• Бары и рестораны
  • Тенденции
Тенденции

Залог за ложку в Смольном и рыбный день по четвергам: как СССР изменил нашу культуру питания

На развитие гастрономических привычек советского человека влияло многое: от пайколовства во время Гражданской войны и создания кооператив­ного товарищества «Нарпит» до дифферен­ци­ро­ванной системы общественного питания. «Собака.ru» публикует лекцию из курса образовательного проекта Arzamas и Х5 Retail Group «История русской еды» о том, как менялась продовольственная культура с начала 20-го века.

Пайки и Гражданская война

Начнем с цитаты из «12 стульев» И. Ильфа и Е. Петрова, замеча­тельной энциклопедии жизни Советского Союза при НЭПе.

«Обед был готов. Запах подгоревшей каши заметно усилился и перебил все остальные кислые запахи, обитавшие в доме. В коридорах зашеле­стело. Старухи, неся впереди себя в обеих руках жестяные мисочки с кашей, осторожно выходили на кухни и садились обедать за общий стол, стараясь не глядеть на развешенные в столовой лозунги, сочинен­ные лично Александром Яковлевичем и художественно выполненные Александрой Яковлевной. Лозунги были такие:

  • «Пища — источник здоровья»
  • «Одно яйцо содержит столько же жиров, сколько полфунта мяса»
  • «Тщательно следи за своими зубами»
  • «Тщательно пережевывая пищу, ты помогаешь обществу»
  • «Мясо — вредно».

Все эти святые слова будили в старухах воспоминания об исчезнув­ших еще до революции зубах, о яйцах, пропавших приблизительно в ту же пору, о мясе, уступающем в смысле жиров яйцам, а может быть, и об обществе, которому они были лишены возможности помогать, тщательно пережевывая пищу».

Все началось с Гражданской войны, которая опустошила полки магазинов. Одной из первых мер новой власти стало введение пайков, распредели­тельной системы. Все население городов стало заниматься так называемым пайко­ловством, то есть охотой за пайками, которые были жизненно необходимы для того, чтобы выжить. От прежних вкусовых ориентиров пришлось отка­заться. Самым важным в еде отныне стало элементарное насыщение.


Свидетельства, оставленные современниками, выглядят достаточно мрачными. Осенью 1919 года Корней Иванович Чуковский пишет в дневнике: «Обедал в Смольном — селедочный суп и каша. За ложку залогу — 100 рублей».

Зинаида Гиппиус в своих дневниках летом того же года пишет о супе с воблой, который выдавали тогда в общественных столовых. Вот состояние русской интеллиген­ции во время Гражданской войны.

Естественно, распределительная система поощряла близких к власти, а остальным приходилось бороться за выживание. Все это привело к тому, что Ленин пошел на введение новой экономической политики, и благодаря ей в городах снова открылись ресто­раны и кафе и продукты снова появились в магазинах. В этих частных ресторанах названия блюд, как и до ре­волюции, писались по-французски, и снова в меню появились известные по литературе тюрбо, а также суп à la tortue, как бы с чере­пахой, и каша à la russe, то есть по-русски. Француз­ский язык вместе с французскими рецептами вновь заняли свое почетное место.

Это вызвало немедленную реакцию со стороны государственных учреждений вроде Ленсовета, которые призывали к борьбе с французским диалектом в столовых. Было решено: чтобы составить конкуренцию частным ресторанам, нужно создать кооператив­ное товарищество «Народное питание», Нарпит, который должен был предоста­вить городскому и промышленному населению улучшенное и удешевленное питание. Заведения Нарпита должны были стать полигонами революцио­нализации питания и вкуса, наковаль­ней, где будет выковываться новый быт и создаваться советская общественность.

То есть с первых же лет советской власти, как только вопрос выживания был решен, ставились задачи измене­ния всех представлений советского человека о том, каким должно быть его питание, как он должен организовывать свою повседневную жизнь.

Фабрики-кухни и тщательное пережевывание

Индивидуальная готовка пищи сразу стала предметом критики, была объявлена «кухонным рабством». Общественные структуры должны были освободить от него женщину и дать ей больше времени для работы на благо страны. Кроме заведений Нарпита эту задачу возложили на так называемые фабрики-кухни, которые считались большим достижением в строительстве социализма и нового быта. С одной стороны, они освобождают женщину, с другой — на фабриках-кухнях производится хорошее, вкусное и здоровое питание.

Параллельно возникли целые структуры, которые разрабатывали программу питания, давали советы, как нужно питаться и, в частности, тщательно пережевывать пищу, как в тексте Ильфа и Петрова. Некоторые рабочие действи­тельно пытались применить эти методы тщательного пережевывания. Один из них пишет в редакцию газеты:

«После применения способа тщательного пережевывания у меня уменьшился сон: сплю сейчас от 6 до 7 часов, а раньше спал от 10 до 11 часов. Затем получил вкус, особенно в черном хлебе. Пищи ем в два раза меньше, чем прежде, и ем тогда, когда мне хочется, и, что интересно, отбросы получаются гораздо круче и меньше».

