• Развлечения
  • Кино и сериалы
Кино и сериалы

Анна Пармас: «Какие же мы все дуры! И я тоже.»

Подписаться:

Поделиться:

Режиссер и сценарист Анна Пармас сняла для группы «Ленинград» клипы «Экспонат» и «В Питере пить», набравшие непостижимые сотни миллионов просмотров, а также тонкую и лиричную короткометражку «Девочки» в кино­альманахе «Петербург. Только по любви». С коллегой и другом поговорил актер и блогер Геннадий Смирнов.

Сорочка ESCADA, брюки Hugo Boss, жакет Celine, шляпа Armani Collezioni, обувь Jil Sander (все —ДЛТ)

Скажи мне, Анна, как тебе живется в нашем времени, когда снова нужно или поддерживать господствующую идеологию, или выступать против нее? И этого не просто ждут, а почти требуют.

У нас общество слишком политизировано, точнее — невротизировано. Что ни сделаешь, в ответ обязательно несется: «С кем вы, мастера культуры?» Я надеялась, что меня минует чаша сия. Но вот звонит мне девушка с одного телеканала: «Как вы прокомментируете появление наклейки Навального в новом клипе „Ленинграда“ „Экстаз“»? А я-то режиссер, но про наклейку ничего не знаю. И она мне рассказывает, что где-то вдалеке на общем плане у кого-то на сумке мелькает логотип Навального. И как мне комментировать этот бред? С лупой они ее искали?

Все понятно! Теперь я, как и девушка с телеканала, делаю вывод, за кого ты агитируешь.

А я делаю вывод, что мы, оказывается, снимаем не клипы, а ребусы. И тот, кто умеет «читать знаки», сразу понял, что имели в виду авторы: они специально взяли сумку с логотипом известной фирмы, где латинская буква Н намекает на фамилию политика, которому теперь одна дорога — в Швейцарию. Вот и объясните нам, дорогие авторы, что вы этим хотели сказать? А что тут скажешь, если вы за нас уже сами все поняли. Мне-то казалось, что YouTube — это площадка, где ты делаешь что хочешь. А выясняется, что уже и там ты обязан дать отчет, на чьей ты стороне.

К видеоклипам «Ленинграда» возникают те же вопросы, что и к фильмам Дуни Смирновой по твоим сценариям, «Двум дням» и «Кококо»: а почему ты постоянно снимаешь «простой народ»? Не любишь его, что ли, насмехаешься? У тебя же всюду бабы-дуры и сантехники.

Не сантехники, а механики! Покажите мне НЕ простую девушку, которая НЕ так собирается на свидание и НЕ так хочет замуж, как наша простая из «Экспоната». Это история про шанс, как и для Стасика из «Экстаза», и какая разница, механик он или директор? И каждый из нас, когда выпадает такой шанс, думает: наконец-то справедливость восторжествовала и пришло заслуженное счастье. Мне кажется, часть успеха этих клипов в том, что в них нет оценок, кто умный, кто дурак, кто простой, а кто нет. Я правда искренне переживаю за героиню, чтобы она не упала, доползла со сломанным каблуком и ее замуж позвали.


Самая плохая идея — это пытаться создать «народный фильм». 

То есть позиция «Вы все дуры» не твоя. Твоя — «Мы все дуры».

Да! Какие же мы все дуры, и я тоже. С другим отношением это невозможно снимать. Ладно, клипы — все же коммерция, а кино требует финансовой поддержки государства.

Вы с Дуней написали сценарий о русских офицерах середины XIX века, среди которых и молодой Лев Толстой. Я его читал — там есть к чему придраться, если понадобится. Картина скоро запускается, и что вы будете рассказывать в Минкульте?

Тут важно, как ты строишь разговор и с чем обращаешься. Дуня много общается с чиновниками по делам своего фонда (Авдотья Смирнова возглавляет благотворительный фонд содействия решению проблем аутизма в России «Выход». — Прим. ред.). Она мне рассказывала, что те из них, которые выглядят партийными монстрами, как раз и помогают, а от продвинутых в красивых костюмах ничего не дождешься. В кино так не бывает, а в жизни — да. Я недавно поняла, что самое трудное в режиссерской профессии. Это когда ты уже написал сценарий, нашел деньги, набрал команду из пятидесяти человек, где каждый талантливо сделал свою работу — построил декорацию, нарядил артистов, развел массовку, выстроил кадр. И вот самое сложное — сказать «начали» и снимать жизнь. Да она уже ушла из этого места!

Но артисты-то живые!

