. При выходе из вагонов поднялась шумная возня. Я предъявил свой билет. И услышал, как продавец газет выкрикивает сенсационные заголовки. У меня в голове загудело.

— Простите.

Контролер посмотрел на меня с удивлением, но при виде моей военной формы и медали понимающе кивнул.

— Утомились от поездки?

Я не ответил. Я замер от ужаса. Продавец газет выкрикивал одно и то же:

— Эллен Брейстер, разведенная жена богатого банкира из Блэк-Ривера, убита... Специальный выпуск! Эллен Брейстер, разведенная жена богатого банкира из Блэк-Ривера... убита...

Да, моя память. Моя память... Или крики газетчика, заставшие меня, полусонного, в Стоун-Бэнке?

Комментарии

Наши проекты