Нам здесь жить ч.2: архитектор Дмитрий Храмов о городе-организме

Известный самарский архитектор Дмитрий Храмов – один из тех, кто постоянно работает над развитием городской среды Самары, организуя фестивали и запуская «живые» проекты – считает, что у города есть шанс.

Город – это живой организм, который развивается по своим законам. По сути мы выступаем как наблюдатели за стадиями исторического развития, это одна из задач урбанистики – наблюдение за изменением городской ткани, городской жизни, слоями городского общества и отношениями между этими слоями.

У обывателей всегда есть живая реакция на развитие города, а вот понимание процессов его развития встречается гораздо реже. Городская каша варится по очень сложному рецепту, и многие моменты развития воспринимаются обывателями очень болезненно. Например, когда вырубают старые деревья – вполне разумный шаг с точки зрения борьбы с аллергией - многие видят в этом посягательство на зеленое пространство города. Поэтому после нарушения привычной среды всегда должно пройти какое-то время, чтобы новые символы стали частью культурного кода, или, если хотите, традицией.

Город постоянно меняется, и никогда не было такого, чтобы изменения встречали с удовольствием – сначала всегда идет период отторжения. Новое и необычное редко встречают аплодисментами: даже те ансамбли классицизма, которые сегодня стали частью современной архитектуры, и модернизм с конструктивизмом, которые мы сегодня храним и лелеем как памятники, в свое время получили свою порцию критики. Пряничные изыски модерна когда-то и вовсе воспринимались как дурновкусие, зато сегодня их называют архитектурными шедеврами.


Дмитрий Храмов принимал участие в разработке здания Железнодорожного вокзала, интерьеров ТЦ "Пирамида", ресторана "У Палыча", мебельного салона "Экспоцентр" и реконструкции КРЦ "Звезда".

В последнее время стало очень интересно наблюдать, как архитектура и развитие города четко следует за политикой. Мне кажется, что у России, несмотря на постепенное стирание границ, есть какой-то свой путь развития, который остается параллельным общему мировому. У нас своя система взглядов, своя эстетика и система культурных кодов, на которую очень серьезное влияние оказывает вектор политического развития. При этом, политика влияет не только на формирование культурной среды, но и на отношения заказчик-архитектор. Вертикаль власти видна почти во всем, начиная с механизмов принятия решения до человека, который в итоге его принимает. Это очень интересный для анализа процесс, который со временем станет еще интереснее. Сейчас мы находимся внутри этих процессов, а чтобы в полной мере оценить их, выйдя за рамки «нравится – не нравится», нужно посмотреть на них со стороны.

Все слова о реакции общества и обратной связи – по большей части просто слова. Позиция сегодняшней власти – это позиция управления. Сегодня есть общемировой тренд – это запрос на совместные действия и совместное проектирование, это создание проектов, завязанных на реальное взаимодействие с горожанами. И вроде бы как у нас тоже появляются похожие проекты, но на выходе все равно получается готовая конструкция, системная задача которой – управлять и держать под контролем. И эта тенденция заметна и в архитектуре: несмотря на налет свободы и либерализма, все проекты последнего времени всего лишь френдли маска – в них нет реальных горизонтальных связей. Вообще, современные проекты очень похожи на психотерапию: поговорили, обменялись мнениями и разошлись, успокоив себя, что все хорошо. Мы в «Артполисе» стараемся проводить исследования среды, которые нам интересны, и запускать проекты без оглядки на какие-то структуры и бизнес, но делать это все сложнее.

Последняя тенденция – коммерциализация территорий и хищное поведение инвесторов и застройщиков, которые пытаются выжать все возможное из каждого метра городской земли.

Маркером эпохи можно считать неудобное и несовременное жилье: обыватели изголодались по какой-то эстетике и им давали псевдокомфортные дома с красивыми фасадами. И все эти строения будут постепенно превращаться в трущобы.

Торговые центры тоже один из символов нашего времени - это понятный и известный этап, который весь мир уже прошел, как определенный этап развития маркетинга. Кто-то успел хорошо заработать на них, кто-то старается успеть это сделать - они же все еще открываются. С другой стороны, если бы не было в городе этих центров, не было бы «Меги». А если бы не было «Меги», не факт, что появился бы «Кошелев проект». Поэтому все торговые центры – часть истории развития Самары и ее городской среды.

Теория малых дел – это всегда что-то вне системы, отдельные разрозненные объекты. Очень надеюсь, что однажды количество перейдет в качество. Но, тут есть нюанс: в нашей стране почему-то не получается эволюционного развития: в какой-то момент преемственность всегда обрывается – часто искусственным путем – и приходится начинать с нуля. Поэтому не понятно, во что вырастут формирующиеся сегодня начинания.
Каждый из участников процесса формирования городской среды – власть-бизнес-архитектор – старается решить свои задачи. Первым двум, разумеется, сделать это намного проще.

Зачем застройщику прогнозирование среды? А стратегия развития города? Сегодня нет никакого механизма влияния на бизнес, поэтому все, что появляется в городе – это отражение желаний и идеалов людей, которые принимают решения. Им не нужны привязки к среде и многослойность объекта – достаточно одного смыслового слоя, чтобы исключить даже теоретическую возможность разночтений.

Что делать? Своих студентов мы учим тому, что всегда нужно делать то, что ты хочешь. Делай то, что в твоих силах, объясняй, неси свет, развивай. Хотя, архитектор – это мастер компромисса, который, с одной стороны, должен воспринять все тенденции в области развития материалов и запросов со стороны заказчиков и городской среды, а с другой стороны, оставаться художником. И эти начала – практического анализа и творческого подхода – пребывают в постоянной борьбе. И тут важно не дать какому-то началу победить, потому что это будет означать твое поражение как мастера.
Знаете, где максимально проявляется архитектура? В школе, в больнице и в тюрьме. Только в этих объектах архитектор может выразить тебя в максимальной чистоте. Это максимально четкая функция и структура, поэтому архитектура может четко выразить себя, создавая взаимодействие функции и психологического воздействия.

Мне кажется, Самара – это нищенка, которая одета в какую-то советскую робу, из-под которой торчат постмодернистские кружева. Каким будет город через несколько десятков лет? Трудно сказать. Но в ближайшее время скорее ничего не изменится. И тенденции к тому, чтобы какие-то города России стали чем-то большим, чем поселения и конгломерации, не прослеживается. Да, в каждом городе есть какие-то интересные проекты и заметно зарождение горизонтальных связей, но пока это как искорки, которые не складываются в общую картину. Да и как сложиться этой картине, когда у людей, которые стараются что-то создавать, нет элементарной уверенности в завтрашнем дне? И мы снова возвращаемся к тому, с чего начали: сегодня все очень сильно зависит от политики. Единственная самарская уникальность, которую можно отметить – это природа. И она же практически единственное, что можно использовать для развития города.

 

Текст: Денис Либстер

Фото: Олеся Ши

,
Комментарии

Наши проекты