Тем не менее эти призывы хорошо жевать, тщательно следить за зубами, отказываться от мяса не решали продовольственную проблему, особенно в тот момент, когда НЭП был свернут и страна приступила к выполнению первого пятилетнего плана. Что придумало государство? Оно стало убеждать, что мясо вредно и что нужно искать новые продукты, которые решат все сложности с обеспечением населения продуктами питания.

«Жить стало лучше, жить стало веселее»

На первом месте оказалась соя. Как кукуруза в хрущевские времена, соя в 30-е годы должна была стать гаран­том вкуса и всеобщей сытости. О ней склады­вались песни, где обещали, что соя спасет всех от временных трудностей. Кроме сои рекламиро­вались кролики, а также мясо тюленей и дельфинов. Если сопоставить это с экспери­ментами хрущевского периода, то такими паллиати­вами вместе с кукурузой будут кит, хек, нототения и прочие неизвестные до того времени виды рыбы. Для того чтобы приобщить население к новым продуктам, стали устраивать конкурсы на лучшее блюдо из них. Также настоятельно рекомендовалось вводить в общественную и домашнюю кухню другие новые культуры, например физалис или корни одуванчика.

Результаты, надо сказать, были скромными, и вылилось это во введение карточек и рыбного дня в меню столо­вых. Эта мера, которая была предложе­на в 1932 году, не имела успеха, но спустя 40 с лишним лет, в 1976-м, по тем же самым причинам рыбный день будет введен вновь. Им станет четверг, потому что рыбный день — это постный день и в христианском календаре постными днями были среда и пятница, а четверг должен был показать, что ничего общего с христиан­скими традициями в этом рыбном дне нет.

Кроме уже предложенных мер приходилось прибегать и к дифферен­ци­ро­ванной системе общественного питания. В большинстве учреж­дений со времен первой пятилетки (1928–1932) появились закрытые столовые. Они были разного качества, но использовались и для стимуляции труда ударников в том числе.

Эти сложности с обеспечением населе­ния продуктами питания не помешали Сталину в ноябре 1935 года объявить, что «жить стало лучше, жить стало веселее». Эту мысль в январе 1936 года подхватил нарком пищевой промышленности Анастас Микоян, и в отчетном докладе на заседании второй сессии ЦИК он заявил, что продовольственный вопрос в СССР решен.

Так что с 1935–1936 годов в Советском Союзе восторжествовало изобилие, которое станет главным лозунгом этого времени. Этот лозунг будет реализовы­ваться в самых разных сферах, прежде всего в знаменитой «Книге о вкусной и здоровой пище», к которой я вернусь. Но гораздо менее было известно то, что в том же 1939 году после большого перерыва были изданы кулинарные рецепты Елены Молоховец — книга, которая в 20-е годы считалась главным врагом советской идеологии и о которой один из авторов писал:

«Каждая щука была нафарширована в ней откровенно черносотенными идейками, борщ заправлен мелко нарубленными монархическими сентенциями, пельмени начинены благочестием, подлый мещанский душок сквозил в аромате изысканных кушаний».

Все то, что в 1929 году было осуждено, в 1939-м вполне приветствовалось. «Изобилием» назвали спектакль, показанный театральным коллективом одного из предприятий пищевой промышлен­ности на сцене дома культуры. Главными героями пьесы стали сосиски и колбасы — одни из главных детищ наркома Микояна, и каждый персонаж рассказывал о своих необыкновенных достоинствах.

Благосостояние, сытость, изобилие

Главным памятником изобилию стала «Книга о вкусной и здоровой пище». Эта книга — невероятная смесь буржуазных, дореволюцион­ных представлений об эстетике еды с пролетар­ским стремлением к плотной, тяжеловесной пище. Такое оригинальное сочетание и делает книгу любопытным предметом для исследования. В первом издании 1939 года — а переизданий будет множество — авторы постоянно ссылаются на положительный пример американцев и цитируют те продукты, которые характерны для американской кухни: кетчуп, филе, виски. Книга снова и снова объявляет, что советская пищевая индустрия полностью удовлетворяет растущий спрос народа на пищевой продукт, и, что интересно, пропагандирует новую советскую кухню, которая является суммой разных национальных кухонь народов СССР.

В качестве главного знака изобилия и роскошной жизни советская власть считала необходимым предъявлять народу колбасы, которые занимали особое место, а также разнообразную кондитер­скую продукцию. Советская власть сделала символом праздника шоколад, но главной страстью наркома Микояна было мороженое. Сталин даже как-то сказал: «Ты, Анастас Иванович, такой человек, которому не так коммунизм важен, как решение проблемы изготовления хорошего мороженого», — и Микоян никак не отрицал этого замечания.

Другим знаком благосостояния, сытости, изобилия и, можно даже сказать, гламура стало шампанское. «Советское шампанское», которое начали производить в 1937 году, — это знаковый продукт, потому что он позволяет затронуть очень болезненную тему отношения власти к алкоголю.

В России сухой закон был введен в 1914 году, с первых месяцев войны. Спустя 10 лет руководители советского государства решились на его отмену. В этот момент председателем Совнаркома был Алексей Рыков, и в его честь первая водка в народе получила название «рыковка». Любопытно, что появление водки в продаже не означало прекращения антиалко­гольной борьбы. Общества по борьбе с алкого­лизмом действовали повсеместно, но в начале 1930-х годов, с изменением идеологи­ческих ориентиров, а также экономи­ческих приорите­тов, руководство сочло, что эта антиалкогольная борьба неактуальна, и в 1932 году деятельность таких обществ прекращается.

С середины 1930-х годов потребление алкоголя воспринимается как норма, а абстиненция или, наоборот, алкоголизм — отклонения от нормы. Политика умеренного потребления алкоголя будет продолжаться. В 1948 году, уже после окончания войны, будет принято достаточно жесткое антисамогон­ное законода­тельство — и параллельно будут повсеместно снижаться цены на винно-водочные изделия. А после смерти Сталина и прихода к власти Хрущева будет возобновлена борьба с пьянством. В советской истории эта кампания проходит волнами. В 1958 году она начинается, потом постепенно сходит на нет. Новая волна антиалкогольной борьбы будет в 1972 году при Брежневе, потом при Горбачеве — в 1985-м. Но одновременно населению каждый раз предлагается более «культурный» напиток, менее крепкий, например пиво, которое уже в хрущевские времена продают в автоматизи­рован­ных пивных или в пивбарах — счита­лось, что так найдут замену водке.

Времени у нас не так много, и мы не можем уделить внимание всем инициативам в организации обществен­ного питания, исходившим сверху. К тому же все зависело от идеологической борьбы и ее накала, который никак не спадал. Например, идея превратить все ранее закрытые столовые в доступные заведения вроде ресторанов, которая пропагандиро­валась в 1935 году, через пару лет станет крамольной, и в 1937 году тех, кто отстаивал эту идею коммерциа­лизации предприятий общественного питания, объявят вредителями.

Дефицитные продукты и система блата

Главной целью советской власти было показать, что ее политика снабжения населения приносит зримые плоды. Вот интересное свидетельство Ильи Глазунова. В середине 1950-х годов в ленинградской Академии художеств дипломникам и студентам предлагали возможные сюжеты будущих картин, которые им предстояло поставить. Эти сюжеты охватывали самые разные стороны жизни. Например, была тема «Прибавил в весе». Имеется в виду человек, вернувшийся из санатория после отдыха, который, взвесившись на весах, обнаружил, что прибавил в весе — к великой радости окружаю­щих. В фильме «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» товарищ Дынин, директор пионер­лагеря, занимается тем, что подсчитывает привес пионеров и пионерского отряда в целом. Физические показатели и были главными критериями, на которые ориентировались начальники разных эшелонов.

Несмотря на то что в стране было объявлено изобилие, это никоим образом не соответствовало действи­тельности, и система закрытых магазинов, закрытых распределителей, которая сложилась в 1920-е годы, в самых разных видах просуществовала до конца советской власти. Одним из способов обеспечить разные категории населения необходимыми продуктами питания были так называемые заказы, которые в брежневское время, время застоя, охватили большую часть предприятий. Это был легальный способ найти необходимые продукты — а была масса стратегий добычи дефицитных продуктов, в список которых входило большинство товаров.

Все это отражено в творчестве сати­риков: например, Михаила Жванецкого и его знаменитом тексте «Дефицит».

«Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит! Слушай, ни у кого нет — у меня есть! Ты попробовал — речи лишился! Вкус специфический! Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди».

Система блата была одной из основных стратегий выживания советского народа. Другой стратегией было накапливание, о котором я говорила в преды­дущей лекции: женщины копили продукты, чтобы затем подать их на празд­нич­ный стол или продать. Так и советский народ в течение долгих месяцев, а иногда лет копил необходи­мые для изготовления праздничного салата оливье майонез, маринованные импортные огурцы и зеленый горошек.


Кончилось это так, как и должно было кончиться, а именно отказом от идео­логии и возвратом к частному сектору

Кончилось это так, как и должно было кончиться, а именно отказом от идео­логии и возвратом к частному сектору, который вновь стал возникать во время перестройки. Первые кооперативные кафе стали витриной забытого капита­лизма. Моментом, который символизи­ровал закат всего советского экспери­мента, была самая знаменитая очередь советского времени — очередь в первый «Макдоналдс», открывшийся на Пуш­кинской площади в 1990 году. 

Следите за нашими новостями в Telegram

Комментарии (0)

Авторизуйтесь

чтобы оставить комментарий.

Ваш город
Челябинск?
Выберите проект: