Почему лидер «Зоопарка» Майк Науменко не стал суперзвездой как Цой? Отрывок из развернутой биографии музыканта

В июне в издательстве «Выргород» выйдет книга писателя и продюсера Александра Кушнира «Майк Науменко. Бегство из зоопарка». Это развернутая биография музыканта (не считая фантазийный фильм «Лето» Кирилла Серебренникова), которому в этом году исполнилось бы 65 лет. «Собака.ru» публикует отрывок о том, почему лидер «Зоопарка» не стал знаменит, как Цой, и не записал альбом в США, как Гребенщиков.   

Красота в непосредственной близости

«Рок-н-ролл – это неинтеллигентная музыка, которую порой играют интеллигентные люди»

Майк Науменко

Впервые я увидел «Зоопарк» осенью 1987 года на рок-фестивале в Подольске. Прогуливаясь утром по Преображенке, я наткнулся на стенд для объявлений, где под стеклом красовалась дефицитная в ту пору газета «Московский комсомолец». На предпоследней странице был напечатан анонс рок-фестиваля – с указанием места, где можно приобрести билеты. Это был знак, проигнорировать который я не имел морального права.

Воскресенье началось для меня с огромной людской очереди. Жирным червяком она выныривала из подземелья станции метро «Ленино» (ныне – «Царицыно») и вела к стоявшему неподалёку небольшому автобусу. Рядом возвышался самопальный щит с именами двадцати групп-участниц, который оперативно подогнали к импровизированной кассе подольские организаторы.

Нечеловеческий ажиотаж, обилие хиппи и джинсовых бездельников объяснялись просто: это была одна из первых крупномасштабных рок-акций, не запрещённая властями. Нельзя сказать, что мероприятие с участием «ДДТ», «Наутилуса Помпилиуса», «Телевизора», «Зоопарка» и «Калинова моста» было официально разрешено. Скорее всего, просто не было прямого запрета – по крайней мере, в сорока двух километрах от Москвы. И этим шансом нужно было воспользоваться.

Как выяснилось, билеты на фестиваль продавались через крохотное окошко в автобусе. За час очередь не продвинулась ни на сантиметр, и волей-неволей пришлось прибегнуть к хитрости. Невинное знакомство с миловидной девушкой, стоявшей невдалеке от волшебного места, ускорило процесс и минут через сорок мы уже находились у приоткрытого окна. Никаких кассовых аппаратов в автобусе, естественно, не было, и всё выглядело на удивление просто. Это была эпоха первых кооперативов: протяни мятые рубли – получи вожделенные билеты. Ни о какой сдаче никто даже не заикался – люди с билетами тут же растворялись в пространстве с абсолютно счастливым выражением на лицах.

До фестиваля оставалось несколько дней, а время текло невыносимо долго. И вот вечером 12 сентября 1987 года заповедная электричка тронулась в сторону Подольска. Рядом в вагоне пилили такие же безбашенные зрители, терявшиеся в догадках, какой именно рок-н-ролл сегодня нас ждёт. Мы разговорились. Кто-то рассказывал о полчищах гопников, кто-то – об усиленных нарядах ментов. Но общее настроение было боевым: «ввяжемся в драку, а там видно будет». Типа – прорвёмся!

Площадка, на которой проходил фестиваль, представляла собой что-то вроде строгого летнего кинотеатра – в лучших традициях советского конструктивизма. Место, как принято говорить, было намоленное. История гласит, что ещё в 1983 году, под носом у местной милиции, именно здесь, в «Зелёном театре», отыграла сольный концерт «Машина времени». С тех пор прошло несколько лет, и многое в городе Подольске изменилось. 


Многочисленные байки о том, как всем миром будили и поднимали со скамейки сильно нетрезвого Майка, бродят по Москве до сих пор

И вот настал долгожданный миг – в качестве хедлайнера субботнего вечера перед несколькими тысячами зрителей появился «Зоопарк». Тогда я даже не догадывался, что самые яркие события происходили не только на сцене, где вовсю рубились «Наутилус Помпилиус», Настя Полева и одесский «Бастион», но также и за кулисами. 

«Во время фестиваля музыканты и их поклонники расслаблялись по полной, – рассказывал Пит Колупаев. – Круче всех отдыхал «Зоопарк», который в пух и прах разнёс пансионат для ветеранов, опрометчиво предложенный подольским начальством для проживания гостей из города-героя Ленинграда. Науменко, долгое время не выступавший в Москве, был настолько тепло встречен старыми друзьями, что когда мы зашли за кулисы за пять минут до начала, то обнаружили Майка крепко спящим на полу. Чуть более трезвый Сева Грач уверял, что музыкант вот-вот проснётся и пойдёт выступать».

