Королева драмы Александра Ремизова — шоураннер хитовых «Триггера и «Нулевого пациента» — этой весной выкрутила на максимум тумблер эмпатии зрителей. Сериал «Заложник» с Максимом Матвеевым — важная премьера уже на Кинопоиске! — это адреналиновый аттракцион в сеттинге ближневосточного мира и международный каст (с крашем Николасом Муавадом!). Что ж, продюсер Ремизова придумала для талисмана своих проектов Матвеева идеальный челлендж: роль с диалогами на арабском и эмоциональными качелями от отчаяния к надежде. Катарсис — гарантирован!
Как Максим Матвеев оказался в плену в Сирии и при чем тут сериал-хит «Фауда»
Легко могу представить, как кинопродюсер Александра Ремизова питчит сериалы вроде «Триггера» или «Игр». Теги: поп-психология и краш Матвеев, ретроностальгия и олимпийский мишка. Но откуда выросла нишевая идея «Заложника»? Это не очевидно. Процитирую синопсис главной премьеры мая на Кинопоиске: 2014‑й, успешный финансовый аналитик Максим Пожарский (Максим Матвеев) отправляется в Сирию, чтобы спасти сестру Нину, похищенную террористами. Но сам попадает в плен.
О, это длинная и кинематографичная история, как сложился весь пазл. В 2016 году я прочла одну пьесу, где герой, то ли пакистанец, то ли индиец, оказывается в плену у террористов. Тогда эта история меня зацепила: показалась интересной с точки зрения того, как может трансформироваться человек. Плюс меня всегда интересовал арабский мир — Ирак, Ливия, палестино-израильский конфликт. Завораживает Мекка в Саудовской Аравии. Это драматически иная культура и религия с другим взглядом на семью, людей — в общем, другой мир в целом. Кроме того, с Сирией связана моя личная трагедия: я работала с артистом, которого в те годы завербовали в ИГИЛ (признана террористической организацией, чья деятельность запрещена на территории РФ. — Прим. ред.). Он уехал в Сирию, и вскоре его убили, у него осталась семья.
Так выкристаллизовалась финальная идея сериала «Заложник»: резко переместить морально амбивалентного человека европейской культуры из стерильного мира фондовых бирж и небоскребов «Москва-Сити» в подвал в сирийской деревне — со связанными руками и мешком на голове.
В «Заложнике» все происходит действительно резко. Вот всеобщий краш Матвеев-Пожарский выводит компанию из финансовой ямы, пусть и не слишком легально, получает супербонус и повышение, на новогоднем корпоративе играет в «манекен-челлендж» и флиртует с коллегой. Один звонок с неизвестного номера — и вся его жизнь рушится: сестра, оказывается, не в Стамбуле с родителями жениха-араба, а в рабстве у террористов. Максим мчит на помощь и застревает в своем пижонском а-ля олдмани спортивном костюме на границе Сирии и Турции. Саспенс!
Да, я хотела показать глазами успешного русского парня, который не имеет ни семьи, ни друзей, живет только для себя и интересуется только деньгами, каким (спойлер: совершенно другим!) может быть мир, о котором, по сути, мы ничего не знаем. Мир, где царит хаос и не разобраться, кто свои, а кто чужие. Наш Пожарский до попадания в Сирию не гнушался заработком на оружии. Для него это было что‑то виртуальное: опция из обожаемых им компьютерных стрелялок. И вот он оказывается там, где ежедневные автоматные очереди и насилие — реальность и даже вариант нормы.
Почему от идеи до реализации «Заложника» прошло 10 лет?
Нужно было узнать контекст, собрать сюжет, поговорить с экспертами по теме Ближнего Востока. Так, я узнала много историй о том, как люди попадали и продолжают попадать к террористам, как вербуют женщин, детей, парней вроде актера, которого я знала лично. Как их…
…очаровывают, да?
Одних очаровывают. Другие едут туда, чтобы кого‑то спасти. Всё как у нас в сериале. Представьте: мне рассказали про девушку, которая познакомилась с обаятельным юношей из хорошей семьи, с блестящим образованием и моральными принципами. И вот этот «принц» оказался на самом деле вербовщиком: под его влиянием она перешла на сторону зла. Или был человек, у которого бывшая жена отправилась в Сирию, забрав троих детей. Он бросился за ней, не представляя, где их искать. Посидел в одном плену, выбрался, проехал пять километров, попал в другой подвал и в террористическую группировку. В итоге ему удалось найти своих детей и их мать. Двоих младших он смог увезти, а бывшая жена и старшая дочь остались в Сирии: они вышли замуж за террористов и их никто никуда не отпустил, конечно. Слушаешь эти истории и думаешь: как такое вообще возможно в XXI веке?!
