«Петербург помнит блокаду и теракт, должен помнить и подвиг врачей»: как появилась «Стена Памяти» медиков, погибших от COVID-19

В конце апреля в Петербурге, прямо напротив комитета по здравоохранению, появилась «Стена Памяти» — портреты медиков, умерших во время эпидемии COVID-19. Создательница стихийного мемориала и исполнительный директор НКО по профилактике ВИЧ-инфекции Ирина Маслова рассказала «Собака.ru», почему городу необходимо сохранить память о погибших врачах.

Все началось с того, что я увидела «Список памяти»: его создала группа анонимных врачей для того, чтобы их погибшие во время эпидемии коллеги не были забыты. Есть всего два критерия для включения в этот список. Первый — человек являлся медработником. Второй — он умер в период эпидемии от причин, так или иначе связанных с COVID-19. Я по очереди выписывала из «Списка памяти» имена медиков из Петербурга и Ленобласти. Уже тогда это был каждый третий из общероссийского списка — 9 человек из 27 погибших (по данным на 27 апреля — прим. Ред.). У меня не было сомнений — петербуржцы должны знать о том, что происходит. На основе этого «Списка памяти» была создана «Стена Памяти».


Создатели «Списка памяти» отмечают: «Наша задача — сохранить память о погибших коллегах, а не вести правильную статистику. Правильную статистику ведут официальные лица, они могут делить умерших на правильных и неправильных, с положительным анализом или отрицательным, больных и здоровых, поздно обратившихся и вовремя обратившихся, нарушавших режим и сидевших дома. Судить, кто до заражения был так болен, что не достоин включения в список, мы не будем. Делить на погибших на фронте и умерших в тылу, тоже не будем». 

Мемориал находится на Малой Садовой, прямо напротив комитета по здравоохранению, но то, что я делаю — это не политическая акция. Стена памяти нужна не мертвым, она нужна не в качестве вызова чиновникам — она нужна жителям Петербурга. Город помнит, что такое блокада, теракт в метро 2017 года. И то, что сейчас идет настоящая война и люди гибнут — это город тоже должен помнить.


 Рано или поздно петербуржцы начнут гулять по привычным маршрутам и смогут почтить память погибших врачей и медсестер в самом центре города.

Когда я устанавливала первые портреты медиков, поблизости находились полицейские. Они не пытались мне воспрепятствовать, лишь сфотографировали мемориал. Где-то даже появилась новость на эту тему. Вообще уже в первые сутки журналисты сделали более 120 публикаций о «Стене Памяти», о мемориале рассказали даже на государственном федеральном канале. Думаю, после такого никому бы в голову не пришлось снимать портреты — «Стена Памяти» все эти недели остается нетронутой. 

Число погибших медиков из Петербурга растет — на сегодняшний день на мемориале уже двадцать портретов. По всей видимости, в ближайшее время прибавится как минимум один — сейчас мы проверяем информацию о смерти медсестры, работавшей в клинической больнице «РЖД-медицина», имя которой остается по-прежнему неизвестным. Фото врачей нахожу самостоятельно — изучаю открытые источники, иногда обращаюсь за помощью к коллегам медиков, есть несколько инициативных граждан, которые помогают искать имена, возраст, портреты. Если фотографии не найти — на ее месте появляется изображение ангела. Если же близкие люди медработника по каким-то причинам не хотят, чтобы фото было на мемориале — конечно же, его там не будет. Пока ни одного такого обращения ко мне не поступало.


Хочу, чтобы к «Стене Памяти» пришел Александр Беглов с цветами и карандашом, чтобы записать имена медиков. 

Один портрет на «Стену Памяти» повесил внук — это портрет погибшей Антонины Ильиничны Антоновой. Вы не найдете ее имени ни в статистике комитета по здравоохранению, ни даже в «Списке памяти» — она была не врачом, а уборщицей технических помещений. В свои 84 года Антонина Ильинична продолжала работать на Центральной подстанции скорой медицинской помощи, где случилась массовая вспышка COVID-19. Умерла 4 мая, а на следующее утро ее внук привез на Малую Садовую портрет бабушки. У Антонины Ильиничны остался пожилой муж, и я убеждена — ее семье положена выплата, хоть врачом она и не являлась. А позвонить ее родственникам и извиниться за произошедшее, за то, что она, будучи в группе риска, оказалась никак не защищена от инфекции, должен никто иной, как губернатор Петербурга. Также я убеждена в том, что Александру Беглову стоит прийти с охапкой цветов к «Стене памяти», почтить память медиков, записать их имена, места работы, их возраст. Я, кстати, уже обратилась с таким предложением на его официальную страницу «ВКонтакте», но ответа не получила. 


Смольный пообещал родственникам погибших от COVID-19 врачей выплаты в размере 1 млн рублей, а федеральные власти — 2,7 млн рублей. Однако эти выплаты не автоматические — по каждому случаю смерти будет проводиться расследование и уже на его основании решаться вопрос о выплате. Медики были возмущены тем, что Смольный предлагал в каждом случае оценивать вину врача — не собственная ли небрежность привела его к заражению и смерти? 14 мая стало известно, что критерий оценки вины зараженных врачей все же отменили. 

Петербуржцы ежедневно приносят цветы к «Стене Памяти», в первый же день он оказался увешан медицинскими масками — мемориал живет своей жизнью. Если первые фотографии я распечатывала на обычном принтере из офиса нашей некоммерческой организации Пи-5, то сейчас заменила их на более качественные, которые мне печатают в дружественной типографии — портреты медиков не должны быть испорчены петербургскими дождями и перепадами температур.

Я уверена: либо такая мемориальная доска, либо вовсе полноценный памятник погибшим медикам на этом месте должны быть. Нравится это кому-то или не нравится, но мы не должны забывать о том, что произошло. И хочу сказать спасибо всем неравнодушным — журналистам, депутатам, жителям города — за то, что помните наших с вами врачей. 

Катерина Резникова,
Комментарии

Наши проекты