• Развлечения
  • Искусство
Искусство

Как связаны «Митьки», Гете и Дэвид Боуи? Рассказывает профессор-славист

Известный славист и профессор компаративистики и русистики в Университете Хофстра Александар Михаилович впервые узнал об арт-группе «Митьки», купив пиратскую аудиокассету с их первым музыкальным альбомом на Киевском вокзале в Москве в конце 1990-х. Эта случайность привела к впечатляющему научному исследованию «"Митьки" и искусство постмодернистского протеста в России», которое он готовил почти 10 лет. «Собака.ru» публикует отрывок из книги о том, почему художники арт-объединения всегда испытывали пиетет перед морской тематикой и причем тут гендер, Гете и Дэвид Боуи.

Несмотря на советское нонконформистское происхождение «Митьков», многие их произведения отмечены видимой ностальгией по прежней роли Санкт-Петербурга, выступавшего символом имперской власти. Псевдовоенный уклон «митьковской» субкультуры накладывает отпечаток на значительную часть литературной и художественной продукции участников движения, особенно ярко проявляясь в преобладании синего и белого в их картинах (нередко построенных на чередовании полос, напоминающем символику флота) и в провозглашении организованной солидарности перед лицом личных проблем и невзгод, таких как социальная изоляция и алкоголизм. Их интерпретации старых советских и дореволюционных песен, в которых поется о военно-морской мощи петровского города на Неве, выступают ироническим противовесом завороженности художников мифологизированным образом дерзкого бандита Фокса из телесериала «Место встречи изменить нельзя» и неприятию насилия и принуждения, отраженному в нарочито инфантильном искусстве Шагина и в пацифистском слогане «Митьки никого не хотят победить!» (своеобразной отрицательной версии послевоенного советского лозунга). Успешное достижение «Митьками» такого эффекта во многом объясняется превращением самоанализа в предмет творчества. Словно желая подчеркнуть свою петербургскую идентичность, «Митьки» используют эгалитарные (относительно) идеалы российских морских офицерских корпусов, введенные в начале 1720-х годов Петром I с целью проверки антииерархических социальных принципов на жизнеспособность. В тексте знаменитого «Морского устава» Петр подчеркивал важность подотчетности командиров и необходимость общего для офицеров и матросов свода правил. Дальнейшее развитие эти принципы получили в «Кодексе чести офицера флота», разработанном в 1863 году и утверждавшем символическое превосходство простых моряков над офицерами. Кодекс передавал решение многих дисциплинарных вопросов, связанных с отдельными членами экипажа, в ведение коллектива, а не командиров и запрещал матросам доносить друг на друга начальству.

Пожалуй, в советское время восторженная идеализация дореволюционного русского флота была ярче всего выражена Иосифом Бродским в автобиографическом эссе «Полторы комнаты»: «По глубокому моему убеждению, за вычетом литературы двух последних столетий и, возможно, архитектуры своей бывшей столицы, единственное, чем может гордиться Россия, это историей собственного флота. Не из-за эффектных его побед, коих было не так уж много, но ввиду благородства духа, оживлявшего сие предприятие». Далее Бродский (возможно, не без иронии) описывает российский флот как «менее функциональный, скорее декоративный, проникнутый духом открытий, а не завоеваний, склонный скорее к героическому жесту и самопожертвованию, чем к выживанию любой ценой» .

Похожую позицию занимает в своих стихах Шагин, который рассматривает флот как один из немногих оплотов свободы в российской культуре, спасение от надзора и угнетения:

Дайте ходу пароходу,

Подымайте паруса.

До свидания, свобода,

Здравствуй, Родина моя…

В данном случае восторг, внушаемый автору моряцкой жизнью, сочетается с неожиданным отсутствием энтузиазма при мысли о возвращении в Россию. В целом морской мотив в творчестве «Митьков» скорее приглушает, нежели усиливает традиционные представления о русском патриотизме. «Дух открытий» связан скорее с собственной не до конца исследованной личностью, нежели с дальними странами.

Дмитрий Шагин "Матрос Петр Кошка и Федор Зайка спасают матроса Чижика". Фото: творческое объединение Митьки

Подобная горькая парадоксальность, присущая «митьковскому» восприятию самих себя (и российской культуры в целом), становится особенно очевидной тогда, когда текст не сопровождается иллюстрациями, как первое несамиздатское издание «Митьков» Шинкарева, опубликованное в 1990 году. В части под названием «Об эпическом у митьков» шинкаревский повествователь рассказывает анекдот, который, по его словам, опровергает мнение Гете о несовместимости эпического и комического. Но что могло бы послужить связующим звеном между эпическим и комическим? Действие разворачивается в открытом море. С корабля в воду упала женщина. «Женщина за бортом!» — кричит капитан. Американец прыгает вниз, чтобы спасти ее, но тонет, не доплыв до утопающей десяти метров своим «международным брассом». Прыгает француз. Не доплыв пяти метров «международным баттерфляем», тонет. Тогда из каптерки выходит русский. Правда, он боится воды и вообще не умеет плавать, однако все равно «прыгает в воду и… сразу тонет». В мультипликационном фильме «Митькимайер» (1993), перекликающемся с творчеством группы «Монти Пайтон» и явившемся плодом тесного сотрудничества петербургской анимационной студии «Троицкий мост» с Ольгой и Александром Флоренскими, «митьковская» субкультура оживает на пленке. За попытками спасения женщины наблюдает простодушный, как Кандид, богатый американец по фамилии Майер, который знакомится с Россией благодаря «Митькам». Майер (чьим прототипом отчасти послужил Джордж фон Ленгерке Майер, американский посол в России в 1905–1907 годах) впервые едет в Россию. Значительный фрагмент фильма, рассказывающий о дополнительных обстоятельствах, необходимых для понимания анекдота, несет на себе отчетливый отпечаток стиля Ольги Флоренской, для которого характерно сочетание «матиссовских» композиций из наслаивающихся друг на друга фигур с фотоколлажами и проплывающими фрагментами текста. Появление в фильме каждого из трех пловцов предваряется монтажной нарезкой из картинок, демонстрирующих стереотипы о соответствующей нации; мелькают лица Авраама Линкольна, мальборовского ковбоя, Сирано де Бержерака, Шарля Азнавура, Николая II и Ленина. Кульминация оборачивается спадом, так как устроенные подобным образом анекдоты рождают у публики ожидание, что эксцентричный, нестандартно мыслящий и живущий русский внезапно преуспеет там, где остальные потерпели неудачу. «Кто этот героический человек?» — спрашивает о русском мистер Майер. «Он настоящий митек!» — отвечают ему. Однако русский (чья экранная внешность срисована с Дмитрия Шагина) тоже терпит поражение, причем с учетом его неумения плавать эта неудача кажется особенно глупой и бессмысленной. «Терпит неудачу» и сам анекдот, оканчивающийся трагедией вместо веселого переворачивания с ног на голову, подобно лимерику без рифмы в последней строфе.

Инстинктивный героизм русского оказывается сильнее чувства самосохранения. Кроме того, русский читатель или зритель заметит явную тематическую перекличку этой истории со знаменитой псевдофольклорной песней «Из-за острова на стрежень», рассказывающей о предводителе крестьянского восстания XVII века Стеньке Разине. В ней поется о том, как Разин плывет на лодке вместе с женой, пленной персидской княжной, и соратни-ками-бунтовщиками. Услышав ропот своих людей: «Нас на бабу променял, / Только ночь с ней провозжался, / Сам наутро бабой стал», — «хмельной» атаман хватает персиянку и бросает ее в реку. Зная этот подтекст, можно лучше понять стремление Шинкарева показать, что на алтарь агрессивной мужественности могут приносить и мужчин, и женщин.

Дмитрий Шагин

Владимир Шинкарев

Шагинская версия шинкаревского анекдота об утопающей была напечатана в буклете к «Митьковским песням» (1997), третьему компакт-диску «Митьков». Шагин придумал другую развязку. Капитан «Митьковского корабля» замечает женщину за бортом: «Кто спасет женщину?»

