Другой город: Токио

Фрукты/ Fruits

Сергей Игнатьев – Робинзон, который не замыкается на своем острове. Или в своем городе, что, впрочем, одно и то же. Дизайнер и художник, чье творчество вошло в антологию городских легенд, по своей сути абсолютно антиурбанистичен. Сегодня он снимает камчатские гейзеры с вертолета, позавчера – вплавь добирался до Андаманских островов; некоторые навсегда остались только в его работах. Фьорды Норвегии, джунгли Лаоса, бабочки Таиланда, монахи Непала – вещи, люди, природные явления обрели именно тот узнаваемый образ, который во всей полноте отражает взгляд Сергея. Фотографии, которые вы видите, посвящены не слишком традиционной для Игнатьева теме – модернизированной и одновременно ультраконсервативной цивилизации Токио. Репортаж Гулливера из города лилипутов-акселератов.

Я приехал в Японию, когда «Трудности перевода» еще не выпустили в прокат. Пришлось ориентироваться на собственные впечатления. Коппола (София) создала фильм за двадцать семь дней: поселилась в Токио, ездила по городу, снимала виды на фотокамеру. «Трудности» – удивительное, почти магическое попадание в ритм жизни Токио, с его неясным прошлым и настоящим, где детская порнография в метро плавно перетекает в заунывные повторы храмовой молитвы. Мало кто опознал в скучающем Билле Мюррее Рональда Рейгана, заработавшего за неделю рекламной кампании в Японии больше, чем за восемь лет президентства. И зря… Токио постоянно изменяется. Ностальгия уходит в прошлое, нет милого сердцу стекла и бетона – сплошной пластик. Везде каждый день встречаются люди в марлевых повязках: то ли они болеют, то ли боятся заболеть – не разобрать. В шесть часов утра я пропадал. Нырял в Токио, терялся. Порядок следующий: едешь на метро куда глаза глядят, потом выходишь и по карте стараешься сориентироваться. Так интереснее. Через несколько дней в голове складывается картинка. По отдельности слова чужого языка поступают со мной предательски. Я подхватываю их на ходу, а потом начинаю повторять по поводу и без повода. В этом есть определенное удобство: с помощью одного понятия, оказывается, можно выразить невероятное множество смыслов и нюансов, даже если на языке вертится просто a table. Про the table и говорить нечего. Признайтесь честно, выражение «ну ты и фрукт!» любому понятно без перевода. Но стоит завести разговор о «фруктах», как ясный смысл тут же теряется. «Фрукты» изобрел Соичи Аоки, дело было ровно десять лет назад. Сорокалетнему японскому фотографу пришла в голову идея с завидной регулярностью фотографировать подростков, появлявшихся в районе Харадзюку в самых необычных и экзотических нарядах: по воскресеньям проезжую часть перекрывали, и на ее месте появлялся Хоко-тен, или «пешеходный рай» (в Японии, как правило, не встречается больших площадей). До Аоки о «фруктах» вообще не было ничего известно, в фильмах про Японию, которые в мои ювенильные годы показывались по телевидению Владимиром Цветовым, рассказывалось про якудзу, про Хиросиму, про Сад камней в Киото, про капсула-отели и японскую корпоративную солидарность, но о «фруктах» там не было ни слова. Потом оказалось, что «фрукты» вовсе не были пародией, они – необычное явление, сродни манга и широкоглазым японским мультикам. Западный тренд – главное, ведь в Японии всего пятьдесят лет назад стали носить платье европейского покроя. Собственно, главный прикол «фруктов» в том, что их одежда – не по возрасту, не по статусу, она из другого контекста, идет полностью вразрез с эмоциональной зрелостью. Вы ожидаете агрессию или косой, по-волчьи панковский взгляд, а «фрукты» степенно засовывают в рот леденец и смотрят раскосыми, но сытыми и довольными глазами.

В мире «фруктов» смешалось все сразу – от вполне кутюрных рубашек и штанишек от Вивьен Вествуд или крохотных японских лейблов с замысловатыми французскими названиями до простодушного доморощенного hand-made (теперь мы тоже знаем такое слово, спасибо MTV). Но в отличие от MTV в образах «фруктов» нет и тени дилетантизма. Каждая деталь продумана: чепчик к чулочкам, носочки – к ботиночкам, завязочки – к шнурочкам. Уменьшительные суффиксы хочется употреблять только потому, что со стороны все это кажется необыкновенно миниатюрным. Еще до того как «фрукты» появились словно грибы после дождя, в Хоко-тен обосновались группы, исполнявшие музыку под магнитофон или СD – хором, с динамиками (вот оно, караоке в своем первозданном виде). Местами это просто пантомима или комедия масок: японские Элвисы не способны догнать внутренний образ и поэтому троекратно утрируют чисто внешние черты, и так – из поколения в поколение (продержались же они там как-то с 1977 года (!) и до сих пор не оказались на свалке). «Фрукты» занимались активным ресайклингом: перекраивали старые кимоно, переделывали деревянные сандалии; они возвели мир своей моды на руинах вполне традиционного хлама – новые кварталы Токио тоже росли прямо там, где мусор сбрасывали в воду. «Фрукты», позаимствовавшие одежду «доброго человека Запада», оказали на западную моду огромное влияние. Сначала изображения «фруктов» печатались в доморощенном журнале, и вскоре изобретенную ими моду стали копировать тинейджеры по всей Японии. Фотографии Аоки купил большой издательский концерн – книга разошлась в Англии огромными тиражами. Когда я приехал в Токио, классик отправился в мировое турне, прихватив с собой семьдесят снимков и лучшие образцы самодельной одежды. Пешеходной зоны, где собирались «фрукты», больше не существует, даже по воскресеньям там все заполоняют машины, и необычно одетые подростки стали прятаться среди газонов и парапетов. В магазинах продаются «фрукты» в миниатюре – сорок пять открыток в коробочке из-под сладостей. После гастрольного тура Аоки в Австралии даже появились куклы-«фрукты» (хорошо еще, что не Барби).

Я хотел увидеть «фрукты» своими глазами. Они меня не разочаровали, но оказались совсем другими, чем можно было представить по фотографиям. «Фрукты» – это не панки с площади Пикадилли в Лондоне, «фрукты» аккуратно и чинно приезжают на место, достают свои костюмчики, педантично в них переодеваются, красуются перед публикой, смеются, дают себя сфотографировать, танцуют под музыку, не рассчитывая ни на зрителей, ни на присутствие посторонних. Но с закатом солнца жизнь «фруктов» меняется: плоды опадают на землю, подростки принимают обыденный вид, упаковывают все в рюкзачки и сумочки и отправляются восвояси. Во времена Соичи Аоки «фрукты» уже заканчивали школу, теперь на улицах тусуются старшеклассники. Для кого они наряжаются, зачем они это делают? Я спрашивал себя об этом, пока не огляделся вокруг. И тут я понял, что не композиция и освещение привносят минорные ноты в мои фотографии. Мои «фрукты» обитали на фоне серых каменных парапетов и тротуаров, где не было ничего, кроме асфальтовой слепоты. Мои «фрукты» были единственным ярким пятном среди безликого города. У японцев все метафоры странные, будь моя воля, я бы сказал о своих «фруктах» – цветы…

Классификация «фруктов»
Мне повезло: один «фрукт» мне на пальцах объяснял, как одеваются девочки цветы. Сейчас положу перед собой листок со схемой. Итак, лолиты бывают самые разные.
Во первых, это «отарори», или юные девочки в возрасте четырнадцати лет, которые одеваются в белое и черное и мечтают стать лолитами.
Во вторых, порнололиты, которые нарочито произносят «рорита» вместо самоназвания и ведут себя вызывающе.
В третьих, лолиты сладкие (кружева, оборки, чепчики, игрушечные медвежата). По цвету одежды они делятся на белых лолит (всегда и только в белом), лолит классических (юбка ниже колен, ткани с цветами, челка ниже висков, прямые длинные волосы), лолит романтических, похожих на принцесс из западной сказки, и черных (только черное, иногда с небольшими вставками белого, в основном хлопок, а не шелк, никакого макияжа).
В четвертых, водятся еще и готические лолиты (носят черное, белое, голубое, темная помада, искусственные ресницы, тафта, бархат, скорее загадочные, чем милые). Встречаются и «вампирши».

Кроме того, известны следующие подвиды:
– элегантные готические лолиты (те, у кого есть вкус),
– элегантные готические аристократки (андрогинки – иначе не скажешь),
– эротические лолиты (облегающая одежда, красное и черное, корсеты, бандаж),
– кибер лолиты (это что то новое),
– «васу», или лолиты, использующие традиционный японский костюм,
– лолиты из музыкальной группы,
– панк лолиты (кружева и цепи в одном флаконе),
– досаждающие всем лолиты (слишком вежливые, те самые, которые ходят повсюду со своими куколками),
– и, наконец, элегантные сумо лолиты (обязательный атрибут – трусы борцов сумо, но только с рюшечками).
(Хорошо бы понять, по какому разряду в Японии проходили «Тату»…) У меня в голове подобная пирамида рушится, словно «дом, который построил Джек».


Если представить, что каждый вид, род, класс, отряд (как это у Линнея или у Дарвина?) ходит только в определенные магазины, пристрастен к одежде пары тройки марок (другие брэнды – ни ни), несложно догадаться, отчего при их появлении взгляд уже не может сосредоточиться ни на чем другом. А может быть, совсем не от этого…

 


  • Автор: sobaka
  • Опубликовано:
  • Материал из номера: MYSTERY

Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также