Марат Ахметшин: «Настанет время, когда этой корпорации не станет, а музей останется»

Один из самых успешных бизнесменов Уфы, председатель совета директоров  компании «Уфанет» поддерживает и продюсирует множество проектов в сфере живописи, кино и искусства в целом.

Не секрет, что именно вы придумали и продвигаете проект центра современного искусства в Уфе. Вы так хорошо разбираетесь в искусстве?

Нет, я не человек искусства абсолютно. Дело не в нем, а в людях, с которыми я общаюсь, поддерживаю их мечты и мысли. Эта история началась несколько лет назад, когда я купил книжку известного коуча – я вообще читаю много книг по коучингу, по психологии. И, опираясь на эту книгу, впервые провел смарт-анализ не бизнеса, а себя, потому что самая главная цель – определиться, чего ты хочешь. Я три дня этим занимался и вдруг понял, что хочу построить в Уфе музей современного искусства. Так в  2015 году ко мне обратилась галерея «Мирас» со своей мечтой о создании аллеи современной скульптуры, и это наложилось на мою мечту: звезды сошлись.

Для большинства людей «ограничения» – то, что связано с финансовыми возможностями. У вас таких ограничений никогда не было?

Бывало по-разному. На последних курсах университета мы – несколько студентов – ходили в научный кружок в Академию наук, учились делать проекты, бизнес-планы. Тогда только началась приватизация, создавались чековые инвестиционные фонды, и учредительница одного из них (ЧИФ «Народный») пришла в этот кружок в поисках умных студентов. Так мы начали работать, а в 1994 году открыли свой бизнес – тогда он назывался «Башкирские инвестиции». Ездили по заводам, вешали объявления, вставали на проходной, скупали у рабочих акции, ваучеры, к нам очередь выстраивалась.


Я по три раза в неделю летал в Москву с полными сумками ваучеров: продавал их на бирже, а обратно летел с деньгами

То есть вы из студента сразу превратились в миллионера?

Ненадолго. Все наши активы были в акциях: люди обращались к нам для приобретения заводов, тогда не очень понимали, как их вообще покупать. И в 1998 году все это, как вы помните, обрушилось: наличных денег вообще не было, я не мог домой принести продукты. Только что мы были богатые, и раз... Но не могу сказать, что это переживалось тяжело. Мы были молодые – вся жизнь впереди, это воспринималось как данность, а не как поражение всей жизни. К тому же вся страна оказалась в таком положении. А когда мы (будущий «Трилистник») немного поднялись на ноги, то решили, что хватит вверять свою судьбу бирже, ведь акции, которыми ты владеешь, роняют или увеличивают в цене чужие люди. Мы сконцентрировались на тех предприятиях, где у нас был контрольный пакет. Тогда все от тебя самого зависит.

По слухам, сейчас вы живете не в Уфе и не в России.

Нет, это не так. Одно время я действительно жил за границей, но сейчас большую часть времени – в Уфе. Сейчас, как вы знаете, многие сваливают за границу, а у меня пошел какой-то обратный процесс. В том числе и потому, что в целом моя деятельность в Уфе гораздо более успешна и приносит больше пользы обществу. Когда ты уезжаешь за границу – ты никто, да и бизнес там невозможно создать такой, как в России. Там конкуренция гораздо жестче, потому что наши пресловутые административные барьеры в первую очередь опускают шлагбаум перед твоими конкурентами и это мало кто осознает. А за границей – любой переночевал с мыслью о бизнесе, аналогичном твоему, и наутро стал твоим конкурентом

Ваша семья разделяет ваши взгляды и ваше стремление жить в Уфе?

У меня сын и дочь, сыну 24 года, дочери 21. Они практически не учились в российской школе (сын – первые четыре класса), выросли в Австрии. Мне интересно следить за их чувством родины, за тем, что, например, когда мы смотрим биатлон, они в первую очередь болеют за российскую сборную. На каникулах они всегда бывают в Уфе, любят ее. Здесь их бабушки, дедушки, здесь перебывали все их друзья – американцы, австрийцы, и дети показывали им Башкирию с гордостью. Я часто выбираюсь покататься на горных лыжах, например в Ашу, да и на «Олимпике» неплохая горка, хотя и маленькая. Кстати, с женой мы тоже познакомились на склоне в 1993 году. 


Здесь много интересного, например, такой простор – по сравнению с маленькими, узенькими европейскими городами

То есть вы все делаете вместе?

Половина всего, что я добился, это заслуга моей жены. Но – я никогда не прислушивался к ее советам по бизнесу, даже не давал повода для таких разговоров. Это принцип. Потому что если в бизнесе у тебя неудача, то на жену уже невозможно свалить. Все проблемы ты сам себе создал. А в семье, таким образом, всегда мир.

Вы продюсируете кино, «пробиваете» строительство музея, говорят – с трудом преодолевая инерцию чиновников... Это стоит таких усилий?

Я уже могу себе позволить не общаться с людьми, которые мне не интересны. Таким образом формирую среду, в которой мне интересно будет жить дальше. Вместо того чтобы уехать и искать чего-то, я делаю это здесь. Хочу создать такой музей, пока могу и пока жив. Если табличка о твоем вкладе останется в музее, наверное, это чего-то стоит, правда? Во всех музеях есть такие таблички. Например, в Сиэтле музей современного искусства финансировали Билл Гейтс и ныне покойный Пол Аллен, основатели Microsoft. Понятно, что Microsoft сейчас великий, но настанет время, когда этой корпорации не станет, а музей – останется.


Марат Ахметшин окончил экономический факультет БГУ – на этом настоял его отец, известный писатель и журналист Марс Ахметшин. Один из последних проектов, над которым работает Марат, восьмисерийный сериал «И это все Роберт», который он снимает с кинематографистами Риязом Исхаковым и Андреем Линичем. Любит горные лыжи, прогулки на кроссовых велосипедах, катается на вейкборде и водных лыжах

Текст: Игорь Савельев. Фото: Никита Сухоруков

ufasobakaru,
Комментарии

Наши проекты