Петербургские студенты-медики — о том, как пошли работать в очаг COVID-19 или почему отказались бороться с эпидемией

Студентов-медиков призвали присоединяться к борьбе с коронавирусной инфекцией – о том, как устроена работа будущих врачей в период пандемии, «Собака.ru»  рассказали учащиеся Первого меда, СЗГМУ им. Мечникова и Педиатрического университета. Спойлер: кто-то с радостью бросился в бой, считая нахождение в очаге бесценным опытом, у кого-то желания участвовать в происходящем все меньше.

Анастасия, студентка 6 курса Педиатрического университета. Работает с детьми, заболевшими COVID-19

До пандемии я работала медсестрой в клинике при СПбГПМУ. В конце апреля в нашем вузе был объявлен набор на инфекционное отделение. Его создавали с нуля специально для детей больных коронавирусом. Многие думают, что дети не болеют COVID–19 или легко переносят инфекцию, однако болезнь у всех протекает по-разному — иногда последствия серьезны. Сначала я записалась в резервную группу медиков, но вскоре стало понятно, что рук не хватает. Моя резервная группа превратилась в основную: 6 мая никогда ранее не существовавшее отделение приняло первых пациентов.

В моем выборе помогать детям с COVID–19 меня мало кто поддержал. Я сразу задала себе вопрос: а в чем смысл моего семилетнего обучения? Конечно, люди нашлись бы и без меня. Но как сидеть сложа руки в это время? Да и опыт работы в период пандемии бесценен. Родители вздохнули, но не стали со мной спорить. И я им за это благодарна. 

Для медиков нашего отделения, а среди нас много студентов, в университете выделены комнаты. По сути это просто аудитории, в которых сейчас может жить персонал. Жить в вузе не обязательно, но люди с семьями часто соглашаются на это, потому что боятся за своих близких. Я живу одна, поэтому нахожусь в полной изоляции. 


Cамому младшему на отделении 12 дней, а старшему — 11 лет. Маленькие пациенты не боятся нас и разрисовывают защитные костюмы разноцветными маркерами. 

Сейчас мы продолжаем добирать персонал, многие студенты отказываются, когда узнают, что эту работу нельзя совмещать с основной. Мы объясняем: если неправильно снять средства индивидуальной защиты или плохо их зафиксировать, возможно заражение инфекцией. Фактор внезапности никто не отменял. Работая в двух больницах, вы можете распространить коронавирус. На этом этапе уходят те, кто хотел подзаработать. 

Несмотря на то, что у меня уже есть опыт работы медсестрой и санитаркой, сейчас бывает трудно. Самое сложное — проводить по 6 часов в экипировке. Я напоминаю себе танцора диско с плохой маневренностью и в тайне завидую тем, у кого нет такой спецодежды на работе. Ощущения, как будто ты в парнике. Жарко, хочется пить. Очки прилегают настолько сильно, что остаются синяки и отеки. У наших мальчиков на щеках мозоли, как на ногах, когда долго носишь неудобную обувь. Сходить в туалет — тоже проблема. Костюм снимать нельзя, на такой случай у нас есть памперсы. Но мы взрослые люди и давно забыли, как их использовать.  

На нашем отделении лежат дети, у которых болезнь протекает тяжело, ребята с сопутствующими патологиями, есть и те, кто поступает с других отделений. Например, был мальчик с аппендицитом. В итоге аппендицит не подтвердили, а нашли коронавирус, возможно, ребенок заразился им в больнице. К сожалению, у детей часто не ощущаются симптомы COVID–19. Кажется, что это легкое ОРВИ, а компьютерная томография показывает развившуюся пневмонию. Мы лечим детей разного возраста: сейчас самому младшему 12 дней, а старшему — 11 лет. За годы работы медсестрой я научилась ладить с маленькими пациентами. Дети не пугаются нас в спецодежде, мы даже разрешаем им разрисовывать наши костюмы маркерами. 