Но как передать этот ужас в кино? Вы знали, как эмоционально вовлечь зрителей?
Один из моих любимых сериалов — «Фауда». Израильский проект, авторы которого пытаются не занимать чью‑либо позицию, а показывают: воюют государства — страдают обычные люди. Для меня в «Заложнике» это тоже самая важная мысль. Показать, как живут люди в Сирии, глазами главного героя, как там было страшно, как дети брали в руки оружие, как жили простые люди в деревнях и маленьких городах. Я изучила много материалов, но особенно меня потрясла фотография, на которой мальчик лет шести наливает боевикам чай.
И, конечно, линия Нины, сестры Пожарского, очень острая: думаю, что, обладая даже минимальной эмпатией, невозможно не сопереживать женщинам, живущим на правах вещей в плену у террористов.
Как Николас Муавад, краш из проекта с Тильдой Суинтон, попал в «Заложника»
«Заложник» — международный проект, снятый в ОАЭ, Турции и России. На Ближнем Востоке совсем другие представления о жизни. Взгляды на кинопроизводство там тоже другие?
С этим не было проблем. Кино везде плюс-минус одинаковое. Кино — единый культурный код. И ты со всеми общаешься на одном языке.
Кстати, про язык: уверен, но не могу это доказать — слово «хабиби», самое популярное в сериале «Заложнике», точно вошло в ваш вокабуляр.
Наша большая съемочная группа — люди из разных стран и городов — говорила на всевозможных языках и диалектах. А «хабиби» — универсальное слово, которое знали абсолютно все. Я вот еще выучила «hayaa 'asrae habibi» — «давай быстрее, дорогой!».
В «Заложнике» снялся ливанский актер Николас Муавад из «Трех тысяч лет желания» и хитового «Ассасины. Начало». Как вы нашлись?
Мы познакомились с Николасом лет пять назад. Он прилетел, выучив несколько фраз на русском, был такой интересный и обаятельный, что не хотелось заканчивать пробы! Тогда еще не вышли ни «Три тысячи лет желаний», где он играет с Тильдой Суинтон, ни эпичный международный хит «Ассасины. Начало». Но на Ближнем Востоке Муавада все знали, потому что он снимался в нескольких народных турецких и египетских проектах. Мы убедились в этом на первой личной встрече. Это было в гостинице в эмирате Фуджейра. Спускаемся в ресторан — а к Николасу подходят люди, чтобы сделать селфи. Я тут же сказала коллегам: «Так, нам точно нужен этот парень!» Ко всему прочему Муавад — ливанец, знает сирийский диалект арабского. До «Заложника» он не был в России и не говорил на русском, а теперь даже может объясниться. В свою очередь, Максим Матвеев учил тексты на арабском.
Подозреваю, что Матвеева, с которым вы делали хитовый «Триггер», долго уговаривать на «Заложника» не пришлось. Все-таки Пожарский — это макгаффин актерской карьеры. Настоящий вызов: артисту важно не пережирнить, играя переход от эмоциональной отрешенности к панике, боли, внутреннему слому, перепридумыванию себя и возвращению к человечности.
Спойлер: был момент, когда я думала, что Пожарского сыграет не Макс!
Ого! Опять саспенс!
Было так: да, изначально это была роль Макса. И даже несколько лет назад, во время съемок «Шерлока в России», мы сняли тизер «Заложника» именно с Матвеевым. Но потом долго не могли понять, запускаемся мы в итоге с сериалом или нет. Раза три были близки к съемкам, но все откладывалось. А когда все сложилось, оказалось, что у артистов почти не осталось свободных дат. И да, это был саспенс! Мы еле-еле сложили графики Макса и Николаса.
ТОП-4 проекта из фильмографии Александры Ремизовой
Как Выпускница школ Сельянова, Бодрова и Цекало стала шоураннером
Все знают вас как шоураннера всенародных хитов 2020-х «Нулевой пациент» и «Триггер». Но вы ведь кем только в кино не работали. Как все начиналось?