На палубу тут же выходит Дэвид Бауи, прыгает в оборудованный по последнему слову западной техники катер и плывет спасать тонущую. «Но, не доплыв пяти метров… мотор глохнет, шмудаки перегорают». Вся новомодная техника сломалась! Вдруг из кочегарки выбирается «Митек» в «промасленном бушлатике». «Где сестренка? Кого спасать?» — спрашивает он и с криком «Оппаньки!» бросается в воду. Но мы-то знаем, что «Митек» не умеет плавать! Что с ним будет? Чудесным образом ему удается пробежать по поверхности воды, спасти женщину и взять на буксир «потерпевшего Дэвидушку Бауюшку». Как же он смог пройти по воде? Капитан смахивает слезу, а Бауи бросает свои электронные «шмудаки» в море.

Рассказывая о чудесном спасении женщины и Бауи, Шагин ласково называет рок-звезду уменьшительным именем «Дэвидушка Бауюшка». Ассоциация Боуи, того андрогинного пионера глэм-рока, каким он был на заре своей бурной карьеры, с Западом отражает амбивалентное отношение к смешению гендерных ролей, которое «Митьки» в других своих произведениях обнаруживают у самих себя: теперь «митьковская» комическая неудачливость приписывается персонажу с Запада. На помощь Дэвиду Бауи и тонущей женщине рыцарственно приходит «настоящий» человек, который, будучи мистически связан с морем, выступает в роли Христа, а окружающие изумленно взирают на него, подобно апостолам.

Образ утопающего чрезвычайно важен для автора. В стихотворении «Икарушка» (1984) изображается трагическая фигура «всеми братками забытого» Икарушки, чьи восковые крылья расплавились после побега с Крита вместе с отцом Дедалом, и теперь «одни только белые ножки торчат / из холодной зеленой воды». Как отмечалось в предшествующей главе, Шагин использует здесь как живописные, так и литературные источники: стихотворение представляет собой частичный перевод «Музея изящных искусств» У.Х. Одена, этого экфрастического размышления о знаменитой картине Питера Брейгеля Старшего, которая изображает не замеченное равнодушными землепашцами падение Икара. В 1991 году Шагин создает «лубочный» рисунок «Кораблюшечка» на тот же сюжет, что и картина Брейгеля, однако с той важнейшей разницей, что теперь утопающего заметили и отправили за ним спасательную шлюпку. «Митьки» пытаются достичь равновесия между тяжеловесностью мужского воинственного честолюбия и легкостью женоподобного, изящного денди, воплощая российскую маскулинную модель в образе нового Икара, избегающего трагической участи. Несколько лет спустя эта фигура тонущего мальчика с девическими «белыми ножками» (уже превратившимися в символ «митьковской» неспособности к подвигам, требующим физической силы) трансформировалась в образ тонущей женщины, которую «митьку» в итоге удается спасти, во всяком случае по версии Шагина.

В созерцательное оденовское стихотворение, отчетливо отстраненное по интонации и очищенное от видимого сочувствия, Шагин привносит гомоэротический элемент. В глазах номинального лидера «Митьков» участники движения одновременно женственны и мужественны.

Александр Флоренский. Дэвид Бауи («David Bowie»). 

Для лучшего понимания этической стороны этого анекдота необходимо рассмотреть его стилистические и нарративные особенности. Шинкарев умело использует форму анекдота, чтобы обозначить интерес «Митьков» к созданию гибридных стилей, лишний раз подчеркивая основную черту их эстетики и мировоззрения. В предыдущей главе говорилось, что все шинкаревские тексты о движении (издание «Митьков» 1984–1997 годов вкупе с дополнительными главами, появлявшимися на протяжении 1990-х, а также выпущенный в 2010 году «Конец митьков») можно рассматривать как непрерывное романное повествование или даже Bildungsroman, кульминацией которого становится частичное избавление одного из «митьков», самого Шинкарева, от пагубного пристрастия к алкоголю и искушений тщеславной юности. Однако на онтологическом уровне Шинкарева и «Митьков» прежде всего занимает дихотомия не серьезного и комического, а мужского и женского. В анекдоте о неудавшейся попытке спасения женщины «митьковский» проект идейного самоотречения выражен особенно ярко. Между рыцарским поступком и фактическим самоубийством русского моряка (самой абсолютной формой самоотрицания) существует красноречивая причинно-следственная связь: чтобы спасти женщину, «Митек» должен поступиться своей мужественностью.

Рубрика:
Чтение
Люди:
Дмитрий Шагин

Комментарии (0)

Авторизуйтесь

чтобы оставить комментарий.

Ваш город
Уфа?
Выберите проект: