Анна Коневская и Алла Шахматова

 И С К У С С Т В О 

Анна Коневская и Алла Шахматова 

Ныне парижанка, дочь именитого самарского живописца Юрия Коневского (Анна) и галерист и художник (Алла) открыли самарским патриархам реализма окно в Париж, где летом 2013 года в рамках созданного Анной проекта Global Russian Art состоялась групповая выставка волжских мэтров, от Михаила Шанькова до Владимира Романова.


 

 

Анна, вы же юрист. Когда задумались о высоком?

Коневская: Я не считаю юриспруденцию созидательной профессией, творческой, особенно в нашей стране. (Смеется.) Мое увлечение искусством корнями уходит в детство. В доме царила богемная атмосфера, и я не могла представить, чтобы кто-то не умел рисовать — настолько нормой жизни для меня была живописная практика. Но в дальнейшем сказалось, вероятно, психологическое напряжение. Я смотрела на выдающиеся работы папы и понимала колоссальную разницу в уровне мастерства. Потому выбрала профессию, с искусством не связанную, стремящуюся к порядку. Кроме того, юриспруденция связана с текстом, который для меня сродни искусству, я люблю им играть. 

Как вы отбирали художников и работы для участия в парижской выставке? 

Шахматова: Все произошло само собой. Есть прекрасный художник — Михаил Юрьевич Шаньков, член-корреспондент Академии художеств и ученик Юрия Александровича Коневского. У самого Шанькова — два замечательных ученика: Наталья Зайцева и Андрей Уделов. То есть прослеживается целая плеяда. Моему преподавателю Владимиру Борисовичу Романову путевку в жизнь также дал Коневский. 

Коневская: Вышло так, что в нашем пилотном проекте участвовали художники, которые так или иначе друг с другом взаимосвязаны. Эту преемственность и было интересно продемонстрировать. В Париже мне удалось экспонировать самарских авторов в Мекке изобразительного искусства – богемном районе Маре, напротив галереи Пабло Пикассо. 

У выставки ведь было продолжение — в Самаре. 

Коневская: Да, и мы не просто представили те же работы, а дополнили их теми, что художники написали по результатам поездки в Париж. Но главное, в рамках проекта мы провели встречу со слабовидящими ценителями прекрасного. Вы, наверное, знаете, что если человек лишен острого зрения, это не значит, что он не может воспринимать живопись? Может, но ему нужно еще и рассказать о картине, описать ее, что называется, в красках. Никто не сделает это лучше самого автора. В дальнейшем в рамках Global Russian Art нам бы хотелось охватить не только Париж и Самару. Например, думаем об Италии как о колыбели мирового искусства. 

Будем честны: считается, что реализм — это постно. У французов иное мнение на этот счет? 

Коневская: Диаметрально противоположное. Интерес к русской реалистической школе у французов огромен. Согласна: современное искусство выводит за грани обыденного, задействует новые чувства, но часто приходится объяснять замысел, а это уже проблема, потому как язык искусства перестает быть универсальным. В результате нагромождения толкований понимание к зрителю приходит не сразу. Реалистическое искусство позволяет испытать чувство красоты.


  • Автор: Niky Ternovsky
  • Опубликовано:

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме