• Развлечения
  • Театр
  • ТОП 50 2020

Как Евгения Сафонова из Петербурга стала главным режиссером-визионером российского театра

Сафонова первой заговорила об экологических катастрофах со сцены, а ее спектакли «Пиковая дама. Игра» и «Медея» (красивые как технофестиваль «Матрица» Вачовски!) идут на главных площадках города. Евгения — лауреат премии «Собака.ru ТОП 50 Самые знаменитые люди Петербурга» 2020.

  • Евгения сфотографирована у здания Института морской связи на Одоевского — по народной легенде, от этой постройки в стиле позднего модернизма вел тоннель до залива для подводных лодок.


Свой первый спектакль, «Царей» в Александринке, я выпускала, по сути, без всякого бюджета — рассчитывать можно было только на артистов и на текст, а единственный способ, которым можно было работать с пьесой Кортасара, — создать из нее музыку. С тех пор так и повелось: визуальность появится в моих спектаклях гораздо позднее, я очень долго полагалась только на слух. Текст должен быть интонационно и ритмически организован так, чтобы он не звучал бытово, повседневно, — меня в этом смысле никогда не привлекала современная драматургия, вербатимы и прочая «правда жизни». С профессиональным композитором я впервые встретилась на «Аустерлице» — и это был очень важный опыт. Сейчас, когда мы с Владимиром Ранневым работаем над сериалом «Происшествия» для портала БДТ Digital, мы практически не общаемся — у нас установился такой уровень взаимопонимания, что это больше похоже на телепатическую связь. Композиторы вообще лучшие люди на земле — я лишний раз убедилась в этом, когда работала на «Пиковой даме» с Олегом Гудачевым.

«Пиковая дама. Игра» в Театре Ленсовета, на мой взгляд, получилась по-настоящему смешным спектаклем — или по крайней мере глубоко ироничным. Мы здесь шли за Пушкиным — которому, как известно, была присуща острая, ядовитая ирония. После монохромного «Аустерлица» с его минимализмом и статикой мне захотелось как будто вбросить себя в очередную крайность — поработать со стилевой избыточностью, с динамикой, телесностью, гротеском. Мне нужно было «выбить» себя из тех строгих эстетических законов, которые я сама для себя организовала. Поэтому в спектакле так много аллюзий на немой фильм Протазанова, например, на немецкий ­киноэкспрессионизм, на сериал «Поза» о жизни трансгендеров в Нью-Йорке конца 1980‑х, на графику польской художницы Александры Валишевской, и многое другое. Хотя главный герой «Пиковой» — все-таки немецкий режиссер Херберт Фритч. Его спектакли в берлинском Volksbühne — это настоящий взрыв сознания: такой работы с цветом и светом как формообразующим элементом я не видела никогда. Впечатление было настолько мощным, что оно проникло в состав моей крови: от него невозможно было отмахнуться, проигнорировать — его можно было только изжить.

«Думаешь ли ты о зрителе?» — этот вопрос мне постоянно задают актеры, критики, директора театров. И до сих пор я совершенно не понимаю, как на него отвечать. Как я могу спрогнозировать ту или иную реакцию публики? Это странно. Есть материал, идея или произведение, в котором ты пытаешься максимально честно разобраться, пускаясь для этого в долгое и сложное путешествие с неизвестным пунктом назначения. Что было бы, если бы в зале находились авторы текстов — Зебальд с его сложной судьбой или Хайнер Мюллер? Честно говоря, я думаю скорее о них, и это такой диалог. С другой стороны, я человек, воспринимающий мир очень интенсивно, и если спектакль, который мы делаем, не производит должного впечатления прежде всего на меня саму — значит, что-то идет неверно, неточно.


Человек разрушителен и его безалаберность велика.

Самой важной для меня работой по-прежнему остается «Лицо Земли» в ТЮЗе. Чуть больше недели назад в Норильске произошла экологическая катастрофа, масштабы которой мы пока даже не можем осознать, — в очередной раз она напомнила о том, насколько разрушителен человек, насколько велика его безалаберность. Так что этот спектакль, к сожалению, будет оставаться актуальным еще долго. Когда мы над ним работали, я остро почувствовала, насколько мощным ресурсом обладает театр: говорить об экологии, оставаясь на территории художественного, а не публицистического высказывания, непросто — но необходимо. В дни карантина ТЮЗ показал полулюбительскую запись спектакля в своих соцсетях — и за два дня его посмотрели около 7 тысяч человек. Меня очень впечатлили отзывы зрителей — в комментариях люди говорили о том, насколько важным для них оказался спектакль, просили оставить запись в открытом доступе. На самом деле я всегда думала о «Лице Земли» как об истории, которая способна объединить разную публику, разные поколения.

Каждый из нас почти всегда понимает, когда в его жизни происходят ключевые, поворотные моменты. Для меня таким стал первый приезд в Петербург. Дело было в 1993 году, в тот момент я жила со своей семьей на Дальнем Востоке в Комсомольске-на-Амуре. Маму отправили в командировку в Петербург — и она взяла меня с собой. И вот мы с ней летим девять часов из Хабаровска, приземляемся — и первым делом, прямо из Пулково, она везет меня в центр города. Невский проспект, ноябрь, снег, вечерний город, такой мистический и невероятный. Мы поворачиваем на Малую Морскую, выходим к Исаакиевскому собору — и в осенней темноте он буквально обрушивается на ребенка, приехавшего из типичного советского города. Мама, конечно, полностью срежиссировала этот момент — она хорошо понимала, какое впечатление он на меня произведет. Мы провели в Петербурге неделю, а когда на обратном пути сели в самолет, я сказала, что мы будем жить здесь. Так и получилось. И сколько бы я потом ни предпринимала попыток уехать в Москву или в Берлин, например, — Петербург меня не отпускает, и похоже на то, что я принадлежу этому городу.

Текст: Алина Исмаилова

Фото: Юлия Ориша

Стиль: Эльмира Тулебаева

Ассистент стилиста: Елизавета Кольмина

Визаж и волосы: Алена Кондратьева
 

«Собака.ru»

благодарит за поддержку партнера премии 

«ТОП 50 Самые знаменитые люди Петербурга 2020»

ДЛТ

старейший универмаг Петербурга и главный department store города

Наши новости в Telegram
Комментарии

Наши проекты