Экскурсия по Музею ОБЭРИУ от куратора Юлии Сениной: зарубки роста, тайные анфилады, рыбки (в ванне!) и лучшие в мире детские книжки

Квартира Введенского еще не совсем музей — это первая проба музея, он должен быть гораздо больше. Правильно говорить так: Музей ОБЭРИУ открывает мемориальную квартиру «авторитета бессмыслицы» Александра Введенского в доходном доме Павла Мульханова на Съезжинской улице — по совпадению в XVIII веке она называлась 2-й Введенской, по Введенской церкви, снесенной в 1932 году.

Когда мы в первый раз пришли в квартиру, здесь был культ Введенского. У одной из обитательниц лежал томик «Всё» на столике, она устраивала литературные вечера и проводила экскурсии для случайно проходивших мимо обэриутолюбов.

Введенские въехали сюда в 1914 году: у каждой комнаты было свое назначение — о них мы методом дедукции узнавали с опорой на архивы, описания героического архивариуса обэриутов Якова Друскина и показания жильцов-старожилов, которые застали людей, помнивших Введенских. Есть две теории, когда квартира стала коммунальной: либо в 1928 году, когда в описях налогоплательщиков появляются 4 человека с другими фамилиями, либо в 1931 году, во вторую волну уплотнения в Ленинграде и в первый арест Введенского. На последнюю дату указывают газеты, которыми были заложены анфиладные двери. Срезали петли и наличники, убирали ручки, закладывали чем угодно: газетами, ящиками фанерными из-под посылок, медицинскими справочниками. Даже нашли черный ватник фабрики Володарского 1920-х годов.

Мы 9 месяцев расчищали квартиру, максимально сохранив все, что осталось, а осталось очень много: 95 % паркета, двери, звезды из сусального золота, две печи и очаг на кухне, даже след от печки-буржуйки, зарубки роста детей и отпечаток руки обэриутов на стене. Все музеефицировали, оставив послойные палетки. Отреставрировали окна — соседи сверху отдали свои: для них это был строительный мусор, который дорого выносить из квартиры, а мы за самовывоз забрали. Наши вмешательства обозначены черным цветом. Камеры, датчики, пожарные провода, выключатели, новые чугунные батареи, светильники — все черное. Плинтус из черной фанеры — сложное ноу-хау от архитектора Сергея Мишина, через него мы вставляем витрины и подключаем электричество, чтобы избежать дополнительных внедрений.

В отличие от наследия Пушкина или Достоевского, где большинство вещей принадлежат государственным музеям, значительная часть рукописей обэриутов находится в частных руках. Для выставки «Комнаты ОБЭРИУ» мы пригласили семь ключевых коллекционеров, отдав комнаты под авторские обэриу-собрания — от корпуса инскриптов до фонотеки с голосом Тамары Мейер. Проходных экспонатов на выставке нет — только редкости: уникальная детская книга «Иван Иваныч Самовар» Хармса, чемодан-ковчег Якова Друскина, последнее письмо Введенского.

1 — Кабинет

Коллекция «Галеев-Галереи»

Кабинет матери поэта подсказал нам путь всей экспозиции — от рождения до смерти. На правах известного гинеколога Евгения Ивановна Поволоцкая принимала женщин на дому — в самой маленькой комнате рядом с ванной, где сейчас находится галеевская коллекция. Архивариус довоенного искусства Ильдар Галеев подарил нам к открытию единственную фотографию, которую мы точно можем определить как сделанную в этой квартире, — снимок сестры Введенского Евгении и его первой жены Анны Ивантер.

2 — Спальня

Коллекция Вениамина Голубицкого

Почему мы знаем, что здесь жили родители Введенского? Рабочий кабинет врача, как правило, был смежен спальне. В этой комнате мы нашли больше всего остатков обоев, а на заложенной анфиладной двери — зарубки роста детей. Здесь гостят экспонаты одного из крупнейших коллекционеров литературных документов Вениамина Голубицкого (хранит весь архив свирепого поэта Николая Олейникова. — Прим. ред.), который дал нам пять автографов — это просто космос, учитывая, что почерк обэриутов практически не сохранился. Эти вещи никогда не инсталлировали: рукопись стихотворения «В одежде из старинных слов» Константина Вагинова и шуточные инскрипты поэтов к женщинам, в том числе послание Введенского к писательнице Нине Гернет на форзаце книги «Детгиза» «Лето и зима».

3 — Комната девочек

Коллекция «МИРА»

На стене детской спальни сестер поэта Евгении и Евлалии Введенских — шкаф-реликварий с 43 детскими книгами и журналами от суздальского арт-комьюнити «МИРА» во главе с меценатом Дмитрием Разумовым. Мы выделили шесть ключевых тем детской поэзии обэриутов: звери и насекомые, случаи, советское, игра, чудеса и темное. До сих пор нет ни одной серьезной монографии по теме — к детской литературе авангардистов всегда относились как к чему-то второстепенному и коммерческому. Мы против.