Да, что бы ты ни напридумывал, самое важное — это точный кастинг. Мы долго искали маму для «Экспоната». Вдруг присылают пробу, снятую просто на телефон, — боже, это же она! И вот съемка, выстроили кадр, а начать не можем — мамы нет. А в это время мама сидела в отделе полиции Петроградского района, потому что вышла из метро и закурила. Подошли полицейские, сделали замечание. Теперь скажи, что должна была ответить наша мама, чтобы ее сразу в отделение замели? Тут и стало ясно: мы не промахнулись. Что и подтвердилось через пару часов, когда мы вытащили ее из полиции на съемочную площадку. А вот если еще и про идею думать, то в кадре точно никакой жизни не будет.

Съемки клипа «В Питере пить»

Съемки клипа «В Питере пить»

Новелла «Девочки» киноальманаха «Петербург. Только по любви»

Новелла «Девочки» киноальманаха «Петербург. Только по любви»

Новелла «Девочки» киноальманаха «Петербург. Только по любви»

Новелла «Девочки» киноальманаха «Петербург. Только по любви»

Новелла «Девочки» киноальманаха «Петербург. Только по любви»

Новелла «Девочки» киноальманаха «Петербург. Только по любви»

Но ведь ты все равно снимаешь про что-то. Не может же быть, чтобы вообще без всякой идеи.

Самая плохая идея — это пытаться создать «народный фильм». У Анджея Вайды прочитала, что он снимал кино для зрителя не в зале, а внутри себя. И если зрителю внутри будет интересно, то найдется зритель в зале, которому это тоже окажется близко. Это точный рецепт. Если тебя не волнует то, что ты снимаешь, и ты это делаешь для какой-то условной «широкой аудитории», выйдет непонятно что. У меня дети — поклонники историй про Железного человека и Мстителей, я с ними все эти комиксы тоже смотрю. Насколько здорово они сделаны! Это фантастическая, но жизнь. А если снимать про идеи, то получится красивый пакет из супермаркета, откуда еду уже достали. Видом обещает что-то вкусное, но жрать там нечего.

У тебя персонажи не карикатурные, а настоящие. Прямо как из соседней парадной вышли.

Потому что не нужно играть отношение к персонажу. В этом беда наших комедий, артист рассуждает: «Я играю идиота, а на самом-то деле в жизни я умный, вы не смотрите, что я в смешном гриме». Вот этого не надо делать. Не надо никому объяснять, про что мы тут играем, в результате все равно будет понятно, зритель не кретин. Ну, это если хорошо играть, конечно.

С другой стороны, иногда посмотришь плохое кино, а оно настолько плохое, что оторваться невозможно.

Я с детства кино не только люблю, но и уважаю. И такого рода фильмы воспринимаю как личное оскорбление. Я сразу думаю: не может быть, чтобы это в кинотеатрах показывали! На большом экране. Ну, нельзя же так с людьми!

А вот представь, что тебе восемьдесят четыре года и ты решила пересмотреть «Экспонат».

Ой… Мне свекор говорит: «Аня, может, займешься уже чем-нибудь другим?»

Серьезным, наконец?

Да. Самолет, например, построишь, ты ж на это училась (Анна Пармас окончила Ленинградский институт авиационного приборостроения. — Прим. ред.). Видимо, сослуживцы ему доносят, что я снимаю клипы какого-то матерящегося мужика. Позор семьи.

А Шнур диктует тебе, что снимать?

Нет, вообще. Начиная с самого первого клипа, «ВИП», у него полное доверие. В начале работы ему нравится придумывать вместе, а потом он подгоняет: «Ну, что ты там опять творишь? Перестаньте уже шлифовать, бросили в кипяток — и готово!» Для меня оказалось сложнее другое. Никто не ожидал такого бешеного успеха «Экспоната», поэтому снимать следующий клип было очень трудно. Тут путь один: отключиться от того, чего от тебя ждут, и просто придумать то, что интересно самой. А потом это должно стать интересно твоему оператору, художнику, художнику по костюмам, актерам, реквизитору, осветителям — тогда и зрителю будет интересно.

МЕСТО СЪЕМКИ

Особняк Салтыковой
Б. Морская ул., 51

Особняк для светлейшей княгини Елизаветы Павловны Салтыковой, портрет которой кисти Карла Брюллова хранится в Русском музее, в 1845–1846 годах перестраивал архитектор Петр Садовников, а завершал работы Гарольд Боссе. До наших дней сохранились некоторые элементы отделки интерьеров: плафоны потолков, настенная лепнина, мраморные камины. Последней частной владелицей здания стала миллионерша Мария Васильевна Варпаховская, которая устроила в своем доме приют для бездомных собак и кошек, каждая из которых имела отдельную идеально чистую комнату. Как сообщали газеты в 1913 году, прислуга ежедневно покупала для них 18 фунтов филейной вырезки и 9 кур.

Стиль: Джейн Сытенко

Визаж: Мария Сурикова

Прическа: Иван Иванов (PARK by OSIPCHUK)

Материал из номера:
Июнь
Люди:
Геннадий Смирнов, Анна Пармас
Ваш город
Красноярск?
Выберите проект: