Почему людей по всему миру так обеспокоил пожар в Соборе Парижской Богоматери?

15 апреля во Франции загорелся легендарный собор Нотр-Дам-де-Пари. Пожар потушили только спустя девять часов, за это время успели обрушиться крыша и шпиль. Люди по всему миру, в том числе и в России, начали скорбеть, выкладывать свои фотографии и воспоминания об этом здании. Но появились у них и оппоненты, которые утверждали, что мы не замечаем, как рушатся древние строения рядом с нами. Почему так происходит? Почему Собор Парижской Богоматери для нас важнее, чем объекты культурного наследия нашей страны? На этот вопрос отвечает социолог города, автор Telegram-канала «Урбанизм как смысл жизни» Петр Иванов.

Помочь лучше понять, что происходит сегодня в лентах в соцсетях, нам сможет австралийский экономист Дэвид Тросби, придумавший для современной урбанистики в 1999 году понятие «культурный капитал».

Что же происходит и почему Собор сгорел в Париже, а волнуются и переживают от 5-ой Буровой до Покрова-на-Нерли? Ведь любой российский урбанист или градозащитник может сейчас в качестве реакции на обсуждение начать говорить, что у нас в России-то вон сколько всякой архитектуры и культурного наследия сгорает и иным образом исчезает. Дескать, на свои соборы обратите внимание.

Все верно, на свои соборы можно и нужно обращать внимание, но важно из истории с Собором Парижской Богоматери понимать, с чем мы имеем дело, и как правильно это внимание обращать.

Дэвид Тросби ввел в оборот теорию четырех капиталов в городской среде. Он говорит о том, что каждый объект в городе может быть оценен с точки зрения его экологического, физического, социального и культурного капиталов. Экологический капитал – это вода, воздух, почвы и их состояние вокруг объекта. Физический капитал – это площади, надежность объекта. В контексте Собора нам эти два капитала мало интересны. Но нам интересны: социальный капитал – социальные связи и доверие. И культурный капитал – ценности, которые бывают пространственные и непространственные.

Начнем с ценностей – это такие качества, например, истории, культуры, отношений, которые можно попробовать протестировать на предмет их прикольности или, говоря научным языком, их можно to evaluate, подвергнуть оценке. Скажем, этим регулярно занимаются градозащитники, пытаясь рассказать более широкой общественности, что палаты XVI века – это круто, а собор XVII века – совсем круто.

Но ценности так работают, что сами по себе они не стоят ничего. Они работают тогда, когда циркулируют по разветвленным паутинам социального капитала, широким сетям доверительных связей. В этом, во многом, секрет успеха «Том Сойер Феста» – фестиваль, в первую очередь, работает с социальными связями и доверием, которые уже потом помогают поддерживать ценность исторической застройки.

Так вот про социальные связи и доверие: если начать строить модель социального капитала Нотр-Дам-де-Пари, то быстро станет понятно, что вообще-то в нем довольно мало архитектуры как таковой, готики как таковой. Это не eye-candi для специалистов, хотя и тоже она. Зато очень много культурных ценностей, важных для россиянина. Это и книжка Виктора Гюго, хорошо переиздававшаяся в СССР (интересно – суммарные тиражи получились больше чем на родине автора?), потом Дисней и мюзиклы по книжке. Конечно же, на Нотр-Дам переносилась идея Парижа как чуть ли не главной заграницы для постсоветского человека. Потому что узнаваемый силуэт Собора позволял точно маркировать при демонстрации пленочных фотографий в альбоме – «Это я в Париже!».


Если начать строить модель социального капитала Нотр-Дам-де-Пари, то быстро станет понятно, что вообще-то в нем довольно мало архитектуры как таковой, готики как таковой

Точно так же неповторимо узнаваем Сакре Кер, но явно социально дальше от постсоветского горожанина. Если бы пожар случился в нем, то мы бы вряд ли так сильно распереживались. И вот тут мы подходим к различению Дэвидом Тросби пространственных и непространственных ценностей. Обрушившийся Речной вокзал в Твери, взорванная телебашня в Екатеринбурге, заросшие руинированные Торговые ряды в Кимрах – это далекие от нас, в целом, пространственные объекты. Они могли играть значимую роль в жизни местных сообществ, но в Австралии, Канаде, Владивостоке и Краснодаре про них, скорее всего, ничего не слышали.

Непространственные ценности, такие как Собор Парижской Богоматери, Большой Театр, Статуя Свободы – это объекты, с которыми у людей по всему земному шару что-то связано. Причем, скорее всего, 99% людей, у которых с ними что-то связано, ни разу не были не то что в городе, но даже в стране их расположения. А это неважно, когда есть литература, мюзиклы, комиксы, компьютерные игры, денежные знаки, национальные комплексы и коллективные мечты. Именно эти структуры социального капитала позволяют быть уверенными, что Нотр-Дам будет отреставрирован в самом лучше виде, и все с ним будет в порядке.

Морозова Ксения,
Комментарии

Наши проекты