18+
  • Развлечения
  • Искусство
  • арт-дроп2024
  • Коллекционировать искусство
  • Ярмарка искусства 1703
Искусство

Марина Гисич: «Попасть ко мне в галерею непросто, юные художники для меня табу»

Год основания Marina Gisich Gallery можем считать точкой отсчета появления арт-рынка в Петербурге. Прошло 24 года, и одна из самых успешных (если не самая!) галерей в России представляет таких звездных художников, как Виталий Пушницкий, Александр Цикаришвили, Петр Белый, Керим Рагимов. А на 20-летие Марина Гисич открыла новую экспериментальную площадку Marina Gisich Projects, где уже показали коллаборацию с центром Art & Science ИТМО, стрит-артистов из студии 10.203 и многообещающего нижегородца Никиту Пирумова из студии «Тихая».

Анна Авилова

Как продавать искусство музеям и чего ждать от Marina Gisich Projects?

Самый главный вопрос в российском арт-мире: как вписать современное искусство в историю и сохранить его для последующих поколений, когда музейные закупочные комиссии не располагают достаточным бюджетом и ресурсом?

Вопрос институциональных закупок — ключевой для современной истории искусства, вы правы. Поддержки государства не хватает, а закупочные комиссии не имеют достаточных ресурсов. Работы художников нашей галереи есть, например, в коллекции Русского музея. Но это не музей приобрел их в свое собрание  — работы передавали в дар коллекционеры и сами художники. Однако я убеждена, что за искусство нужно платить, даже музеям! Я постоянно об этом говорю, и с Пушкинским музеем прямо сейчас мы проходим процесс передачи видеоработ нашей любимой междисциплинарной художницы Тани Ахметгалиевой (осенью готовим в галерее ее новый живописный проект!). Это прецедент — закупочная комиссия выступила с инициативой приобретения современного автора в коллекцию музея. 

Еще я придумала такую схему: предлагаю коллекционеру купить «полторы» работы. За первую он платит 100 %, а за вторую — только 50 % и передает работу в дар, становясь при этом патроном музея. Все остаются в выигрыше: музей приобретает попечителя на долгие годы, а художник — музейный провенанс. Галерея не получает дивидендов со второй продажи, вся сумма уходит художнику. Но нам важно поддерживать наших авторов и коллекционеров. Это все возможно, когда сама институция заинтересована в приобретении работы в коллекцию.

Весь тираж «Лайфбоксов» Марины Алексеевой на стенде Marina Gisich Gallery на мадридской ярмарке ARCO 2012 был распродан за час!

Весь тираж «Лайфбоксов» Марины Алексеевой на стенде Marina Gisich Gallery на мадридской ярмарке ARCO 2012 был распродан за час!

Вы запустили новое пространство для экспериментов (в том числе некоммерческих!) Marina Gisich Projects, и в феврале там прошла выставка нижегородца Никиты Пирумова. Ему всего 21 год, а он уже в вашем пуле. Как молодому художнику найти подход к Марине Гисич?

То, что Пирумову 21 год, я узнала только после открытия выставки в Marina Gisich Projects, и это редчайшее исключение. Мы познакомились в Нижнем Новгороде на ярмарке «Контур», и Никита мне сразу очень понравился: такой вдумчивый, живой, впитывающий и с «жадным» глазом — у него свой художественный метод, он переносит ощущения от думскроллинга в свою живопись.

А попасть ко мне в галерею непросто, юные художники для меня табу. Что им нужно от Марины Гисич, мне понятно, но могу ли я быть уверена, что они не уйдут из искусства спустя пару лет? Это большие риски, а ресурсы галереи не безграничны. Если у художника за плечами семь-десять лет работы, сложились программа и философия — нам есть о чем поговорить. При этом я понимаю, что подрастают галереи, которые в силу молодости и дерзости будут показывать все самое новое и экспериментальное — я приняла вызов коллег и три года назад, как раз к 20-летию моей галереи, создала платформу Marina Gisich Projects, о которой вы говорите. Ее задача — оставаться в актуальном контексте и показывать междисциплинарные проекты на стыке разных медиа.

Моя позиция — всегда идти навстречу коллекционеру и его желанию обладать искусством, при необходимости я всегда готова оформить беспроцентную рассрочку на работу.

Вы подписываете эксклюзивные договоры с художниками? Как у людей искусства дела с юридической грамотностью?

Слово «эксклюзив» мы не употребляем, все свободны. Но договоры мы подписываем, как правило, на три года. В пуле моей галереи сегодня 35 художников, и за все время работы только два художника по обоюдному согласию вышли из состава. Кто в России может предложить условия лучше, чем галерея Марины Гисич? Есть несколько моих коллег, но нас не так много.

Как регулировать цены и выстраивать профессиональные отношения с конкурентами?

Как вы назначаете и регулируете цены на работы молодых авторов?

Первая выставка в галерее — всегда максимальный минимум в цене. Например, приходит ко мне молодой художник Никита Пирумов с очень классными живописными работами. Его искусство могло бы стоить у меня от 150 000 до 250 000 рублей — стартовая цена для молодого художника в хорошей галерее. Но в мастерской холсты у него стоили по 60 000, и на первом проекте я поставлю их по 100 000 рублей. Так я начинаю выращивать художника, показывать на выставках и ярмарках, печатать в каталогах, продавать в частные и институциональные коллекции. Я советую коллекционерам не раздумывать, если работа нравится — цены быстро растут.

С ключевыми художниками галереи, как, например, с Виталием Пушницким, ситуация иная. Уже шесть лет мы не меняем цену в 36 000 евро на его большие живописные холсты— я считаю, что это корректная цена, у меня в ней проданы все работы. Если я поднимаю планку, то должна быть уверена, как в большом спорте, что смогу ее осилить. Сейчас мы с коллегами обсуждаем возможность роста цен на работы Пушницкого, как правило, это 10 %.

Моя позиция — всегда идти навстречу коллекционеру и его желанию обладать искусством, при необходимости я всегда готова оформить беспроцентную рассрочку на работу.

Могут ли российские современные художники перейти рубеж в 100 000 евро, что является средним показателем для мировых имен арт-истеблишмента?

Конечно, когда рынок будет хотеть российского художника. Сейчас 50 000–60 000 евро — это, наверное, максимум. У меня появилось ощущение, что мы наконец стабилизировались и идем не вверх, а в горизонталь: укрепляемся в регионах, появляется больше осознанных коллекционеров. Это медленный прирост, но он даст свои результаты.

Стенд Marina Gisich Gallery на ярмарке Cosmoscow в 2014 году с инсталляцией Тани Ахметгалиевой — теперь работы можно увидеть в коллекции фонда

Стенд Marina Gisich Gallery на ярмарке Cosmoscow в 2014 году с инсталляцией Тани Ахметгалиевой — теперь работы можно увидеть в коллекции фонда «Екатерина»

Что в вашем выставочном плане на 2024 год?

В Marina Gisich Gallery летом покажем новый живописный проект Андрея Рудьева, куратором выступит Александр Цикаришвили — и вслед за кураторским пройдет и персональный проект Цикаришвили: впервые покажем поэтичную графику и живописные холсты. Осенью — новый долгожданный проект Тани Ахметгалиевой: будет и живопись, и видеоэксперименты, продолжающие серию шизомесс, которые Таня делала для Дома Радио совместно c Виктором Мазиным и Saraf (Серафимой Окуневой). В декабрьскую хандру зайдем с первым сольным проектом Сергея Денисова (сезонные инсталляции с цветами и травами вперемежку с живописными работами). Еще в Петербурге мы осваиваем новые площадки — в мае в Екатерининском собрании покажем проект Ивана Карпова и Аси Феоктистовой, переосмысляющий историю главного здания «Петербург-концерта» и в прошлом культурного центра Петербурга конца XIX — начала XX века (где проходили первые репетиции «Русских сезонов» Сергея Дягилева, спектакли театра «Кривое зеркало»!). А в холле гостиницы «Европейская» в рамках фестиваля Pianissimo откроем звуковую инсталляцию под кураторством композитора Владимира Раннева. Из безумных планов — мои дочери пришли ко мне с идеей своего бизнеса, и я предложила им открыть кофейню в пространстве Marina Gisich Projects. Посмотрим, что из этого получится!

В Москве в сентябре параллельно с ярмаркой Cosmoscow сделаем большую ретроспективу Кирилла Челушкина в фонде культуры «Екатерина». Моя задача — показать не новые работы, хотя это и очень соблазнительно, а те, что перешли в частные коллекции за последние двадцать лет, — самое желанное и недоступное для зрителя. Из международных планов — сегодня меня очень интригует Индия. В этом году по приглашению моих коллекционеров Андрея и Екатерины Теребениных — они большие знатоки индийского искусства — я ездила на Art Delhi, а в следующем году хочу принять участие в кросс-поездках российских и индийских коллекционеров. Мне интересно было бы представлять индийское искусство в России, но не со стороны художников, а со стороны галерей. У меня был подобный опыт с финской галереей Forsblom, мы представляли их пул художников на базе нашей. Профессиональные отношения нужно выстраивать со своими конкурентами — это главный закон бизнеса.

Анна Авилова

Зачем сохранять память о неизвестных художниках и как все начиналось?

В марте вы показали ретроспективу одного из пионеров знаменитого сквота на «Пушкинской, 10», основателя института для молодых художников «Арт-Полигон» Юрия Никифорова, ушедшего из жизни в 2016 году. Ваш новый проект из области rediscovery (переоткрытие) — это желание «додать» художнику недополученную славу?

Когда ты бросаешь камень в воду, волна идет сначала вперед, потом вправо и влево, а затем всегда назад. Обернувшись, ты увидишь путь к сегодняшнему дню. Мы так быстро фокусируемся на новых горизонтах, что из прошлого нам остаются крупицы. Особенно в нашей стране, где всегда было мало галерей, по­этому возможностей «прорасти» у художника почти не было. Год назад я предложила петербургским коллегам из Anna Nova, MYTH, NameGallery и DiDi совместно запустить программу, посвященную памяти неизвестных авторов. Каждая галерея выбирает по три художника, работы которых показывает. Возможно, они и не войдут в пул, но 15 достойных авторов получат шанс быть увиденными. Я не теряю надежду, что проект состоится. Пока мы не стали ждать коллег и сделали ретроспективу Юрия Никифорова. У него остались прекраснейшие работы, ведь ни одна галерея в России не работала с направлением «русское бедное». Мне захотелось окунуться в то время, заново открыть Никифорова, услышать музыку, которая играла у него на кухне, подслушать, о чем они спорили, что любили. Следом я мечтаю показать фактурную живопись (почти барельефы) Валерия Лукки и вдумчивые фигуративные холсты, выполненные небольшими гладкими мазками, Владимира Загорова — я когда-то их продавала, но как галерист ничего не сделала для их карьеры. Сегодня я могу их показать накопленной базе критиков и коллекционеров со всем своим опытом — социальными сетями, viewing rooms — просмотровыми онлайн-комнатами, рассылками и прочими инструментами продаж. С первого дня галереи я всегда играла вдолгую, мне неинтересен подход «бери и беги».

Год назад я предложила петербургским коллегам из Anna Nova, MYTH, NameGallery и DiDi совместно запустить программу, посвященную памяти неизвестных авторов. 

«Галерея Марины Гисич» открылась 23 года назад выставкой в Париже, а позже разместилась на втором этаже жилого дома с видом на Фонтанку. Как профессиональная художественная гимнастка влюбилась в современное искусство?

Достаточно случайно. Любопытство затащило меня в арт-среду, а будучи профессиональным спортсменом, я уже не могла остановиться — засунула нос, потом голову и себя целиком. В 1994 году мы познакомились с моим будущим супругом, он француз, и для него жить с искусством было естественным. Благодаря его интересу у меня появилась счастливая возможность «насматривать»: я много путешествовала, ходила по музеям. Сама себе завидую — в 24 года с чистого листа, не «вакцинированная» ничем, я попала в болезнь «современное искусство». Мне как будто выдали книгу Шекспира, а я только родилась и не понимала ни единой буквы. Тогда я и не думала, что открою галерею. Мы стали обустраивать нашу первую квартиру в Петербурге, встал вопрос — что в ней будет? Мой муж тогда сказал, что если ты живешь в Петербурге, то и искусство должно отражать среду вокруг, а не быть привезенным из Женевы или Парижа. И я отправилась на поиски, совершенно ничего в этом не понимая. Должна признать, мои первые опыты были не­удачными. Я купила много работ в голубой и желтой гамме у жены одного художника — дилера, современным языком. Через месяц осознала, что выбросила 7–10 тысяч долларов (большие деньги по тем временам), и пошла по мастерским — к фотографу Жене Мохореву, коренному петербуржцу, так тонко запечатлевшему юных жителей Петербурга, в мастерскую к Саше Китаеву — фотографии из его афонского цикла выставлялись по всему миру, и к автору метода «перекомпозиции» и легендарных текстильных коллажей — ключевой фигуре ленинградского андеграунда 1980-х, Тимуру Новикову на Литейный проспект.

