• Развлечения
  • Искусство

Знакомьтесь, художник, таутировщик, скульптор и музыкант Виктор Забуга. Завтра за его работы будут сражаться галереи Берлина и Нью Йорка

Художник, тату­ировщик, скульптор, музыкант и глобальный пассажир Виктор Забуга в своей мастерской на Обводном устроил арт­-лабораторию, где рождается движение сверхнового современного искусства. Перед открытием его совместной с тату-мастером Ялтой 1970 выставки «Как есть» в «Севкабель Порту» 28 сентября, «Собака.ru» рассказывает, как наивная живопись вышла за пределы студии художника и о его друзьях-артистах всяческих искусств, за которыми нужно следить прямо сейчас.

  • фото: Лёля Нордик

Сейчас многие сетуют на то, что современное искусство стало очень социальным. Твои работы на фоне этой тенденции выглядят как новое наивное: дивный яркий мир с котами, медведями, роскошными женщинами и цыплятами.

Мне кажется, за социальностью прячется нежелание выразить свое нутро, четко обозначить свое «я». Парадоксально, но высказываться в творчестве на остроактуальные темы стало безопаснее и лайкоемчее. Даже в рэп-музыке популярны те, кто читает о политике. Я считаю, это довольно тупо. Посмотри, как на сломе целой системы появился русский авангард! Им не нужно было акционизма: линии, кубизм, беспредметность, ржавчина объектов — ты сразу понимаешь брутальное и векторное настроение того времени. Черный квадрат — вообще очень ясная штука, пиксель, начало эпохи. Я понимаю, что не все могут видеть красивое, многие принимают за красивое понятное. Некоторые считают, что в моей манере нет ничего особенного, кто-то даже называет ее дошкольным рисованием, но ты попробуй приди к этой идее.

В моих работах все наполнено цветом — они яркие, пестрые, кричащие. Это моя фриковая вселенная, где все сумасшедшие и каждый ходит своим внутренним миром наружу. Мне кажется, это классно, и для меня это способ сказать условное «нет войне». Я очень вдохновляюсь красочностью ЛГБТ-тусовки, которая сложилась вокруг меня за пределами России, это дико веселые и модные ребята, ты как будто смотришь сериал «Друзья» вживую. Причем ориентация вообще не важна, в Берлине все предельно стремятся выразить себя во внешнем и объединяются в этом очень позитивном движении.

Ты почти не выкладываешь свои работы в инстаграм, там в основном татуировки. Почему?

Мне нравится, когда с картинами знакомятся либо у меня в мастерской, либо на моих выставках. Когда люди приходят ко мне, я вижу неподдельное удивление, радость и восторг от цветов, которые на них обрушиваются. Это заставляет меня двигаться дальше. В пандемию я подзабросил живопись, вообще месяц в руки красок не брал, занимался только музыкой. Все надавило — ситуация в мире, переживания за родителей, сестра должна была приехать и не смогла. А потом какой-то прорыв произошел — я за пару дней сделал две свои лучшие работы, их сразу же купили. Мне, оказывается, нужно было это время, чтобы пережить свои чувства, чтобы посмотреть со стороны. Иногда я уничтожаю картину, а потом понимаю, что она была хорошей. Иногда на эмоциях теряю почву, ощущение понимания своего дела.

Мое рисование — это всегда размышление. Когда я рисую, то читаю биографии или письма художников, как будто проживаю их жизнь, что-то примеряю к себе, анализирую, как тот или другой пришел к определенным знаниям. Мне нравится Куинджи за сюрреализм и абстракцию, найденные в природе. Куинджи не пытается все засунуть в одну картину, всего четыре-пять цветов полностью воссоздают момент из жизни. Ты прямо чувствуешь эти шесть утра — такую синеву неба, когда луна начинает медленно таять. Репин, мне кажется, вообще отец! Эта идея — отказаться от корочки, стать свободными художниками, не писать религиозные мотивы: передвижники — это панки своего времени! Во фраках, чистенькие, но — панки! Я не суперфанат Айвазовского, но смотришь его работы — абсолютно нет ровных форм, если не брать корабли какие-нибудь. Это все сплошное ощущение — блики эти, полная же абстракция! Я это так вижу. Из таких работ беру себе что-то в технику обычно, когда работаю с объемами или светотенями.

  • Лёля Нордик

    фото: Лёля Нордик

     

  • Лёля Нордик

Профессиональное художественное образование ты получил?

Нет, я много где отучился, но бросал — мне становилось неинтересно. После школы поступил на факультет дизайна, пару лет поучился и понял, что продолжать глупо. Тогда поехал в Москву и поступил сам на архитектурный в Государственный университет по землеустройству. Это был момент, когда боженька моргнул. (Смеется.) Нужно было сдать два рисунка и черчение тушью. Окей, я два рисунка сдаю, примерно понимаю, что это такое, а вот черчением никогда не занимался. Ну пошел в магазин, купил баночку туши, перья, какими писал письма Пушкин, гелевых пару ручек, карандаш обычный пластиковый из 1990-х. Выложил все это на парту на экзамене и думаю, а что это все на меня так странно смотрят? А там у всех изографы, петрографы, линейки сложные, циркули — оборудования тысяч на пятьдесят у каждого.

Надо было на 30 баллов начертить — и я начертил на них первую в жизни архитектурную деталь в разрезе. Когда я поступил, это был один из самых крутых моментов в моей жизни, может, только когда из армии ушел, так же сильно радовался. Причем, когда меня увидели однокурсники в сентябре, то офигели: «Э, а ты что, прошел?». Я и в МАРХИ ходил, стал заполнять заявление и понял, что даже не буду пробовать, там первый вопрос такой был: «Сколько раз вы поступали в МАРХИ?». Я увидел абитуриентов, все между собой знакомы, все такое дорогое, пролеты по пять метров, бесконечные коридоры — я этого испугался. Но поступив во второй по важности архитектурный вуз Москвы, я в себя очень сильно поверил. Пару лет там было очень увлекательно, а потом стало надоедать. Это все мое кочевое наследие, видимо.

  • Лёля Нордик

    фото: Лёля Нордик

     

Так, корневой момент, интересно. Что там с кочевым наследием?

По национальности я татарин. Несмотря на то что мои предки жили в деревнях и в городе, мне передался свойственный этому народу странствующий образ жизни. Я рос в Нефтекамске простым парнем, в семье по материнской линии никогда не было творческих профессий, все были нефтяниками или бизнес какой-то мутили. А мой отец был русским, к тому же художником, он рано оставил нас, и все, что мне о нем напоминает, — его армейские скетчбуки. И, хотя я не искал его физически, мне всегда нужен был духовный наставник. Мое детство немного напоминало сказку «Гадкий утенок». Все вокруг татары и мусульмане, а тут я. В школе я приобщился к тусовке граффитчиков и брейк-дансеров, мы покупали кассеты VHS с видео на темы хип-хоп-культуры, копировали их, передавали, обсуждали. Параллельно я занимался в художественной школе, она была единственным местом, где можно было дышать: в ней учились все неформалы города, остальные были просто гопниками.

Если ты в наших краях проколол ухо, надел узкие джинсы, «вэнсы» в клетку — ты инопланетянин. Такие у нас не выживали. Хотя я одевался довольно смело, мама мне ничего не запрещала. В общем, всякое бывало, и драки, и искусство, но в любых ситуациях меня окружали люди, которые давали мне импульс к развитию. Я когда смотрел те кассеты и клипы, мечтая хотя бы о вещах «оттуда», то и представить себе не мог, что куда-нибудь смогу выехать. А если и смогу, то если накоплю денег на отдых в Турции или Египте. До двадцати лет я не был вообще нигде. Иногда, правда прогуливал школу и гонял в Уфу или Казань, меня за это по голове не гладили. А потом началось! Сначала армия — она сильно на меня повлияла. Многим в голову не придет, глядя на меня, что я по барханам прыгал с автоматами и видел такие вещи, что в жизни не увижу никогда, надеюсь, больше.


«Армия сильно на меня повлияла. Многим в голову не придет, глядя на меня, что я по барханам прыгал с автоматами и видел такие вещи, что в жизни не увижу никогда, надеюсь, больше».

Как ты оказался в Петербурге?

Поездил по России и понял, что нет другого города, где можно так свободно дышать и гулять спокойно. Москва для меня слишком большая, там ты скорее подавляешься происходящим, нежели сам создаешь какое-то движение. В Питере никто никуда не торопится, поэтому никто никуда не опаздывает. Ты выходишь на улицу и по пути как-то складываются твои планы на вечер, а в Москве ты строго должен знать свою цель. Здесь больше фристайла и меньше консервативности. Для меня Петербург — поле для работы. Когда я покупал здесь квартиру, то искал место по многим параметрам: чтобы была вода, заводы, железная дорога рядом. Это меня вдохновляет — некая романтика из моего детства в городе промзон. Скоро я уеду в Берлин, меня взяла к себе галерея Peres Projects и готова делать выставку моих работ, ну и мне хочется пошуметь в Европе. А потом снова вернусь в Петербург. Я не использую никаких особенных русских кодов, но я патриот и хотел бы, чтобы когда-нибудь про меня писали «русский художник».

  • Антон Selone

    Фото: Антон Selone

     

Обычно стрит-артисты исповедуют анонимность, а ты взял и устроил акцию с расклеиванием плакатов со своим лицом по всему городу. Что это? Акт деанона как способ показать легитимность уличного искусства или желание присвоить себе город?

Да, отчасти именно так мне захотелось вписаться в город. Раньше я так много путешествовал, что не успевал ничего здесь сделать. Задержавшись надолго, я и придумал плакаты-автопортреты в технике Шепарда Фэйри (американский уличный художник, дизайнер марки OBEY, автор обложек журнала Time и имиджа для кампании Барака Обамы. — Прим. ред.) Это быстро: раз — и стикер! А автопортрет с одной стороны — некоторая ирония над анонимностью граффити-тусовки, где все вроде скрываются, но выкладывают сториз со своих тусовок и делают теги своих работ. Я решил сделать все максимально инстаграмно — вот мой портрет, фотографируйте, отмечайте на здоровье. Ну из того, что не успели закрасить. И еще на меня часто находят приступы перфекционизма и я могу уничтожить свою же работу, так вот, я понял, что на свое же фото рука точно не поднимется. (Смеется.)

  • Виктор Забуга

Что улица тебе дала как, скажем так, классическому художнику?

Ощущение пространства. Мне нравятся большие холсты, они как стена — ты просто пишешь и не задумываешься, вот что-то сейчас не влезет. Когда работаешь с маленьким форматом, ты конкретно должен знать идею, это не полет фантазии, ты запечатлеваешь свою выношенную идею. А большой формат — это фристайл, свобода, обдумывание, переделывание. Ты сам не знаешь, что ты нарисуешь, как это произойдет, и часто выходит лучше, чем ожидал. И ты такой: «Вау, вот это я стал на уровень выше». Но такие работы я не могу показать родителям и родственникам, они для них будут некой раскраской.

Вообще есть вариант сделать выставку в моем родном городе — мой учитель из художки стал руководителем государственной галереи. И мои актуальные холсты везти бессмысленно: их там не поймут. Я могу показать максимальную классику, и туда придет мама, и она будет оценивать так, как и надо оценивать обычным людям картины. Я считаю, это будет такой прикол. Вернемся к малым формам: ты со своей наивной манерой стал дико востребован как тату-мастер во всей Европе. Мы привыкли видеть драконов во всю спину, а тут вдруг цыпленок на запястье. Я когда-то начинал с классических черных рисунков, потому что для этого нужно было немного: чернила, идея и машинка. А в то время был моден реализм — двадцать цветов, вот эти драконы, все дела.


«Я очень уважаю тех мастеров, которые сумели перевести свою работу в перформанс — у них и записи-то не бывает, надо суметь попасть под их порыв, многие из них не ведут соцсетей».

Мне же всегда нравился определенный минимализм, чтобы рисунок на коже выглядел контрастно. Потом я перешел на цвет и открыл свою манеру, отчасти взяв концепт от занятий скульптурой — отсечь все лишнее. Никакого контура, нагромождений, минимум цветов. Мои татуировки хорошо смотрятся на чистой коже, процентов семьдесят людей приходят ко мне за первой тату. Это мне даже немного льстит. Сейчас я практически перестал бить, отчасти потому, что в наши дни все быстро расходится, стало много подражателей, и то, что делаю я, уже не выглядит как новое. Если ты хочешь какого-то первенства, надо все время развиваться, бороться, удивлять. А так любая манера становится мэйнстримом, но с этим нужно свыкнуться — все интересное рано или поздно им становится.

  • Виктор Забуга

Я перестал видеть в татуировках искусство. Когда становишься популярным, к тебе приходит столько народу, что ты из художника становишься ремесленником. Не хватает времени рефлексировать, а без этого теряется суть. Я очень уважаю тех мастеров, которые сумели перевести свою работу в перформанс — у них и записи-то не бывает, надо суметь попасть под их порыв, многие из них не ведут соцсетей. Один берлинский татуировщик, не буду даже имени его говорить, потому что слишком жесткий чувак, придумал «Радио Берлин»: сидит где-нибудь под мостом, при этом по рации выходит на частоту копов или дальнобойщиков и колет, матерясь и вопя. В Париже есть у меня товарищ. Он вообще разыскивается в Лондоне, поэтому пока что живет в Париже. Так вот, колет татуировки в экстремальных местах: на подземном кладбище или на крыше поезда метро. Получается, что и человек должен быть проверенным. Ты же не будешь делать такие мероприятия непонятно с кем. Но у него только подход интересный, сами картинки не тянут. В любом случае, должно быть либо нереальное переживание, либо крутая работа. А лучше и то и другое.

  • Виктор Забуга
  • Виктор Забуга

Куда ты хочешь двигаться дальше?

Пробую себя в скульптуре. Пока увлечен легоимпрессионизмом, работаю с формами, пока у меня нет подходящего пространства. Я хочу попробовать дерево, бетон, мрамор. Люблю работать руками. Как иначе понять, что твое, а что нет? Я и сваркой занимался, и лопатой покопать могу — это для меня норма.

Вокруг тебя сложилась целая компания творческих людей — что вас объединяет?

Если еще десять лет назад художниками считались те, кто состоит в союзе художников, сейчас это не тот, кто научился, он даже может не иметь образования. Это человек, который умеет чувствовать и умеет эти чувства выразить любым способом. Вот эта идея нас всех и свела.

  • Лёля Нордик

У тебя 28 сентября будет выставка в «Севкабель Порту» — уже вторая! 

Это будет не моя персональная, а совместная с художником и тату-мастером Ялтой 1970 выставка «Как есть». Мы покажем все наши работы за год: живопись, рисунки, граффити. Может, добавим немного перформативного искусства. Мы хотим в прямом смысле кормить зрителя искусством. Для меня такие мероприятия как экзамен, я все время проверяю, насколько я вырос, развиваюсь ли. Мне бы хотелось сделать выставки своеобразным ежегодным ритуалом.

  • Лёля Нордик

    Слева направо сверху вниз: Виктор Забуга, Alesha, Альберт Шакиров, Ялта 1970, Данил Курныгин, Маргарита Климова, Яна Безис, Ростислав Ловков, Люба Чиркова. На Альберте: бомбер Céline (ДЛТ), кроссовки Geox. На Маргарите: рубашка
    Christopher Kane, брюки Gucci (все —ДЛТ). На Яне: куртка Céline (ДЛТ). На Ялте 1970: кроссовки Geox

     

ZABUGA CREW


Ялта 1970, тату-мастер студии «Петропанк 59», художник
@yalta.1970
Я не позиционную себя, как граффитчика или стрит-артиста, я человек, который рисует: занимаюсь живописью, гравюрами, трафаретами, коллажами, а в нашей студии «Петропанк» колю татуировки. Почему Ялта 1970? У меня была татуировка с солнцем, чаечками и ко мне как-то пришел дед со старым классным советским портаком: остров, пальма, море — и снизу написано «Ялта 1970». В тот момент я уже начал смотреть на слова как на форму — как буквы выглядят в композиции друг с другом. Мне понравилось, как стыкуется вместе этот набор букв и цифр, и я сделал себе такую татуировку и заодно взял такой псевдоним. Мне так нравятся слова, что иногда я в метро рисую бабушку, она вдруг перестает мне нравиться и я беру жирный маркер и просто поверх пишу «бабушка», то есть вроде не испортив рисунок, но в другую плоскость его переведя. Слова красивые, ну и за словом всегда образ стоит — у меня любимое «товарищ», как-то оно залетает.


Маргарита Климова, модель @mrgrt_0
Я занимаюсь всем понемногу: музыкой, видео, фотографией, моделингом, рисованием, шитьем,
вязанием. Пока ищу себя, но хочу пойти в режиссуру. Мне нравится что-то делать руками: я шила экологичные сумки-шоперы и вышивала на них же, пару месяцев работала в столярной мастерской с деревом. Научилась играть на пианино, купила синтезатор, писала музыку, играла, стала подбирать мелодии на слух, поняла, что достигла чего-то, и переключилась на следующее. С ребятами, думаю, нас объединяет то, что мы умеем видеть красоту и создавать ее, а с Витей — полюбила художника на свою голову.

Ростислав Ловков, стилист @puhloland
Я всю жизнь провел в Петербурге, и со школы было принято самовыражаться через одежду. Я был окружен такими людьми, которые это замечали и вдохновляли меня. Поэтому так естественно получилось, что моя работа оказалась связана со стилем. Я бы назвал его фэшн-эклектикой, солянкой из настроения и силуэтов. Меня нельзя отнести ни к какому субкультурному течению, я могу легко вписаться в буржуазную компанию или к чувакам, которые катаются на скейте, к ребятам, которые занимаются искусством, или людям из бизнеса — и на всех я буду производить разное впечатление. Это как менять персонажа, но оставаться собой. Мы все друг друга подпитываем, друг у друга заимствуем, мне радостно знать, что все мои друзья — личности наполненные и прекрасные. В моде сейчас много интересных передвижений, но меня увлекают локальные художники, которые делают свои мерчи в Киеве, в Берлине, в Тель-Авиве. В Москве, например, есть андеграундный граффитчик Таири, а у нас Петя IZO, который сделал успешный коллаб c петербургским же брендом Liars Collective.
 

Альберт Шакиров, программист
Мы с Виктором из одного города, а познакомились в Петербурге года два назад, на Васильевском  острове было такое место «ФАБРИК». Сейчас работаем над сайтом, уже выпустили первую версию, будем доделывать. Я больше человек технический, но искусство люблю в самых разных его проявлениях. Вот на мне футболка, которую сделала моя девушка — папа нашей подруги Риты специально простреливал бланковую вещь из оружия. Музыку люблю с детства самую разную, на меня сильно повлияла альтернативная эмо-волна нулевых. Люблю играть в пинг-понг, недавно участвовал в турнире.

Alesha, художник @thealeshaart
С Виктором мы познакомились еще в Казани, а связывает нас общее движение, каждый в своем направлении, но все равно с пересечением интересов. Мы не преследуем никакую моду, мы ее создаем. Когда я учился за  границей, в университете жил с художниками, учился рисовать, они мне объяснили, что не обязательно использовать классические методы, я зашел с маркеров, баллонов, уличных инструментов, а сейчас снова возвращаюсь к классике, много  времени провожу в своей студии на Фонтанке, пишу маслом. Только что я закончил интересный проект — мою выставку в виртуальной реальности. Можете скачать приложение по названию alesha на телефон и посетить два этажа и одну секретную комнату с работами, даже на лифте покататься. Это тизер офлайн-выставки, которая в ноябре пройдет в Петербурге, Москве и Казани.

Данил Курныгин,  художник  @danil_kurnygin
Я художник из Великого Новгорода, собираюсь переезжать в Петербург — во-первых, у меня здесь появилась дама сердца и собака, а во-вторых, здесь проще развиваться, есть комьюнити. Мы общаемся, делимся энергией, опытом. Я визуальный артист-живописец, последователь абстрактно- фигуративного искусства. Плотно занимаюсь татуировкой, это мой хлеб, до закрытия границ я много ездил в Европу, в России менее востребован. После того как я прочитал манифест Казимира Малевича, я понял, что нужно шагать еще дальше в отрицании прошлого. Метамодерн должен сменить постмодерн.

Яна Безис, культурный организатор @beziz.yana
Я работаю в молодежном центре с детьми, это по моей специальности социальной работы, но сейчас меняю профессию и поступаю на закройщика, раньше я занималась пошивом. С Витей мы познакомились на вечеринке, я давно хотела сделать у него татуировку. Творческие люди сразу друг друга видят по определенным кодам. Для нас красиво — это самовыражение. Красиво — это быть собой, уважать и любить себя.

Люба Чиркова,  дизайнер @lyuartwork
Я занимаюсь сценариями, режиссурой, брендом одежды Indigo Stuff, дизайном, рисую. Собственно, все принты Indigo Stuff нарисованы мной. Делаю небольшие дропы, не сезонные коллекции, а по стилю мои вещи — это альтернативный стрит-вир, унисекс, оверсайз. Мне кажется, нас объединяет все и ничего: мы такие хиппи 2020.

Текст: Ксения Гощицкая
Фото: Лёля Нордик

Наши новости в Telegram
Комментарии

Наши проекты