Вдобавок ко всему, чуть раньше в лапы ментов попал Илья Куликов. Когда его удалось выдернуть из объятий советской власти, музыканты с изумлением обнаружили на кистях его рук… шерстяные носки. Басист «Зоопарка» не сомневался в удачном исходе своего «плена» и спокойно грел пальцы, готовясь к предстоящему концерту. «Чтобы руки не замёрзли», – добродушно объяснил он свой поступок лейтенанту, нехотя выпускавшему его на свободу.

Многочисленные байки о том, как всем миром будили и поднимали со скамейки сильно нетрезвого Майка, бродят по Москве до сих пор. Лично я слышал, как минимум, три версии, в каждой из которых был счастливый финал. Как бы там ни было, Севе Грачу, Питу Колупаеву и Сергею Гурьеву удалось невозможное – в назначенное время «Зоопарк» вышел на сцену. Тогда я впервые увидел группу с расстояния десяти метров, поэтому  превратился в перископ и радиолокатор одновременно.

Концерт стартовал с «Мажорного рок-н-ролла». Примечательно, что за пару минут до этого находившийся в состоянии невесомости Майк попросил организаторов группу не анонсировать. Он блестяще сделал это сам, в духе журнала «Рокси», представив Храбунова, как «лучшего гитариста Ленинграда», а барабанщика Кирилова – как «литовского сынка и маньяка».

Этот стёбный настрой Науменко был мгновенно подхвачен зрителями, и стало казаться, что эпоха меняется прямо на глазах. Мог ли я мечтать, что увижу Майка не в подвальном клубе, а перед пятью тысячами фанатов? Естественно, мне было любопытно послушать, как будут звучать «живьём» «зоопарковские» хиты и станет ли группа исполнять в электричестве, к примеру, 15-минутный «Уездный город N»?

  • Борис Гребенщиков и Майк Науменко, фото: Джоанна Стингрей

  • Майк Науменко

Для истории сохранилась отреставрированная лейблом «Геометрия» видеозапись этого концерта, проходившего «под вой сирен и лай собак». Там несложно увидеть, что обстановка в Подольске была действительно стрёмной: по бокам выстроились шеренги ментов с овчарками, а за забором кучковалась гопота из Набережных Челнов. У микшерного пульта, рядом со звукорежиссёрами, нёс службу сотрудник КГБ, который после первой песни неожиданно рявкнул в микрофон: «Все сели!»

Надо признаться, что Науменко на такие мелочи внимания не обращал. Как и на отсутствующий в мониторах звук. Майк собрался, более-менее попадал в ноты и почти не забывал слов. Можно предположить, что он чувствовал эпохальность момента, в отличие, скажем, от своих музыкантов. Любопытно, что в одной из наших бесед Саша Храбунов о концерте в «Зелёном театре» отзывался без особого энтузиазма. Мол, прожектора светили в глаза, зал был не виден, поэтому рассказывать нечего. Согласиться с этим сложно, поскольку в зале царила полная эйфория, фрагментарно переходившая в «революционную дискотеку».  

Чёрт меня дёрнул притащить в Подольск с десяток старшеклассников, которым я преподавал математику в сельской школе, где заодно косил от армии. Деревенские подростки сперва разглядывали Майка в военные бинокли, но под «Буги-вуги каждый день» резво пустились в пляс вместе с беснующейся публикой.

«Наверное, погрузневший Майк никогда еще не видел такого огромного скопления людей, так любящих его и так жаждущих его хитов, – вспоминает один из организаторов «Подольска-87» Сергей Гурьев. – Как давно «Зоопарк» не был в Москве, где его всегда любили больше и нежнее, чем в Питере, трудно подсчитать. И поэтому, хотя три четверти подольской программы Майк гонял в столице еще в 1981 году, хотя во рту у него еле ворочался опухший язык, а саунд постепенно превращался в ритмичное буханье, в «Зелёном театре» царил праздник. Тысячи человек стояли навытяжку на деревянных скамейках, рыдали от счастья и кричали: «Майк! Майк!». Майк же – в неизменных чёрных очках, с очень мощной шеей, одутловатый, стал походить на крайне опустившегося Градского. В самой команде всех очаровывал новый клавишник Андрей Муратов, который носился по сцене с собственной «Ямахой» наперевес, не переставая на ней зажигательно наяривать».

Поздно ночью тысячи зрителей возвращались с концерта «Зоопарка» совершенно другими людьми. Тот воздух свободы, которым дышал подольский фестиваль, заставил меня задуматься о кардинальной смене профессии. Но времени для рефлексии в ту осень не было совершенно. 


Науменко получил символический гонорар и был вынужден покупать собственные пластинки в магазине

Через пару месяцев я попал на «закрытый» киносеанс, состоявший из нескольких фильмов о рок-андеграунде. Атмосфера в забытом богом и милицией кинотеатре «Патриот» была незабываемой. И если «Шесть писем о бите» все смотрели со сдержанным уважением, то на первых строчках песни «Я инженер на сотню рублей, и больше я не получу» (фильм «Иванов») зрители засвистели и захлопали, подняв такой шум, словно начался штурм Кремля. Но настоящий рёв повис над залом во время просмотра фильма «Йя-Хха» – когда Цой бросал уголь в кочегарке, а Майк разбивал собственное отражение в зеркале.

Время было сказочное. Вскоре в арбатской подворотне, рядом с магазином «Мелодия», я приобрёл виниловый диск «Белая полоса». На дворе стоял март 1988 года – в массовую продажу альбом «Зоопарка» ещё не поступил. Как, впрочем, не было на прилавках и двух миньонов с композициями из этой пластинки. Ещё сильнее я удивился, не обнаружив на диске двух песен – «Бедность» и «Вперёд, Бодхисаттва!». Их там, в отличие от магнитоальбома, попросту не было. А затем в журнале «Сельская молодёжь» я увидел интервью с лидером «Зоопарка», который по поводу издания «Белой полосы» заявил:

«Мы с фирмой «Мелодия» знаем друг друга понаслышке. Пора соответствовать международным стандартам, которые не придуманы кем-то, а выработаны тысячами примеров. Новая программа должна быть сначала записана на пластинке, а в случае успеха группа может начинать гастрольные турне, не гонясь за числом концертов. Больше того, нужно перестроить и систему оплаты. Исполнитель, чья пластинка расходится огромными тиражами, должен получать с этого приличный авторский гонорар. Мы всё равно придём к этому, сама логика жизни приведёт».

Тем временем «Белая полоса» несколько неожиданно вышла на первое место всесоюзного хит-парада ТАСС. После многочисленных допечаток тираж диска приблизился к нескольким сотням тысяч копий. Парадоксально, что не самый яркий альбом «Зоопарка» продавался гораздо веселей пластинок «Машины времени», «Секрета» и «Аквариума», не говоря уж о разнообразных поп-исполнителях. Знакомые барыги утверждали, что особенно лихо диск улетал в регионах: Поволжье, Украина, Урал, Сибирь и Дальний Восток.

Несмотря на то, что Науменко получил символический гонорар и был вынужден покупать собственные пластинки в магазине, он выглядел на редкость счастливым человеком. Радостно обсуждал с Борей Мазиным и Сашей Старцевым феноменальный прорыв «Белой полосы», периодически вставляя в разговор крылатую фразу из песни «Back In Black» группы AC/DC: «number one with a bullet». В тот момент Майк даже не догадывался, какую цену ему придётся заплатить за этот успех.

  • кадр из фильма "Лето", в роли Науменко – Рома Зверь

Весной 1988 года всем казалось, что русский рок переживает второе рождение. По стране гремели беспрерывные фестивали, музыканты плотно обосновались в телевизоре, а глянцевые обложки светились ликами Гребенщикова, Кинчева и Макаревича.

На полях горбачёвской перестройки рок-концерты наконец-то стали легальными. Так, в апреле в ДК МЭЛЗ состоялась премьера кинофильма «Асса», сопровождаемая выступлениями лучших рок-групп. В один из вечеров там играли «Зоопарк» и «Аквариум». На этот концерт мне попасть не удалось. Вокруг акции царил нездоровый ажиотаж, концерт снимала телепрограмма «Взгляд», а лишние билетики «стреляли» уже на выходе из метро.

К сожалению, я не смог раздобыть контрамарку, и мне впоследствии не удалось найти эту телесъемку, которая в эфир не вышла. Зато посчастливилось купить у коллекционеров магнитофонную запись выступления «Зоопарка» в ДК МЭЛЗ. И это звучало очень мощно.

При поддержке скрипки Сергея Рыженко Майк стартовал с «Блюза простого человека». Затем на пульте вывели «вправо до предела» клавиши Мурзика, и на зал обрушилась изменённая до неузнаваемости ритм-н-блюзовая версия «Белая ночь / Белое тепло». Анонсируя «Белую полосу», Науменко не смог отказать себе в удовольствии рассказать о появившейся в продаже пластинке, а заодно обстебал «нашу любимую фирму «Мелодия».  

Выступление «Зоопарка» длилось почти час, завершившись несколькими бисами и кавером на Route 66. Затем последовал скандальный джем с «Аквариумом», который не попал на плёнку. По рассказам очевидцев, после совместного исполнения «Пригородного блюза» Гребенщиков шепнул на ухо Майку: «Отойди, я сейчас им устрою!» И грифом гитары с размаху снёс микрофонную стойку. Удар получился настолько мощным, что стойка улетела в дальний угол сцены, по пути едва не раскроив череп Науменко. 


У Майка тогда была такая легкая паранойя

Через пару месяцев за кулисами ДК Горбунова, перед очередным сольным концертом «Зоопарка» я встретил Майка с двумя большими белыми значками на куртке. На одном было написано: «На какие дела сейчас понт, бэйби?», а на другом: «Бэйби, сейчас понт на наши дела!» Смотрелось это весело, хотя и несколько преувеличенно.

Дело в том, что «перестроечная» судьба «Зоопарка» оказалась значительно скромнее достижений коллег. Группа сильно отставала от модных и актуальных тенденций – явно сказывалось отсутствие продюсера. Неудивительно, что Майк с треском пролетел мимо многочисленных вспышек новейшего отечественного кинематографа. Судите сами. Его приятель Цой за считанные месяцы стал суперзвездой, попав в самые громкие премьеры сезона – «Ассу» и «Иглу», а Костя Кинчев сыграл главную роль во «Взломщике». Лидер «ДДТ» Юрий Шевчук, Антон Адасинский из «АВИА» и Борис Гребенщиков снялись в фильме «Рок» будущего киноклассика Алексея Учителя. Сергей Курёхин сыграл в «Лох – победитель воды» и «Два капитана-2», записывая при этом бесконечные саундтреки – от мистической драмы «Господин оформитель» до конъюнктурной «Трагедии в стиле рок».

Все мало-мальски значимые ленинградские группы прошли через эфиры «Музыкального ринга» – но только не «Зоопарк». И пока, к примеру, Курёхин перед телекамерами «толкал телеги» о том, что он – «певец умирающей культуры», Майк давал крайне сдержанные интервью Саше Старцеву из «Рокси», которые читало от силы двадцать человек.

Ещё одним крупным проколом Науменко стало принципиальное нежелание сотрудничать с приехавшей в Ленинград из Калифорнии певицей и промоутером Джоанной Стингрей. В итоге спродюсированная ею в США двойная пластинка Red Wave вышла без участия «Зоопарка». О диске с «Аквариумом», «Кино», «Алисой» и «Странными играми» много писали в прессе: Newsweek и USA Today, «Комсомольская правда» и журнал «Огонёк».  Кто-то хвалил, кто-то ругал, но главным было другое – появление Red Wave открывало для ленинградских музыкантов перспективы в Европе и Америке.

Казалось, что Майка вся эта история совершенно не волнует. Напротив, в этот период лидер «Зоопарка» неожиданно стал крайне подозрительным, и особенно остро это ощущалось в его общении с иностранцами. Совершенно внезапно он занял в этом вопросе крайне агрессивную позицию. Друзья вспоминают, что долгое время Науменко был уверен, что романтичная Джоанна Стингрей – агент КГБ или даже ЦРУ. С подобным умонастроением Майк никак не вписывался в историю с выпуском Red Wave - особенно после того, как демонстративно не явился на свадьбу Джоанны и гитариста «Кино» Юры Каспаряна.

«Многие годы в Советском Союзе любое общение с иностранцем считалось если не изменой Родине, то явно чем-то нехорошим, – рассказывал Панкер. – Любой поход студентов в университетскую общагу, где живут американцы, пытались контролировать спецслужбы. Майк всего этого сторонился. У него была явная шпиономания, и порой он прямо обвинял кого-то из приятелей в том, что тот стучит. Он считал, например, что Коля Михайлов стучит, и журналиста Мишу Шишкова обвинял, и звукорежиссёра Птеро Д’Актиля – тоже. У Майка тогда была такая лёгкая паранойя».

Позже Науменко осознал, как много сделала Стингрей для русского рока, и всё-таки решился дать интервью американской журналистке. Сохранилась видеозапись 1987 года, где, отвечая на вопросы Джоанны, лидер «Зоопарка» рассуждает по-английски о своей роли в истории ленинградского рока. Увы, «пить боржоми» было уже слишком поздно. В итоге предложение записать альбом в США с музыкантами Eurythmics получил Гребенщиков, а Майк вместе с «Зоопарком» поехал в город Абакан – давать концерт в колонии для малолетних преступников.

sobaka,
Комментарии

Наши проекты