Как сенсационный кутюрье Кирилл Раневский переодел в статуарные платья Ranevsky Atelier Ларису Гузееву, Юлию Матвиенко, Анну Асти и Иду Галич?

Ты — кутюрье-вундеркинд, скажи: мастерил ли ты корсеты уже в три и расшивал ли перьями платья для кукол, пока твои сверстники играли в «съедобное-несъедобное»?

Меня рано увлек дизайн. Я и правда делал кукол из ткани, и да, у меня были куклы, которых я наряжал, — Monster High, даркушная тема. И еще принцессы, которые назывались Ever After High.

Это были платья из черного гипюра и дарк-корсеты?

Хоть я и ассоциируюсь с черной секси-готик-эстетикой, но я завязал. И думаю: может, зря? Надо было еще чуть-чуть добить этот тренд. А в детстве, в Белгороде, я брал старые вещи, шторы, обрезки и сооружал что-то, часто степлером. К машинке меня не подпускали, боялись, что уколюсь. А я степлером однажды себе палец к платью нечаянно прикрепил.

Сюжет, достойный спящей красавицы! Изменил ли укол степлером твою судьбу?

Степлер меня не остановил. Я продолжил крепить платья скобами и много рисовал. В основном — принцесс в платьях. Поступил в худшколу, где начал серьезно заниматься рисунком и живописью. Ну как, серьезно? Часто просили серьезный сюжет, а я все равно рисовал принцесс в платьях. Стал активно следить за модой.

Убедил родных, что я творческая единица. Родилась идея Петербурга, поступления в институт. В первый раз я оказался здесь в 14 лет, после этого начал приезжать каждое лето. Сначала просто гулял, потом ездил на подготовительные курсы в Академию Штиглица и целенаправленно готовился к поступлению. Я поступил в Штиглица на два направления — дизайн интерьера и художник по костюмам для театра и кино. Но на моду не прошел на бюджет. Конкурс был большой, вступительные я сдал хорошо, но завалил ЕГЭ по литературе. А стоимость платного образования была слишком высокой. Так я оказался во ВХУТЕИНе — новом художественно-техническом институте на Моховой с преподавателями преимущественно из «Тряпки» ( СПбГУПТД. — Прим. ред.).

И ты официально сменил степлер на швейную машинку?

Я много смотрел, анализировал, пытался понять, как устроена индустрия. Тогда же начал пробовать что-то делать сам — с начала совсем простые вещи. Мне хотелось понять, как вообще строится одежда, как работает крой. Постепенно начал учиться шить. Сначала все было довольно наивно: пробовал, ошибался, переделывал. Постепенно мне стало удаваться: помню платье, которое я сшил подруге на день рождения. И это платье произвело впечатление: люди начали спрашивать, можно ли купить что-то подобное. Случились первые заказы.

Как первокурсник с первыми заказами стал брендом Ranevsky?

Я сразу задумался о концепции, о том, каким должен быть стиль, какая у бренда может быть философия. Тогда я понимал: на работу меня сейчас никто не возьмет — я без опыта. А опыт где брать? Если меня никуда не берут, значит, нужно самому создать этот опыт. Я подумал: можно сделать собственный проект, где я всему научусь, получу результаты. И потом с этим опытом уже смогу прийти к потенциальному работодателю. И так вышло, что теперь мне больше не нужен работодатель.

Я начал делать свою первую коллекцию. Сначала просто откладывал деньги из тех средств, которые мне давали родители на жизнь. Потом родители увидели, что у меня что-то получается — вещи красивые, мое намерение выглядит серьезно. И они предложили помочь финансово, и я на эти деньги закупил ткани и оплатил работу портных.

Уклон в кутюр и конвенциональную феминность наметился сразу?

