• Город
  • Общество

Петербуржец публично рассказал о своем ВИЧ-статусе. После этого его избили в центре города. Что об этом известно

Владелец коммуникационного агентства и блогер Илья Бронский узнал о своем положительном ВИЧ-статусе в 2019 году. С тех пор он регулярно рассказывает в соцсетях о жизни с этим заболеванием. Недавно он дал об этом интервью изданию TJournal, после чего получил десятки угроз. В минувшую субботу около двух часов дня на Илью напали в самом центре Петербурга. «Собака.ru» он рассказал, как это произошло, с чем, по его мнению, связана агрессия, направленная на людей с ВИЧ, и почему теперь он думает об эмиграции.

Как заразился и как узнал о положительном ВИЧ-статусе

В 2019 году я плохо себя почувствовал после рабочей поездки на Кавказ — у меня сильно заболело горло. Обратился в Мариинскую больницу, сначала у меня заподозрили злокачественную опухоль в горле. Она оказалась доброкачественной, но врач вызвала меня на диалог — и сказала, что мне нужно проверить кровь на ВИЧ. Она активно расспрашивала меня, какие медицинские учреждения я посещал в течение последних двух лет. Выяснилось, что стоматологическая клиника на «Чернышевской», в которой я был около двух лет назад, закрылась за полгода до этих событий из-за скандала. Там плохо обрабатывали инструменты и повторно использовали шприцы для анестезии в целях экономии. Только эта врач столкнулась с еще 14 случаями заражения именно в этой клинике. Она объяснила, что через инструменты заразиться почти невозможно, а вот в случае шприцов шансы велики — перед инъекцией забирается кровь из десны, а потом вместе с раствором впрыскивается обратно. В суд я не пошел, клинику расформировали, а ее владелец находится за пределами страны. К тому же, доказать, что тебя заразили ВИЧ именно в этом месте, очень сложно.

Как изменилась жизнь

После того, как я узнал о своем ВИЧ-статусе, жизнь моя почти не изменилась. Я был хорошо осведомлен, мой партнер работал в «Красном кресте» и досконально мне объяснял, что это за вирус. Поэтому я даже немного обрадовался, узнав, что это не рак. Расстраивался пару дней — но даже скорее из-за метода передачи, а не самого статуса. Очень обидно, когда ты с десяток лет находишься в моногамных отношениях, не употребляешь наркотики и не ведешь беспорядочные связи, а в итоге все равно заражаешься.

После этого я сталкивался с дискриминацией. Например, в клинике «Мой зубной» меня отказались лечить — сказали, что никто из врачей не хочет это делать. Я, конечно, всех врачей заранее оповещаю. Я сделал несколько открытых тредов в Twitter о ВИЧ. Старался подать все максимально информативно и полезно: рассказывал, с чем приходится сталкиваться, что это, почему не нужно бояться. Старался разрушить предрассудки. Получил много негативных комментариев. Например, писали, что я вру про путь заражения. Но я давно веду страницы в соцсетях и знаю, что если ты не готов к негативу, то не нужно вообще там ничего писать. У меня в какой-то момент выработался иммунитет к любому хейту, я на него не обращал внимание.

Как произошло нападение в центре Петербурга

Такой же была моя реакция на серию угроз после выхода материала на TJournal. Я не придавал им значения до тех пор, пока не получил сообщение, автор которого указал мой домашний адрес. В этот момент мне стало не по себе, я отправил заявление в МВД, приложив скриншоты. Почти неделя прошла, никакого ответа я так и не получил. В статусе заявки все еще значится «принято к рассмотрению».

В субботу у меня была рабочая встреча на Конюшенной. После нее я пошел дворами с Малой Конюшенной на Большую, меня окликнул мужчина 25-30 лет. Когда я обернулся, то услышал фразу «спидозный *****» и сразу получил удар в лицо. От неожиданности присел на колени и боковым зрением увидел, что человек даже не убегает, а спокойно уходит. Вокруг никого не было — было около 14 часов дня. Думаю, что этот человек выследил меня по моей же глупости — я опубликовал сториз в Instagram с локацией заведения.

