Ирина Оганова: «В Комарово глухих заборов почти нет: петербуржцу сословность не свойственна, особенно в дачной среде»

Доброе старое Комарово — новый центр светского притяжения. Семьи академиков и миллиардеров, олимпийских чемпионов и прогрессивной молодежи обосновались на время самоизоляции, а затем и на все лето-2020 здесь. Писательница Ирина Оганова отреставрировала комаровскую деревянную дачу северного модерна 1906 года и устраивает на ней литературные вечера для друзей.

В Комарово я поселилась лет двадцать назад. Тогда в поселке еще сдавались государственные дачи, и одну из них сняла Мила Ануфриева, владелица фэшн-империи 1990-х — бутика Vanity. Мы все стали приезжать к ней в гости и были настолько очарованы этой местностью, что воспользовались связями, которыми Мила обзавелась в дачном хозяйстве, и тоже сняли себе дома. На своем участке — сначала он был за железной дорогой — мы привели все в порядок, отремонтировали и даже выкопали пруд, который просуществовал недолго: наши караси не выживали, замерзали зимой. Мне это направление оказалось очень близким: детство я провела на родительской даче в Разливе. И я решила обосноваться в Комарово серьезно, уже полностью на своей территории.

Я не рассматривала Репино, там совсем другая энергетика, хотела именно комаровскую дачу. Нам предложили участок со старинным домом 1906 года, памятником архитектуры северного модерна, — и я сразу поняла, что это мой дом. Меня не испугали ни тяжелейшие согласования с КГИОПом, если откровенно, почти невыносимые: такое ощущение, что правила приняты для того, чтобы никто не вписывался в истории с реставрацией. Но я вписалась!


Как владелица этого дома, я осознаю его не просто как жилище. Это настоящая роскошь в самом ­подлинном смысле этого слова.

Я не рассматриваю этот дом как вложение, хотя мне с тех пор поступает много предложений его продать. Это наше ­увлечение, мы с любовью реставрировали его много лет. Сохранено все: фундамент, каждое живое бревно, фасад с деревянными деталями, восстановлены витражи. И мой пример оказался заразителен! (Смеется.) Наши друзья тоже захотели дачи. Не дома, как раньше было принято: все снести и построить заново, а именно дачи. Это совсем другой эстетический код. Я понимаю желание строить огромные современные виллы с бассейнами, но, знаешь, во Франции и Италии живут в старых замках с историей — вот и я так же. Я сохранила наследие нашей культуры. Как владелица этого дома, я осознаю его не просто как жилище, но как нечто большее, значимое, обладающее художественной ценностью. Это настоящая роскошь в самом ­подлинном смысле этого слова.

К тому же дача находится по соседству с Домом творчества писателей, где отдыхала Анна Ахматова. Для меня это очень символично. Мне важно окружать себя смыслами. Моим участком сейчас занимается ландшафтное бюро «Мох». Задача была оставить все максимально естественным, как это бы выглядело в 1906 году. На участке огромные раскидистые, разлапистые сосны, а в их тени растет трава, клевер, вереск, жасмин, сирень, жимолость, розы. Все выглядит так, как будто выросло само. И шишки падают и валяются везде.

Я интроверт в полном понимании этого слова и, как многие интроверты, не всегда встаю рано утром и в прекрасном настроении. Единственный способ прийти в себя — движение. Поэтому чаще всего я сажусь на велосипед и подолгу катаюсь. В хорошую погоду могу поехать в свое тайное место на Щучье. Там, за высоченным холмом, есть еще одно озеро, которое местные называют «энергетическим». Вокруг него, и правда, все очень волшебно, потрясающая природа. Там странная вода: сверху теплая, а поглубже — ледяная, причем как будто бы даже ощущается течение. И главное — тишина!


Летом светской жизни хватает и здесь, но она не про себя показать, а про дружеские душевные посиделки.

Еще я, конечно, пишу книги. Такая обычная дачная жизнь. И чем дольше она продолжается, тем больше я понимаю, что получаю от нее настоящие эмоции, которые поддерживают и наполняют, а все остальное — бессмысленная суета. Конечно, светская жизнь тоже должна быть, но в удовольствие. Летом светской жизни хватает и здесь, но она не про себя показать, а про дружеские душевные посиделки.