В кино я пришла в восемнадцать. Тогда это пафосно называлось «офис-менеджер», но, по сути, я была секретарем. За первые пять лет в индустрии я успела побывать координатором, бригадиром массовки, хлопушкой и скрипт-супервайзером, который следит, чтобы все было по сценарию и не возникало киноляпов. Поработала в лучшем петербургском продакшне «Глобус-фильм» у Натальи Смирновой. Это было супервремя. (Компания «Глобус-фильм» занимается организацией съемок. В портфолио как российские фильмы и сериалы «Снегирь», «Шторм», «Пророк. История Александра Пушкина», так и международные проекты «Онегин», «Нуреев. Белый ворон», «Война и мир» и «007: “Золотой глаз”». — Прим. ред.).
Что запомнилось?
Одно из самых теплых воспоминаний — экспедиция в Казахстан с документалистом Сергеем Дворцевым, знакомым многим по «Хлебному дню». Снимали его дебют в игровом кино, фильм «Тюльпан», и я работала, страшно сказать, бухгалтером. Жили шесть месяцев в пустыне — в 500 километрах от Шымкента. У нас были французские звуковики, немецкая группа, оператор из Польши Иоланта Дылевска.
Также с удовольствием вспоминаю «Монгола» Сергея Бодрова — старшего. Громадная международная группа: китайцы, японцы, корейцы, казахи, мы. Съемки в Китае. После «Монгола» я поверила в свои силы: приняла решение переехать в Москву, работала у Сергея Сельянова в СТВ, у Тимура Бекмамбетова в Bazelevs. А потом продюсеры Ваня Самохвалов и Саша Цекало пригласили меня на сериал «Фарца» — драму с Сашей Петровым о перекупщиках времен хрущевской оттепели. После чего я много лет проработала в их кинокомпании «Среда» (среди главных проектов «Среды» — «Метод», «Мажор» и «Гоголь». — Прим. ред.). А когда стала более самостоятельной, появился «Лунапарк» (совместная компания Александры и Дмитрия Нелидова. — Прим. ред.).
Как произошел квантовый переход к шоураннерству?
Первый проект, где я была настоящим шоураннером, — сериал «Троцкий» с Константином Хабенским в главной роли. Формально я числилась исполнительным продюсером, но занималась сценарием, артистами, собирала группу. Мне тогда невероятно помог Константин — мы на «Троцком» очень сдружились. Да, я спала по три часа, ходила как зомби, но это было классное время! После я сильно переживала, получился ли проект, мне он был бесконечно дорог. И вот «Троцкий» вышел, всем понравилась его новизна, были даже кинонаграды. Но появился новый страх: а вдруг я ничего лучше уже никогда не сделаю? Но после были «Триггер», «Нулевой пациент», «Монастырь», «Игры» — и я поняла: надо просто расслабиться.
Но вы еще и как режиссер дебютировали: сняли полнометражный «Триггер. Фильм», который рассказывает события между вторым и третьим сезонами сериала.
Я хотела попробовать сделать из «Триггера» кино. Как режиссер я и до этого проекта много чего снимала на разных моих площадках.
Это вы контрол-фрик? Или режиссеры такие ленивые?
По-разному. Бывает, снимаешь то, что другие недосняли. На постпродакшне доделываешь за коллегами. Иногда чуть ли не половину проекта. Но это часть работы креативного продюсера и автора. Поэтому я не считаю этичным указывать себя режиссером в титрах.
Скоро на экранах! Ида Галич разоблачает коучей, а Федор Бондарчук летит на ковре-самолете
Во всем мире шоураннер — это «человек — швейцарский нож»: тот, кто придумывает идею, продюсирует сериал, иногда пишет сценарий, снимает или даже снимается. Как, скажем, Лина Данэм в «Девочках». А шоураннерство в России — это про что?
Честно, не понимаю до сих пор, что такое «шоураннер». Есть ли они у нас? Продюсеры, режиссеры, авторы идеи — да. А шоураннеры — это вообще кто? Например, есть у меня снятый, но еще не вышедший проект «Казино» — там идея глобально не моя. Знакомая девушка рассказала, как в 1990 году попала в первое казино в России и работала в нем. Так получился сериал с Леной Трониной о блестящем математике, которая открывает для себя изнанку мира казино. Правда, та реальная девушка была не математиком, а актрисой. В итоге сюжет сложился под влиянием исходной истории, другого входящего материала и работы сценаристов. Можно ли назвать этот проект только моим? Точно нет.
