Рустэм Зулкарнеев: «Пандемия повернула нас лицом к реальности»

Главный внештатный пульмонолог республики изучает последствия воздействия коронавируса на легкие, консультирует сложных пациентов в ковид-госпиталях по всей республике и отвечает за повышение квалификации врачей и средних медработников, контактирующих с зараженными.

Вы из династии врачей. Наверное, не было проблем с профессиональным самоопределением?

Действительно, хорошую традицию начал мой прадед, который в конце XIX века занимался народной медициной. Меня с юности влекли врачебное и инженерное дело. И хотя я посвятил свою жизнь первому направлению, интерес к инженерии никуда не пропал. Сейчас, когда чтобы строить прогнозы о том, как будет развиваться пандемия, нужны методы математического моделирования, мой частично технический склад ума очень кстати. 

Как вы выбрали направление пульмонология?

В нее я пришел не сразу. Первой специальностью были внутренние болезни – это предмет я и сейчас преподаю в БГМУ. За ней – терапия, анестезиология и ревматология. Я семь лет проработал в отделении реанимации, лишь потом всерьез увлекся пульмонологией. Мне доводилось общаться с ее основоположником, академиком Александром Григорьевичем Чучалиным, перед его ученым советом я защищал докторскую диссертацию по пульмонологии. Это очень крупный специалист и большая личность , и, конечно, он оказал на меня сильное влияние. А должность главного внештатного пульмонолога при Министерстве здравоохранения РБ передал мне в 2018 году мой научный руководитель, профессор Шамиль Зарифович Загидуллин.

Правда, что болезни органов дыхания – самые распространенные на земле?

Да, поэтому последние двадцать лет пульмонология так активно развивается. Кашель – наиболее частая причина обращения к врачу. Плюс ко всему смертность от болезней органов дыхания, которую когда-то ставили на пятое место, теперь уже приближается к третьему. Сейчас в этой области активно идут научные разработки, в том числе с применением генной инженерии. Например, стали появляться препараты таргетной терапии, действующие не на процесс в целом, а точечно, на конкретное вещество или определенное звено в биохимической цепи.


Мы надеемся благодаря таким изобретениям улучшить эффективность лечения хронической обструктивной болезни легких или бронхиальной астмы

Почему болезней легких становится больше?

Они были всегда. Но население земли растет, люди все более мобильны, увеличивается число социальных контактов – отсюда растущее распространение респираторных заболеваний. Еще появился нездоровый тренд на отказ людей от вакцинации. Но у нас есть и успехи. Кстати, вакцина от гриппа сделала этот вирус не таким тяжелым, каким он был во время пандемии в 1918-1920-х годов. Тогда от массовой пандемии гриппа, который назвали «испанка», по разным подсчетам, погибло от сорока до ста миллионов человек. Это в несколько раз больше, чем на Первой Мировой, как вам цифры?

Нынешняя ситуация чем-то похожа?

Да, ведь тогда тоже не было ни вакцины, ни эффективных противовирусных препаратов. Только карантинные меры, индивидуальная защита, дезинфекция и временные госпитали, возводимые на свежем воздухе. Найдите в интернете фотографии того периода, и вы увидите, что на докторах такие же защитные костюмы. В XX век мы изобрели компьютер, слетали в космос, узнали, как устроены Черные дыры, а средства индивидуальной защиты остались прежними. Но это не значит, что они не эффективны.      

Как проходила ваша самоизоляция?

Большинство вопросов я старался решать удаленно, хотя это было возможно далеко не всегда. Сложных пациентов консультировал в ковид-госпиталях. В остальных случаях пользовался новыми возможностями телемедицины. Еженедельно у нас проходили и до сих пор проходят конференции и вебинары для обучения  докторов республики. Я и сам много общаюсь с зарубежными коллегами, обмениваемся актуальными знаниями. Так же у нас были постоянные совещания, так как я член комиссии при Министерстве Здравоохранения РБ. И, наконец, своя постоянная работа со студентами. Дистанционное обучение – для будущих врачей формат не самый удобный. Тем более, что предмет, который я преподаю – пропедевтика – предполагает обучение у постели больного. Контакт пациента и врача здесь главное.


Но мы стараемся находить возможности и в этих, далеких от идеала, условиях

Какие выводы нам стоит сделать из пандемии?

У меня критический взгляд на будущее. Дело в том, что начиная с нулевых, эпидемии и пандемии стали регулярным явлением. Повод задуматься. Это уже третья эпидемия коронавирусных инфекций. В 2003 году, например, в Сингапуре была эпидемия тяжелого респираторного синдрома со смертностью 40%. Чрезвычайные меры помогли быстро с ней справиться. В 2009 планету сотрясала пандемия «свиного» гриппа. Охвативший сегодня мир коронавирус имеет низкую летальность, но борьба с ним может быть долгой. Не исключено, что переболеет большая часть населения Земли. Думаю, пандемия заставит нас повернуться лицом к реальному миру. От мира доступных развлечений к миру, где люди живут, болеют, умирают и нуждаются в помощи. Возможно, будет глобальное перераспределение ресурсов, с которыми прежде мы обращались бездумно. Как минимум, придется переосмыслить архитектуру общественных пространств. Круизные суда, самолеты, торговые центры больше не кажутся безопасным местом. Нужно модифицировать места большого скопления людей с учетом эпидемиологии.


Рустем Зулкарнеев уже двадцать девятый врач в семье. Его супруга Эльмира Зулкарнеева – кандидат медицинских наук и доцент кафедры акушерства и гинекологии при БГМУ. Старший сын Булат стал инженером, а младший Шамиль решил продолжить династию врачей и учится сейчас на первом курсе лечебного факультета БГМУ.

Текст: Оксана Ватаг

Фото: Никита Сухоруков

ufasobakaru,
Комментарии

Наши проекты