Полиция, трампункт и реакция на нападение

Я поехал в травмпункт, где состоялся забавный диалог с рентгенологом. Первое, что она спросила: «А чего вы в крови весь пришли? Вытирайтесь в следующий раз». Мне зафиксировали перелом костей носа у основания и настоятельно рекомендовали обратиться к ЛОРу, потому что есть подозрение, что моя перегородка «в труху». Впрочем, мое физическое состояние сейчас в норме, а вот эмоциональное — так себе.

После травмпункта я доехал до 78 отдела полиции и подал заявление о нападении. Через окошко мне выдали две бумажки и не объяснили, как их заполнять — пришлось просить по телефону помощи у юриста. Полчаса я ждал, пока у меня их примут. А когда отдал, мне сказали «ожидайте». Через 15 минут отдали квиток о том, что заявление получено, а больше никаких инструкций не дали. Ни один из сотрудников полиции со мной не разговаривал и не выяснял подробности. Ясное дело, на листочке ситуацию целиком в подробностях не опишешь.

О нападении я написал в соцсетях, получил довольно много поддержки. Негатива тоже было достаточно: люди писали комментарии в духе «жаль, что живой», «не похоже на сломанный нос», «бедный нападающий, не подумал, что мог сам заразиться» и несколько сожалений о том, что он не закончил свои действия.

С чем связан негатив по отношению к ВИЧ-инфицированным?

Это стандартная стигматизация любых меньшинств в нашем обществе. Отчасти это гомофобия, отчасти — боязнь ВИЧ. Это две неприятные темы, о которых у нас не любят говорить. Фильм Дудя — это, конечно, здорово, но на федеральные каналы этот вопрос никогда не попадет. У нас скорее будут рассказывать о том, как Совет Федерации обсуждает песню Манижи — это им кажется более важным.

Большинство людей по-прежнему ничего не знают о ВИЧ, многие до сих пор считают, что это заболевание геев, секс-работников и наркоманов, которое не может их коснуться. Хотя по статистике более 75% заражений последних лет произошли в гетеросексуальном контакте. Именно чтобы разрушить мифы и предрассудки, я решил рассказывать о жизни с положительным статусом. В России настоящая эпидемия — то есть заражено больше 1% населения. Но Минздрав занижает цифры, якобы количество ВИЧ-инфицированных идет на убыль, что технически невозможно, так как заболевание не лечится.

Не пожалели ли вы о том, что решили открыто говорить о своем статусе?

Нет. Я отдавал себе отчет в том, что у этого поступка могут быть неприятные последствия. Но говорить об этом надо. Важно поднимать тему ВИЧ, о которой большинство боится даже думать. Но, честно говоря, я пока не знаю, что буду делать дальше. Посоветуюсь с юристами и правозащитниками. Думаю, что покоя мне точно не дадут. Так что я могу или продолжать жить в этой стране, публично поднимать эти темы и постоянно оглядываться на улице, не имея возможности даже прогуляться по родному городу без опаски. Или уезжать — я всерьез задумался об эмиграции.

Чтобы ситуация изменилась, возможно, должно смениться целое поколение. Недавно ООН разработали глобальную стратегию по борьбе с ВИЧ, и только две страны ее не поддержали — это Россия и Иран. У нас же сейчас постоянно говорят о семейных ценностях, а ВИЧ, по мнению нашего правительства, не может коснуться так называемой традиционной семьи. Это якобы проблема ЛГБТ-сообщества, против которого государство принимает законы начиная с 2013 года. Но я уверен, что чем больше людей будет обсуждать реальные проблемы, тем скорее будут находиться пути их решения и тем проще будет жить людям, которых они коснулись.


Личный опыт: «Я узнала, что больна ВИЧ в 14 лет — он передался мне от матери при рождении. Она не принимала лечение»

Наши новости в Telegram
Комментарии

Наши проекты