Скажу так: наверное, шоураннер в России — это продюсер. Но продюсер, который не только про деньги, но еще и про творчество. Хотя в России продюсер всегда про творчество.
Шоураннерство — это про контроль? Или про ответственность?
Интересный вопрос. Я в такой парадигме никогда не размышляла. Все равно я одна отвечаю за проект, даже если выступаю просто как продюсер, а не шоураннер. На мне финансы: слежу, чтобы получилось качественно и недорого. Ну или дорого, но в определенных рамках. Ответственности не боюсь — может, потому, что я гиперконтролер. Лучше сделаю плохо, но сама. Смотришь сцену, снятую без твоего участия, и думаешь: «Жаль, что я не включилась. Надо было посидеть на смене, тогда бы вышло лучше». Хотя совсем не факт, что это так на самом деле. Это мои мысли. Если плохо сделала я сама, то и винить некого. Никогда не буду этого скрывать и признаю ошибку. Хотя я человек рефлексирующий, меня критика выбивает из колеи. В такие моменты думаю: может, пора заканчивать с кино и чем‑то другим заниматься?
Какое кино сейчас нужно зрителям?
Открою секрет: мы никогда не знаем наверняка, что будут смотреть, а что — нет. А для меня лично нет ничего важнее зрителя. Это не значит, что следует делать «жвачку». Да, заложить мысль надо, но лучше сделать это легко и доступно. Я против сложного кино. Можете закидать меня тухлыми помидорами или сказать, что из-за таких, как я, зрители деградируют. Но какой смысл снимать кино, которое посмотрит сто человек, и из них половина — твои родственники?
Тогда какие проекты «Лунапарка» вы ждете больше всего?
«Казино» с Леной Трониной и Константином Хабенским! Это сериал режиссера «Неверных» Алексея Кузмина-Тарасова. Не лукавлю нисколько — он получился классным. Эстетика «Игр» и «Нулевого пациента» плюс отличные актерские работы! Этот проект не столько про казино, сколько о том, как изменилась жизнь, как повели себя люди на сломе эпох и как распорядились полученной свободой в период развала Советского Союза в 1991‑м.
Жду второй сезон «Монастыря». Продолжение посвящено нежному монастырскому юноше, которого играет Марк Эйдельштейн. Будет история о том, как он пытается выжить в Москве и сохранить себя.
А мы ждем «Хоттабыча» и «Лукоморье». Вытоже не смогли пройти мимо популярного сейчас жанра киносказок?
«Лукоморье» у нас еще совсем в зародыше, про него пока нечего сказать. А вот «Хоттабыч» снят — это огромный безостановочный аттракцион, от которого сложно оторваться. Классная команда — сценарист «Слова пацана» Андрей Золотарев, режиссер Никита Власов, автор безбашенного и остроумного переосмысления легенды о короле Артуре «Лада Голд», а неустрашимого джинна на ковре-самолете играет Федор Бондарчук. И это не сказка, а подростковое кино для зрителей 11–14 лет, ровесников главного героя Вольки, который по сюжету болезненно переживает развод родителей. Снимали мы в том числе в Марокко.
О, опять арабский колорит?
Именно.
А что за историю вы делаете с Идой Галич?
Проект с Идой — про девушку, которая очень верила, что если послать во Вселенную сигнал, то жизнь изменится и все будет хорошо.
И что? Неужели сработало?
Сработало, но не везде. Я очень не люблю это шарлатанство и надувательство а-ля марафоны желаний. Еще в нашем проекте есть обсуждаемая тема: якобы во всех твоих проблемах виноваты родители. Но в 40 лет как минимум глупо искренне считать, что все неприятности связаны только с тем, что мама с папой как‑то не так любили, ругали или забили на тебя.
Наша главная героиня и сама не от большого счастья занимается марафонами и других этой верой в чудеса втягивает в большие неприятности. В общем, мы с Идой Галич задумали тотальное разоблачение коучей. Дождитесь — будет интересно, легко и смешно.
Текст: Андрей Захарьев
Фото: Ольга Тупоногова-Волкова
Продюсер: Дарья Венгерская
Стиль: Улья Мороз
Визаж и волосы: Мару Ловэ
Ассистенты стилиста: Любовь Терехова, Федор Бондарев
Ассистент продюсера: Сергей Важенин
Свет: Дмитрий Назаров
Комментарии (0)