Лучший стенд на ярмарке Cosmoscow в 2022 году — у Marina Gisich Gallery!

Лучший стенд на ярмарке Cosmoscow в 2022 году — у Marina Gisich Gallery!

Тимур Новиков не стал «вашим» художником?

Я его не почувствовала, как будто бы не поверила. Чересчур много любви: весь Петербург любит, весь мир любит. Мне, неопытной девушке, виделось, что есть еще много авторов, достойных внимания. Я приобрела тогда четыре графики Тимура, которые до сих пор в моей коллекции. Возможно, упустила что-то, не купив текстильные коллажи. Но с того момента я поняла: чтобы художник попал ко мне в галерею, у меня должна возникнуть сильная личная симпатия.

И вот вы уже стоите на вернисаже своей первой выставки в Париже.

Да, мы открылись работами петербургских художников: Глеба Богомолова, Валерия Лукки и Саши Герасимова. Для меня была невероятно важна поддержка великого искусствоведа, автора таких важнейших книг, как «Модернизм: искусство первой половины XX века» и «Импрессионизм. Основоположники и последователи», сотрудника отдела новейших течений Русского музея — Михаила Юрьевича Германа. Он любезно принял мое приглашение и написал вступительную статью к проекту. Но в то же время тогда на открытии в Париже я не до конца понимала, что происходит. По моим ощущениям проект был полностью провальный, но тем не менее было много прессы, гостей и коллекционеров. Главное, я профессионально не была готова к такой вершине, несмотря на то что, будучи совсем молодой девушкой, смогла привезти русское искусство в Париж, что было достижением в те годы. Я как будто вышла на сцену Мариинского театра, забыв 15 лет отучиться в Вагановском училище. Вернувшись в Петербург, я пришла к Михаилу Юрьевичу и попросила со мной позаниматься историей искусства. Насколько я знаю, он не брал учеников, но почему-то сделал исключение, поверил в меня. Он заложил те схемы и этические нормы, на которые я опираюсь до сих пор. Такое же сильное влияние на меня оказали Глеб Богомолов и его супруга Татьяна. Это мои учителя и наставники. Я благодарна им за то, кем я стала в профессии. Спустя три года после парижской выставки я открыла Marina Gisich Gallery в Петербурге.

Объективно, у вас одни из лучших финансовых показателей в галерейном бизнесе России. В чем секрет?

Я придерживаюсь принципа long term business, то есть выстраиваю долгосрочные отношения, ценю ответственность, порядочность и профессионализм. И правило бумеранга никто не отменял, как ты — так и тебе. Энергии удваиваются. Мне доверяют за профессиональный подход, а главное, я очень это все люблю.

Новые коллекционеры и новые ярмарки — какие тенденции в российском арт-мире?

На 20-летие галереи вы выпустили книгу в семьсот с лишним страниц «Быть с искусством» — про ваших коллекционеров, среди которых Сергей Лимонов, Марина Руднева, Софья Троценко, Дмитрий Володин, Алла и Виктор Лощенко, Геннадий Миргородский. Как за это время изменилась среда?

Я бы разделила понятия «собиратель» и «коллекционер». Коллекционер, в моем представлении, умеет самому себе задавать вопросы, понимает, что у него есть социальная ответственность — заниматься поддержкой культурного кода страны. Собиратель — более эгоистичная, но необходимая ступень в этой иерархии. В книге более 50 интервью — от самого первого коллекционера галереи, моего друга Тиграна Айвазяна, до таких патриархов коллекционирования, как Екатерина и Владимир Семенихины. Я вижу тенденцию: все больше молодых людей 30–35 лет готовы к тому, чтобы жить с современным искусством. Они ходят на выставки, ездят на биеннале и международные ярмарки по всему миру — это все не случайные люди. И я внимательно всматриваюсь в пул своих художников, пытаясь понять, кто попадет к ним в коллекции.

В книге-исследовании «Быть с искусством», выпущенной к 20-летию галереи (736 страниц!), рассказаны истории любви к искусству 56 коллекционеров галереи

В книге-исследовании «Быть с искусством», выпущенной к 20-летию галереи (736 страниц!), рассказаны истории любви к искусству 56 коллекционеров галереи

В книге-исследовании «Быть с искусством», выпущенной к 20-летию галереи (736 страниц!), рассказаны истории любви к искусству 56 коллекционеров галереи

В книге-исследовании «Быть с искусством», выпущенной к 20-летию галереи (736 страниц!), рассказаны истории любви к искусству 56 коллекционеров галереи

Сегодня мы видим бум новых ярмарок современного искусства в России: третий год в Петербурге проходит 1703, в Нижнем Новгороде набирает обороты «Контур», в Москве — Catalog от Ассоциации галерей. Откуда такой интерес?

Мы видим запрос на развитие регионов — крайне живая арт-среда в Нижнем Новгороде, в Екатеринбурге, Перми, Казани, Воронеже, Красноярске, Самаре. Марина Лошак, куратор и коллекционер, совместно с коллекционером Екатериной Лапшиной, директором музея «Гараж» Антоном Беловым, искусствоведом Михаилом Каменским и коллекционером Антоном Козловым организовали фонд «Новые коллекционеры», — и это важная инициатива: работы из частных коллекций будут на время передаваться в постоянные экспозиции региональных музеев. Первый проект фонда — Биеннале частных коллекций — этой осенью пройдет в Нижнем Новгороде. Если бы я сейчас была 25-летней девушкой, то по­ехала бы открывать галерею именно в Нижний. Я влюблена в этот город, и важное преимущество — у них есть городская поддержка на всех уровнях. Выставки проходят в нижегородском «Арсенале» (Волго-Вятский филиал Пушкинского музея), в концертно-выставочном центре «Пакгаузы» в красивейших конструкциях XIX века, в центре современного искусства «Терминал А». Прекрасные проекты в Futuro Gallery, галерее «9Б», в студии «Тихая». Не хватает только профессиональных рыночных отношений.

Если бы я сейчас была 25-летней девушкой, то по­ехала бы открывать галерею именно в Нижний. Я влюблена в этот город, и важное преимущество — у них есть городская поддержка на всех уровнях.

Вот как я это вижу: мы с коллегами — Володей Овчаренко (Ovcharenko), Сережей Поповым (­pop/off/art) — открываем в Нижнем свои филиалы, начинаем работать с локальными художниками, показываем пул своих авторов, при­возим на проекты коллекционеров из Москвы и Петербурга — и лет через пять будет создана рыночная среда. Пока же на территории центра современного искусства «Терминал А» открылось несколько мастерских для художников, и мы оплатили одну на год вперед, где в первый год будет работать нижегородский художник Никита Пирумов. Я не хотела бы, чтобы он уезжал из Нижнего, ему важно «прорасти» на своей земле. Надеюсь, мои коллеги-галеристы поддержат нашу инициативу и арендуют другие мастерские для своих художников.

Вы часто говорите о желании уделять больше внимания своему дому и хотите обустроить двор-колодец во дворе вашей галереи на набережной Фонтанки — что это будет?

У нас есть небольшой двор-колодец — это наше сердце! И моя мечта — сделать его эпицентром жизни дома. Устраивать лекции, события, выставлять объекты во дворе — и только для наших соседей! Мне очень важен диалог с людьми, которые нас окружают. Для этого нужно только время, я должна замедлиться, отказаться от каких-то проектов и найти в себе силы, но я обязательно это осуществлю.

Интервью: Елена Юшина

Все статьи арт-дропа «Собака.ru» «Коллекционировать искусство» читайте здесь.

Теги:
арт-дроп2024, Коллекционировать искусство, Ярмарка искусства 1703

Комментарии (0)

Купить журнал:

Выберите проект: