Вадим и Наталья Каспаровы

Десять лет назад творческий дуэт Каспаровых основал первую в городе школу современного танца «Каннон Данс». Вслед за ней их стараниями появился Международный фестиваль Open Look, на который из года в год приезжают ведущие мировые хореографы джаз-, модерн- и хип-хоп-танца. В 2007 году Вадим и Наталья громко заявили о себе на театральной сцене: их последний танцевальный спектакль – «Песни Комитаса» – номинировался на «Золотую маску». В мае должна состояться премьера постановки «Точка невозврата», оригинальной версии ленинградского периода жизни Рудольфа Нуреева.

Вы познакомились во время учебы в Институте имени Лесгафта?

Наталья: Да. Я училась на отделении спортивной гимнастики, а Вадим с детства занимался гандболом и поступил на игровые виды спорта. К тому же он отвечал за студенческую жизнь вуза по линии профкома. Однажды в институт пришла бумага с просьбой отобрать талантливых студентов, занятых в самодеятельности, для поездки с концертами в Японию. Вот благодаря этой бумаге мы и познакомились.

Вадим: Этот документ попал ко мне. Я вышел в коридор, увидел какую-то симпатичную гимнастку и спрашиваю ее: «Хочешь в Японию?» Девушка, само собой, хотела. Я предложил ей привести подругу и приготовить с ней какой-нибудь номер. Этой подругой и оказалась Наташа. Шоу они тогда сделали – мама, не горюй! Танцы, песни, костюмы какие-то сшили. Но когда руководство вуза узнало, что я, ни с кем не советуясь, предложил двум гимнасткам представлять вуз за рубежом, поднялся скандал. Ректор объявил, что в Японию поедет тот, кто выиграет институтский конкурс. По итогам конкурса был сформирован целый коллектив. Наташа все равно в него вошла, но тут выяснилось, что произошла ошибка. Приглашение было
направлено не Институту имени Лесгафта, а знаменитому хору большого университета. Никто никуда не поехал, но мы с Наташей подружились, а потом наша дружба переросла в другие отношения.

Как случилось, что вы променяли спорт на танцы?

Наталья: В этом нет ничего удивительного. Спортивная гимнастика исторически тесно связана с модерн-танцем 1920–1930-х годов, который в СССР был хорошо известен по выступлениям знаменитых артисток Айседоры Дункан и Паулин Коннор. Последняя некоторое время жила в СССР и преподавала искусство движения как раз в Институте имени Лесгафта. Ленточки, обручи – вся эта эстетика модерн-танца перешла в спортивную гимнастику. Поэтому танец меня привлекал всегда. Кстати, свой первый танцевальный коллектив, студенческий, я создала в институте.

Вадим: Потом мы получили дипломы и поженились. И я видел, что Наташа все больше и больше погружается в танец. Я верил в нее, и это все решило. В 1997 году я через Интернет нашел контакты школы современного танца в Австрии, где как раз должны были пройти мастер-классы по джазовому танцу, модерн-танцу и африканским танцам. Все деньги, которые у нас были, мы вложили в обучение Наташи. Она звонила из Австрии и все время говорила: «Как классно! Почему у нас нет такой школы?» Я как-то рассказал об этом своим друзьям, а они в ответ: «Так возьми и сделай школу». Меня, как человека спортивного, эта фраза завела. Для начала мы решили пригласить в Петербург бродвейского хореографа Фила Ладуку, с которым Наташа познакомилась в Австрии. Фил – очень известный специалист, большой профессионал. Правда, сейчас он сменил сферу деятельности – делает обувь для бродвейских танцовщиков, но хореографический опыт ему в этом деле помогает. В его обуви, кстати, танцуют актеры в экранизации мюзикла «Чикаго» с Ричардом Гиром.

И как прошел мастер-класс?

Наталья: Нас очень смутило отсутствие интереса к занятиям Фила. Мы с Вадимом думали, что Театральная академия, Театр музыкальной комедии, Институт культуры должны этим заинтересоваться. А там везде сказали: извините, нам это не нужно. Тогда мы сделали самодельные афишки, повесили их на столбы. В итоге на мастер-классы пришло человек двадцать пять – ни одного профессионального танцовщика или актера среди них не было. Фил провел занятия и уехал, а мы решились-таки открыть свою школу, теперь известную как «Каннон Данс». На стартовый урок в ДК имени Первой Пятилетки пришло три человека. Холодный зал, три-четыре градуса тепла, три тускло мерцающие лампочки… Я стояла и не знала, что делать. Вадим говорит: «Начинай». Так и пошло. Потом пришло пять человек, семь, десять. Через год мы набрали сто детей. А взрослых у нас вскоре занималось уже человек триста.

Вадим: С одной стороны, было очень обидно, что современный танец оказался малоинтересен вузам, театрам. С другой – бизнес-идея танцевальной школы представлялась перспективной, ведь ничего подобного у нас в городе не было. Нам помогло то, что мы были самоучками. Если бы мы обладали фундаментальными знаниями о классическом танце, о мировом балете, может, ничего и не получилось бы. Но мы ничего не знали, для нас не существовало авторитетов, и это помогало нам на первых этапах. Наше незнание уберегло нас от влияния балетного мира, мы выросли с нуля.

А что вы понимаете под словами «современный танец»?

Наталья: Грубо говоря, это совокупность невероятно свободных техник, в которых вышколенное тело танцора может сделать все, на что способна его фантазия или фантазия хореографа. Модерн-танец появился как некий протест против балета, против сказочности его форм. В балете, как известно, существуют сто семьдесят две канонические позиции. В модерн-танце их на данный момент насчитывается миллион двести тысяч, и никто не знает, окончательная это цифра или нет. Современная хореография уже не может апеллировать только к балетной традиции. В репертуаре Мариинского театра появились балеты новаторов – Форсайта, Ноймайера, а в Вагановском училище не учат танцевать то, что ставят эти хореографы. На русском языке нет ни одного издания о модерн-танце, хотя уже есть три книги о стриптизе.

Вадим: Например, в модерн-танце есть техника под названием «релиз». Ее суть, говоря просто, состоит в том, чтобы падать неслышно и небольно. Кроме Натальи и ее учеников, в России этой техникой не владел никто. Недавно ею заинтересовался балетмейстер Борис Яковлевич Эйфман и пригласил Наташу позаниматься с его труппой.

Вадим и Наталья Каспаровы

В этом году вы уже в десятый раз будете проводить Международный фестиваль современного танца Open Look. С чего все начиналось?

Вадим: Настал момент, когда мы поняли: нужно что-то большее. Школа есть. Люди занимаются. Можно было бы успокоиться и открыть еще одну школу. С точки зрения бизнеса это было бы правильно, но я этого не хотел. Мы еще не воспитали такого количества педагогов, это была бы халтура. Вместо этого мы сделали фестиваль Open Look, где совместили мастер-классы иностранных мастеров с конкурсной программой. Каждый раз тема фестиваля была разной. Например, «Голос и танец». Был интересный проект, в котором наши танцовщики участвовали вместе с родителями, бабушками и дедушками. Старушки пели, танцевали на сцене и, я уверен, тем самым продлевали свою жизнь. Это классно. Я был счастлив.

Вадим, ваша жена – хореограф и руководитель школы «Каннон Данс». А что входит в ваши обязанности?

Вадим: Я сразу понимал, что, в отличие от Наташи, не настолько одарен, чтобы выходить на сцену. Хотя тяга к искусству была во мне все время. В юности я работал сторожем в типографии. Было скучно, и я начал рисовать на стенах: Иисуса Христа, лошадей, природу. Прошло много лет, я стал печатать в той типографии полиграфическую продукцию для школы. Недавно заезжаю туда с фотоаппаратом, спрашиваю: «Можно сфотографировать рисунки?» Мне говорят: «Конечно. У нас был такой легендарный сотрудник, который все это нарисовал. Сейчас идет ремонт, и мы боремся за то, чтобы эти рисунки не закрашивали». Я говорю: «Так это я и рисовал». Один из рисунков был закрыт стеллажом, и чтобы доказать, что говорю правду, я сказал им, что на нем изображены рыбки. Да, говорят, точно. Вот такая забавная история. Но повторяю, я отчетливо понимал, что я не гений. И поэтому решил, что искусством будет заниматься Наташа, а cебе оставил организацию. Впрочем, все наши спектакли мы придумываем вместе.

Известный кинокритик Сергей Шолохов писал, что фильмы «Монгол» и «12» имеют шансы получить «Оскар» из-за присутствия в них этно-темы. Ваш спектакль «Песни Комитаса», номинировавшийся на "Золотую маску", тоже дань модной этно-тематике?

Наталья: Нет. Конечно, мы взяли за основу музыку великого армянского композитора Комитаса, армянские традиции, обряды, народные легенды. В спектакле, например, есть сцена, когда я оборачиваюсь лавашем. Это отсылка к легенде о том, как враги осадили армянскую крепость, отпустили женщин и разрешили им приносить своим мужьям только воду. Тогда жены стали раскатывать тесто, обматывать его вокруг тела и проносить мужьям под одеждой. Все это очень близко Вадиму (Вадим Каспаров имеет армянские корни. – Прим. ред.), я же мало что знала из этого. Но символы, которые используются в «Песнях», – хлеб, земля, материнство – универсальны. В спектакле очень много поддержек, которые женщины делают по отношению к мужчинам. В Ереване никто не обратил на это внимания, а в Петербурге одна зрительница, русская, сказала: «У вас женщина – основа всего». Она это увидела, и мне кажется, это победа.

Вадим: Для меня «Песни Комитаса» – это спектакль о потерях, которые уже нельзя возвратить, о боли от этих потерь. Когда происходит трагедия, ты пытаешься с ней справиться. А осознание боли приходит позже. Несколько лет назад мы потеряли дом. ДК имени Первой Пятилетки, где работала наша школа, снесли. Заниматься стало негде. Город помочь не смог. Вроде бы все работало, и вдруг за три дня мне надо изменить всю жизнь! Было ощущение, что из-под ног выбили почву, а ты карабкаешься вверх и задаешь себе вопрос: «А зачем?» Эта потеря перекликается с потерей моего дома в Баку. Я приехал в Ленинград в 1984 году, а в 1988-м в Азербайджане началась настоящая война. Армян убивали на улицах, вырезали женщин, детей. Наша семья разбежалась по всему миру. Квартиру, где я родился и вырос, продали за двести долларов. Там осталась могила моего отца, как я перевезу ее сюда? Я потерял связь с землей. За семьдесят лет до этого, в 1915 году, армяне из Западной Армении тоже гибли и бежали из своих домов, когда их вырезали турки, и опять же всему виной была политика. Комитас был свидетелем этой резни, он сошел с ума и кончил свои дни в сумасшедшем доме. Это страшная трагедия – потеря дома. Когда в Баку у меня умер отец, приехали его братья, сестры, тетки, все знали, что делать. Когда в 2003 году в Петербурге у меня умерла мама, приехал только мой двоюродный брат – больше здесь никого нет. Все это очень важно в контексте спектакля «Песни Комитаса». Мы взяли армянский материал, но он мог быть каким угодно. Посмотрите на историю России. 1917 год – дворяне вынуждены убегать за границу, бросать здесь дома, спасать свои жизни ценой обрубания корней.

Наверное, трудно было продолжать работать после того, как ДК имени Первой Пятилетки снесли и вы остались на улице?

Вадим: Год мы практически ничем не занимались. Но потом из Москвы поступило предложение сделать один джаз-танцевальный проект. Мы собрали наших ребят, сказали им: давайте сделаем и снова разойдемся. А когда сделали, были уже не в состоянии остановиться. Потому что это – наше. Танец для нас не просто форма шоу-бизнеса, это наша жизнь. Когда я попытался прожить без танца, то понял, что копаю себе могилу. Так что нашли новое место, открыли заново школу, поставили несколько спектаклей.

Какая публика приходит на ваши концерты и постановки?

Наталья: Приятно, что никогда в жизни у нас не было хамского зала. Случайного – тоже никогда. Думаю, что наша публика – это люди с творческой жилкой, которые хотят искренности. Ее не хватает.

Скоро премьера вашего нового спектакля, посвященного Рудольфу Нурееву. Как вы трактуете эту фигуру?

Вадим: Что я раньше знал о Нурееве? Перебежчик, гомосексуалист, великий артист балета с дурным характером. Но недавно мы познакомились с людьми, которые знали его, когда он был солистом Мариинского, тогда Кировского, театра. Нам стал открываться более человечный Нуреев. И мы задумались: а почему же он уехал? И почему на Западе он стал гениальным танцовщиком, а здесь был просто талантливым, не более. Собственно, спектакль, который мы назвали «Точка невозврата», об этом, хотя в нем будет и история любви. Премьера состоится в один из дней фестиваля Open Look 2008, который будет проходить в Петербурге с 30 июня по 6 июля. В этом году мы планируем провести его на сцене театра «Балтийский дом». Фестиваль, как и спектакль, который мы готовим, будет посвящен Нурееву. Всю дополнительную информацию вы можете узнать на нашем сайте www.kannondance.ru.

Спектакли «Каннон Данс», номинированные на «Золотую маску»

«Голованога»
Спектакль, поставленный в 2004 году на музыку группы «Аукцыон», – это урбанистическая композиция, в которой смешиваются и смех, и слезы, и любовь.
«Золотая маска – 2005», номинация «Современный танец»

«Песни Комитаса»
Спектакль, посвященный армянской культуре, был впервые поставлен в 2001 году. В 2007-м Каспаровы, полностью изменив визуальный ряд, эстетику и настроение этой постановки, представили зрителю обновленный вариант.
«Золотая маска – 2008», номинация «Современный танец»


Наши проекты

Комментарии (1)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • Гость 19 июля, 2014
    Комментарий удален

Читайте также

По теме