4 — Передняя

Коллекция KGallery

«Где мой Пуся?» — кричал с порога Введенский, когда поздно вечером возвращался в квартиру. Сейчас вместо кота Пуси в передней находится собрание KGallery коллекционеров Кристины и Владимира Березовских. В нем — работы художников круга обэриутов, которые иллюстрировали «Чижа» и «Ежа»: культовый ленинградский пейзажист Николай Лапшин, а также мастера аналитического абстракционизма Татьяна Глебова и Алиса Порет, чья собака Хокусавна была лучшим другом Павла Филонова. Ну а мы взяли в квартиру живых рыбок и чижей, это к названию журнала — «Чрезвычайно интересный журнал». От ежей мы отказались, потому что у них спячка.

5 — Гостиная

Коллекция Константина Эрнста 

В пятой комнате у нас пять редчайших детских книг из коллекции Константина Эрнста. Все они украшены рисунками Веры Ермолаевой — правой руки Казимира Малевича в «Уновисе», которая оформляла афишу к вечеру-генезису обэриутов «Три левых часа». Абсолютный детский восторг экспозиции — это «Много зверей» Введенского, для которой Ермолаева делала наброски львов и верблюдов в Ленинградском зоопарке, и великая книга «Иван Иваныч Самовар» Хармса. Прототип старенького дедушки — щеточка для чистки матовых стекол, на которую Ермолаева обратила внимание в маленькой нише у двери квартиры Эндеров.

Рядом с сохранившейся исторической печью стоит «Мюльбах» — мы его везли из Челябинска, это было абсолютное безумие. Рояль подарил новосибирский священник Борис Левитан — это инструмент его отца, пианиста Евгения Левитана, который приходится племянником Введенскому: родился в кабинете этой квартиры, и в три года его увезли. Незадолго до смерти он приходил сюда.

6 — Столовая 

Коллекция издательства «Вита Нова»

Столовая комната с экспонатами петербургского книжного издательства «Вита Нова» посвящена Якову Друскину, мы его выводим на знамя. Он совершенно недооценен — и спаситель, и философ, называвший Введенского звездой бессмыслицы и странником — homo viator! Как говорит хранитель и идеолог собрания «Вита Нова» Алексей Дмитренко, точка кристаллизации всей коллекции — чемодан, в котором Друскин вынес рукописи из квартиры Хармса, а затем вывез в эвакуацию и спас.

Рассказ о Якове Семеновиче мы еще продолжим: в январе в издательстве Ad Marginem выходят два тома его дневников, это религиозно-философские трактаты. А с «Подписными изданиями» мы договорились об издании неопубликованного «Словаря поэзии» Введенского, собранного Яковом Друскиным и Тамарой Мейер.

7 — Комната Александра Введенского

Мы точно знаем, что это комната Александра Введенского — Яков Друскин описал в мемуарах ее форму в виде неправильной трапеции, которая сужается к окну из-за скошенной капитальной стены дома. Три стены были оклеены обоями, а на четвертую не хватило — Введенский и Липавский разрисовали ее розовой краской, ее остатки мы нашли при реставрации, в том числе отпечаток левой руки.

Комната пустая, как и при жизни безбытного поэта, когда в одном углу валялись старые одеяла, а на двери огромным гвоздем была прибита черная дамская перчатка. Сейчас в ней только один экспонат — последнее письмо Введенского. После ареста Введенский написал последние слова, сложил записку в 12 раз, написал на обратной стороне адрес семьи и бросил из окна поезда на перрон. Кто-то подобрал и отнес по адресу. И все — в этом поезде он и погиб. Звучит «Элегия», которую читает Тамара Мейер: ее записал Друскин, это аудио из коллекции издательства «Вита Нова» никогда не публиковалось. Голоса Хармса и Введенского не сохранились, а Тамара Мейер — первая гражданская жена homo viator и вообще муза их всех.

8 — Кухня

Коллекция Михаила Сеславинского

На кухонной стене — текст стихотворения «Из дома вышел человек» Даниила Хармса. Пространство отдано библиофилу Михаилу Сеславинскому и единственному экспонату — третьему номеру журнала «Чиж», где впервые опубликовали то самое стихотворение. Его сопровождает одноименная кассетная запись песни Александра Галича, благодаря которой коллекционер узнал про обэриутские «дубинку и мешок».

Ванная и туалет (даже два)

В ванной мы восстанавливали потолок, выделяя внедрения черным цветом — мне особенно нравится готическая филеночка. Тут у нас магазин мерча, который придумала гениальный предметный дизайнер Настя Коптева. Мы вместе с петербургским брендом аутдора Humanist сделали шарф на подкладке с принтом старых обоев и других фактур, найденных в квартире. Это очень красиво.

Страшно неловко, но у нас глобальная проблема с уборными — они крошечные, но зато исторические. Одна маленькая, другая еще меньше, но для детей подойдет идеально. Тем более у нас обширная детская программа, с нее и началась публичная программа музея. В случае обэриутов это символично: не имея возможности публиковать свои взрослые вещи, они нашли пристанище в детской литературе и писали лучшие в мире детские книжки.