Студентка 5 курса СЗГМУ им. Мечникова, работает в инфекционной больнице им. Боткина

Я работаю медсестрой в городской больнице имени С. П. Боткина, где пациентов с коронавирусом начали принимать в первые дни его появления в Петербурге. У медиков была возможность отказаться от работы: взять отпуск или уйти в другую больницу. Для меня этот вопрос не стоял, очень хотелось испытать себя в новых условиях —  на мой взгляд, это бесценный опыт для будущего врача. 

Однако не все мои сокурсники из СГЗМУ им. Мечникова хотели присоединяться к борьбе с эпидемией, некоторые по медицинским показаниям не могли контактировать с коронавирусными больными. Приближалось время выхода на практику, волнение среди студентов нарастало. Мне и многим другим студентам, кто уже работает в больницах, практика засчитывалась автоматически. Но что делать остальным? 

Университет отправил нам документы, которые нужно было подписать для прохождения практики. Оказалось, что это согласие на проведение инструктажа по работе с COVID–19 и согласие на прохождение практики в период пандемии. Заполнение этих бумаг было добровольным, однако ректорат дал понять: те, кто их не подпишет, не получат оценку за прохождение практики. А значит, нарушат учебный план. В документе были строки: «... данным согласием подтверждаю, что у меня нет противопоказаний к работе с больными коронавирусом». То есть нет хронических болезней. Но у нас в университете есть ребята с такими заболеваниями, они не могли подписать согласие, потому что это было бы ложью. Разъяснений ректорат не давал,  среди студентов вспыхнуло обсуждения. Но вскоре появились приятные новости: вуз провел онлайн-конференцию, где ответил на наши вопросы. Ребятам разрешили выбирать места практик в чистых стационарах, где нет коронавируса, или отложить практику на август. А сейчас отгулять свои каникулы. 


О выплатах и помощи в случае заражения университет говорит условно: мы в ответе за всех студентов, будем контролировать. Эту информацию еще никто не проверил, ведь практика только начинается.  

Университет им. Мечникова договорился о проведении практики с одной грязной больницей, где есть COVID–19, и с несколькими чистыми. Конечно, сейчас нельзя называть стационары полностью чистыми. Инфекция может появиться в любом месте: везде есть случаи заражения врачей. Многие студенты беспокоятся насчет средств индивидуальной защиты, будут ли они в чистых зонах. Добираться до больниц тоже проблематично, общественный транспорт — дополнительный риск, поэтому многие предпочли переждать пандемию дома. Но всем, кто на время практики хочет работать и жить отдельно от семьи, вуз предоставил жилье.

Я работаю с коронавирусом уже около двух месяцев, в Боткинской больнице все организовано хорошо. Обещанную президентом надбавку я получила. Самое сложное для меня сейчас — носить средства индивидуальной защиты. Жарко. Очки постоянно запотевают. А тебе, например, нужно поставить капельницу. Приходится выходить из палаты и ждать, когда видимость вернется. 

Нам разрешено каждые 4 часа выходить из отделения, пить чай, обедать и менять экипировку. Но обычно мы этого не делаем, работаем по 5-6 часов: переводить костюмы не хочется, ведь где-то их сейчас не хватает. 

Медики не имеют права обещать что-то больному и уверять его в скором выздоровлении. Но нам очень приятно наблюдать положительную динамику, и мы радуемся, когда видим счастливых выписывающихся пациентов. 

Студент Первого меда им. Павлова, не хотел бы участвовать в борьбе с эпидемией на нынешних условиях

Комитет по здравоохранению через декантаты активно агитирует студентов ПСПбГМУ им. Павлова поработать в больницах города с больными COVID-19. С пометкой «только добровольно»: за последние недели императивно-приказной тон чиновников в отношении студентов немного смягчился. 

Я сам больше года работаю медбратом в клинике. И фактически к встрече с новой инфекцией готов давно: мы вместе с коллегами еще месяц назад прошли соответствующее обучение. Правда, желания вступать в борьбу с эпидемией у меня все меньше —  испытываю недоумение по поводу того, как все организовано не на видео, а на местах. 

Для мотивации к работе мне нужны достойные стимулирующие выплаты, четкая информация о том, что ждет медика, ощущение защищенности и прозрачности. Да, и все те же СИЗы. Также необходима гарантия того, что если я заражусь, получу инвалидность или умру, государство все же назначит достойную компенсацию мне или моей семье, а не будет искать степень моей собственной вины в заражении, и не будет писать в последней истории болезни, что я умер от хронического заболевания, с которым без COVID-19 живут до глубокой старости, создавая «правильную» статистику. На таких условиях я согласен работать, а на условиях, что это все на добровольных или тем более принудительных началах  — нет, ни в каком случае. Лучше уйду в отпуск без содержания или заберу документы из вуза. 

 


По-моему, куда адекватнее переждать это время, чем подвергать себя осознанному риску, пока чиновники отсиживаются в бункере.

Всеобщая практика студентов Первого меда начнется через месяц — однако четкой информации о том, как все будет проходить в условиях пандемии, из деканата пока не поступило. Все обсуждают опасность работы непосредственно с коронавирусной инфекцией, но в текущих реалиях безопаснее находиться в красной зоне защищенным, чем в зеленой , но без защиты, с огромным потоком пациентов и потенциальных носителей COVID-19.

За 5 лет я разочаровался в российской системе здравоохранения и министерстве. Например, с каждым годом у нас сокращается число бюджетных мест в ординатуре. Чтобы получить последипломную специализацию платно, мне необходимо около 250 тысяч рублей в год — бюджетных мест единицы и прорваться через детей особо важных персон будет не так уж легко. Другой вариант — после выпуска и сдачи аккредитации работать несколько лет участковым терапевтом и зарабатывать баллы для бюджета в будущем. Я уже подумываю о том, чтобы вовсе не проходить первичную аккредитацию  в России, а после получения диплома о высшем образовании готовиться к сдаче United States Medical Licensing Examination и миграции в США.


Илья Фоминцев: «А после эпидемии нам скажут, что в России лучшая медицина. И никто не будет проводить анализ ошибок»

 

Маша Плотникова, студентка 6 курса Педиатрического университета, готовится к работе с коронавирусной инфекцией

Узнав, что на новом инфекционном отделении клиники при Педиатрическом университете не хватает людей — требуется еще 13 медсестер и медбратьев — я сразу откликнулась на объявление. Люди трудятся с огромными переработками, а я могу и хочу им помочь. 

Заполнила таблицу с контактными данными, и уже через несколько дней мне позвонили из отделения и предложили приехать, чтобы познакомиться с планом работы и померить защитный костюм. Корпус нового отделения меня удивил: его огородили зеленой решеткой и рядом поставили отдельный пост охраны. Примерка костюма (маска, очки и комбинезон) — тоже необычная процедура. Я пробыла в демоверсии защитной экипировки всего пару минут, но успела заметить, каким свежим кажется воздух, когда ее снимаешь.

 


Возможность поработать в очаге инфекции меня не пугает, а вдохновляет: где еще молодой медик приобретет такой опыт?

С собой на работу все медики берут комплект сменной одежды, треники и футболку. В специальном промежуточном пункте нужно будет раздеться, надеть удобную одежду, а потом защитный костюм. За этим будет следить инструктор: он проговорит всю последовательность действий, чтобы я ничего не забыла. 

Медперсонал работает сменами по 6 часов, между ними 6 часов отдыха. Получается, в сутки проводишь с больными 12 часов и идешь отдыхать домой. На отделении много молодых специалистов, есть студенты. Всех официально трудоустривают. Зарплату обещают хорошую: получается около 100 тысяч рублей, если учитывать надбавки за работу с коронавирусом.  Я уже подготовила все документы для выхода на работу. Прошла медицинскую комиссию, сдала анализы. Теперь жду результаты исследований и хочу как можно скорее попасть на отделение.

Текст: Ольга Шкворова, Катерина Резникова. 

Катерина Резникова,
Комментарии

Наши проекты