Мне всегда нравилась конвенциональная красота. Я всегда рисовал красивые эффектные секси-платья — рука как бы сама направляет маркер. Материалы, которые мне нравятся, — достаточно сложные, фактурные: расшитые, с блестками, со множеством мелких деталей. А такие вещи создаются вручную — на машинке их не сделаешь. Поэтому я начал изучать, как все это делается. И втянулся, мог по 6 часов расшивать — и так две недели. Так я пришил к платью 1500 камней. И теперь я рисую не просто интуитивно — я сразу представляю, как это будет сшито. Нарисовать интересную, экспрессивную вещь — это одно. А воплотить ее в жизнь — совсем другое. Поэтому я сразу продумываю конструкцию, материалы, декор. После этого я иду к портным со всеми эскизами и объясняю, как это шить.

Что в твоих платьях сделано вручную?

Некоторые ткани мы расшиваем сами, руками. Весь перьевой декор — тоже ручная работа. Иногда закупаем готовые вышивки — это тоже ручная работа, выполненная на аутсорсе.

Как вышло, что в платье первокурсника ВХУТЕИНа вышла Ида Галич?

Я сделал два дропа и две съемки. Всем рассылал фото — п росто по наитию, не зная, как это работает. И мои вещи стали замечать. Начали писать разные стилисты. И тогда случилось мое первое сотрудничество с селебрити — Ида Галич вышла в моих вещах. Это была длинная накидка, расшитая бисером и пайетками, ее подобрал стилист Олег Горчанин.

Но я понял: развивать бренд без серьезных вложений в маркетинг очень тяжело. И тогда я подумал: нужно продаваться офлайн. Пришел в «Пассаж»: «Здравствуйте, меня зовут Кирилл Раневский, я дизайнер. Вот мои вещи, вот съемка, вот Ида Галич в моих вещах». И мне выделили рейл. Платья начали продаваться, и стало немного легче, потому что появилась первая выручка. Я ее тут же пустил на новую коллекцию. И с этой коллекцией уже вышел в бутик в Москве — Maison Adore. Тогда это было одно из самых роскошных мест. Я когда туда приехал, просто был в шоке: все как во дворце. И в какой-то момент мои вещи висели на одном рейле с брендами вроде David Koma. Для второкурсника это было довольно неожиданно. Но все обернулось крахом.

Что за гром в раю: что в принципе может пойти не так в мире блесток и перьев?

Вначале все было прекрасно, продажи шли буквально с первых же дней, но потом владельцы бутика перестали выходить на связь. Я начал их разыскивать. Владельцы уже уехали из России, телефоны не отвечали. Через знакомых я вышел на бухгалтера, который раньше вел их дела. Через него меня связали с владелицей. Бутик закрылся. Я буквально умолял выдать нам наш товар. У них была коллекция платьев на астрономическую по моим меркам сумму. В итоге после долгих уговоров владелица согласилась. Я помню этот момент: я вышел из института, был сильный дождь. Я по телефону сверял список вещей и одновременно покупал билет в Москву. Вещи удалось вызволить, но, к сожалению, условия хранения были очень плохими и половина платьев пришла в негодность. Мы их просто выбросили. Было горько. В общем, были взлеты и падения!

Смерть юных кутюрных платьев — это непереносимое! Давай лучше обсудим твой следующий взлет!

Я собрался и сделал коллекцию «Вилиса»: вдохновился балетом «Жизель» и на основе этой легенды начал развивать тему dark sexy. Эта коллекция победила на конкурсе Собака.ru «Новые имена в моде» в ДЛТ. Помню, как в какой-то момент вы шнуровали мои корсеты! Как я в конце выходил с фэшн-дивой Юлией Матвиенко в моем луке. А в зале сидели и хлопали суперстилисты Хованские, третий админ «Антиглянца» Наталия Архангельская и фаундер Ushatava Нино Шаматава!

Да, как забыть тысячи лент, на которых держались платья! До показа 5 минут, а половина не шнурована! Затягивали всем миром — организаторы, модели, волонтеры, другие дизайнеры.

Все не зря: мы победили, и после публикации еще активнее начали писать стилисты, случились новые выходы селебрити. В целом к этому моменту у меня уже было серьезное селебрити-портфолио. Первой была фэшн-комикесса Карина Мурашкина. Она выбрала оверсайз-пальто со шлейфом, а на голове у нее были розы. А еще это пальто снимали на Ларисе Гузеевой для Собака.ru. Потом была певица Ольга Серябкина — она вышла в шубе. Изначально это была пиар-история, но Ольге настолько понравилась вещь, что она ее выкупила. И снова Ида Галич — уже в юбке с перьями.