Мое правило — двери всегда открыты. Не нужно официального приглашения, достаточно просто позвонить и сказать: «Я проезжаю мимо, сейчас буду». Вот это очень по-комаровски! А у меня всегда находится бутылочка вина и что приготовить. Ольга Слуцкер часто у меня бывает, я ей показала столько красивых мест, что она тоже прониклась нашим поселком. Или мои соседи, Кира и Андрей Турчаки, ­прогуливаются и могут зайти на минуточку. А здесь как: где зашел, там и присел, а где присел, значит тут же что-то нарезали, шампанское открыли, еще друзей позвали, а те со своими пришли — так и компания образовалась. Или бывает, помощница зачем-то заказала тонну баранины. Ну что мы с ней будем делать? Надо созывать гостей! У меня все происходит экспромтом.


Не нужно официального приглашения, достаточно просто позвонить и сказать: «Я проезжаю мимо, сейчас буду». Вот это очень по-комаровски!

В пандемию многие поняли, насколько важно иметь загородное жилье, даже те, кто считает себя абсолютно городским человеком. Комарово — один из самых ухоженных участков по зеленогорскому направлению. Может, потому, что здесь находятся резиденция губернатора и дачи конституционного суда? Вообще здесь очень хорошая инфраструктура — есть отели, рестораны, бассейны, магазины, конный клуб. Я бы не смогла жить в месте, где нет цивилизации. Сейчас купить дом здесь сложно: цены атомные, да и участков нет, поэтому многие снимают. Моя знакомая, например, сняла на лето за девяносто тысяч очаровательную маленькую дачку поблизости и так втянулась, что собирается остаться здесь надолго.

Вообще это уникальное место, оно действительно затягивает. И даже зимой здесь ничего не замирает, но становится более камерно, в основном, приезжают на выходные. Вот в конце октября, когда слякоть и невыносимость, действительно тишина. А когда выпадает снег — такая красота вокруг. Думаю, купить в декабре беговые лыжи и ходить по Финскому заливу.


Так как именно на даче мне особенно хорошо пишется, то, конечно, действие некоторых рассказов происходит именно в Комарово. 

Так как именно на даче мне особенно хорошо пишется, то, конечно, действие некоторых рассказов происходит именно в Комарово. Более того, в истории, которую я сейчас пишу, все происходит на соседней со мной Курортной улице, куда на самоизоляцию приехал разочарованный в жизни уставший молодой и состоятельный москвич. Он снимает дом, но понимает, что ему нужна спутница. Задача сложная, потому что ему все не то и все не так. Ему настолько скучно, что он решается на знакомство вслепую, но обязательно с петербурженкой: он почему-то решил, что питерские девочки лучше московских. И дальше все разворачивается вокруг этого сюжета.

Вообще москвичи, оказываясь в Комарово, не понимают: а где заборы? Ведь по высоте забора ясно, насколько уважаемый человек за ним живет. В Комарово глухих заборов почти нет. Воспитанному петербуржцу сословность не свойственна, особенно в дачной среде. Это порицается и выглядит чопорно и некрасиво. Я слышала, как москвичи, проходя мимо местных построек, говорили: «Какая нищета!». Петербуржец никогда так не скажет. Он заметит: «Какой милый домик!». Потому что, да, разваливается, но выкрашен в потрясающий изумрудный цвет или в голубой. Они найдут очарование в покосившемся заборе и в табличке «Господа, будьте осторожны, злая собака!» на ветхих воротах.

Мы, петербуржцы, совсем не снобы, нас могут удивлять хоромы, а умилять маленькие деревянные дачки с белыми ставенками. Почему? Мы привыкли, что в них проживает наша настоящая интеллигенция — профессура. Москва зациклена на благополучии, на количестве денег: ты состоялся, если ты богат. А здесь по-другому: ты состоялся, если кому-то интересен.

 

Текст: Ксения Гощицкая, Игорь Топорков 
Фото: Евгения Мурашова

Leontiy Kasatkin,
Комментарии

Наши проекты