Немногим позже вышла коллекция LA Diva, и интерес к бренду стал еще сильнее. На три платья из этой коллекции буквально стояли в очереди. Сначала их взяла Тетя Мотя — Наталья Давыдова, потом фэшн-дива Ксения Шипилова, потом топ-модель Алеся Кафельникова, еще несколько клиенток. Была съемка с певицей Seville, которую стилизовал Олег Горчанин. Были запросы от Ренаты Литвиновой — платья даже летали на примерку в Париж. Стилист-феномен Вита Клац, фэшн-инфлюенсер Татьяна Стычинская — кто только не снимался в этих платьях. Но реальность такова: у меня вещи штучные, цены на платья начинаются от 300 тысяч рублей, а после съемок им нужна не просто химчистка, а порой реставрация. Я принял решение больше не давать айтемы на выходы бесплатно — только аренда или выкуп.

Где сейчас можно примерить и купить вещи Ranevsky — кроме твоей студии?

Мои вещи продаются в московском бутике стилиста Лины Дембиковой — Selection. Очень красивый бутик на Петровке. Я был на открытии, меня представили Лине, и она познакомила меня со всей светской Москвой.

Давай наметим психологический портрет и средний арифметический габитус твоей клиентки.

Это конвенционально красивая русская женщина, которая любит женственные, сексуальные вещи и обожает носить каблуки. Условно, это клиентка люксовых европейских брендов, которые ориентированы на феминность.

Продолжатся ли пух, перья и тугие корсеты в следующей коллекции?

Раньше я часто работал с черным цветом — но сейчас я устал от этого. Я, вообще-то, обожаю цвет и хочу работать с ним. Новая коллекция называется Capote’s Swans, это оммаж лебедушкам Капоте, героиням его последнего незаконченного романа «Услышанные молитвы».

Меня в целом вдохновляет культура американского XX века. Предыдущая коллекция LA Diva (где LA — аббревиатура Лос-Анджелеса) была связана с Голливудом, а новая переносит нас в Нью-Йорк 1960-х. Меня потрясла история светских лебедей Трумэна Капоте — и х гламурный образ и скрытые за ним конфликты и драмы. Трофейные жены, витрины успеха их мужей. У нас даже будет платье с вышивкой, похожей на ювелирные украшения, разложенные на витрине. И оно все сияет. В коллекции будет много белых перьев, отсылок к лебедям, вайб — контраст между внешней элегантностью и внутренней агрессией. По силуэтам — 1960-е: прямые линии, мини свободного кроя, вечерние платья в пол. По цветам: белый, серебро, нежно- розовый, голубой и телесные оттенки. Еще я использую металлическую ткань оротон, метафору железного стержня этих дам.

Твой любимый лебедь Капоте?

Самый трагический — Энн Вудворт, обвиненная в убийстве мужа, но оправданная, — она приняла его за грабителя и выстрелила. И травля Капоте довела ее до самоубийства.

Эпиграф к незаконченному роману Капоте — строчка кармелитки Терезы Авильской «Больше слез пролито из-за услышанных молитв, нежели из-за тех, что остались без ответа». Хотя судя по «Экстазу святой Терезы» Бернини, речь могла запросто идти о слезах радости. Как считаешь, услышаны ли твои молитвы?

Это процесс, а не факт. Есть цель, о которой я думаю и молюсь каждый день, и сейчас она постепенно становится реальностью. Иногда кажется, что молитвы не услышаны, но со временем начинаешь понимать, что все происходит именно тогда, когда ты к этому действительно готов. Мои молитвы и ответы на них просто продолжают разворачиваться во времени.

Текст: Юлия Машнич, Полина Шевцова 

Фото: Ольга Тарасенко

Продюсер: Екатерина Кузнецова

Стиль: Игорь Шунто

Визаж: Регина Садыкова, Мария Евсеева, Сара Беридзе

Волосы: Анита Бабаян

Ассистенты продюсера: Алена Чиркова, Арина Болдырева