Конец гомосексуализма

Вчера геев сажали в тюрьму, сегодня гомосексуальность стыдливо предпочитают не замечать, а завтра будет так: все знают, что человек – гей, но никому это не интересно. Андрей Савельев объяснил, почему мы в этом так уверены, а шестеро авторитетных героев поделились личным опытом.

В последние месяцы о гомосексуализме говорили много. Гей-погромы, несостоявшийся гей-парад в Москве послужили поводом для сотни статей и десятка телесюжетов. Православные и скинхеды (мощный сплав) слились в едином порыве – покончить с гомосексуалистами. И у этих событий есть банальные причины: это и стремление некоторых депутатов поднять свой рейтинг на волне популизма, и жажда гей-организаций выглядеть угнетенными в глазах представителей зарубежных фондов, которые охотно финансируют жертв дискриминации.

Но вот что удивительно: общество Москвы и Петербурга отреагировало совсем не так, как предполагалось. «Оставьте их в покое. Пусть себе спокойно живут, только не демонстрируют лишний раз». И эта позиция принципиально нова для нашей гомофобной страны. Она вызвана тем, что столичные мегаполисы живут по своим правилам: здесь стерты границы между талантом и безумием, полами, работой и отдыхом, нормой и антинормой. И именно здесь на человека, который говорит: «я гей», смотрят как на того, кто жалуется, что ему в час пик в метро наступили на ногу. Это реальность. И именно это и есть крах гомосексуализма. В 1980-е признание собственной гомосексуальности было протестом, в 1990-е – модой, в 2000-е это просто повседневность.

Любой человек с высшим образованием, средними познаниями в теологии и должностью менеджера на вопрос «За что Бог разрушил Содом и Гоморру?» не сомневаясь ответит: «За гомосексуализм». И будет неправ. В действительности Бог уничтожил эти города за многочисленные грехи, а вовсе не за какой-то один конкретный: «Жители же Содомские были злы и весьма грешны пред Господом» (Бытие, 13). «И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю» (Бытие, 18). Но именно искаженный смысл этого библейского эпизода послужил в дальнейшем основанием для порицания гомосексуалистов. Государство Израиль было мизерным, народ еврейский – малочисленным. Сражения с филистимлянами, завоевание новых земель – все это требовало мужской силы. Неудивительно, что более поздние книги Ветхого Завета высказываются о гомосексуализме весьма жестко: «кто ляжет с мужчиной, как с женщиною, то оба они cделали мерзость: да будут преданы смерти» (Левит, 20). Политические мотивы казались превыше всего. Женщины должны были рожать, мужчины – воспроизводить новое потомство и защищать его. И вот прошли тысячи лет. Мир поделен, а расы смешались. Но пять процентов населения Земли по-прежнему гомосексуалисты. И в этом постоянстве есть какая-то железная логика, упрямство, – как тут не поверить, что это задумано самым великим и могущественным математиком Вселенной. И если ответ на вопрос, почему это число так постоянно, можно найти в биологии и генетике, то ответ на вопрос, почему геи перестали восприниматься как «чуждые», лежит в области медиатехнологий.

Телевидение и газеты, радио и Интернет за последние двадцать лет кардинально изменили наше сознание. Когда в
Интернете массово рекламируются сайты гей-знакомств, Борис Моисеев – самый популярный гость ток-шоу, ТНТ делает рейтинги на реалити, где мужчины живут в женской одежде и косметике, свадьбу Элтона Джона и Дэвида Ферниша обсуждают все журналы, а канал Euronews активно следит за тем, какая страна следующей разрешит однополые браки, отношение общества к гомосексуалистам не может не измениться.

Когда в конце 1980-х годов журнал «Работница» опубликовал статью о гомосексуализме как о мировом явлении, эффект был сравним с только что открытой бутылкой шампанского: пошла пена, а пробка потерялась. Все 1990-е гомосексуальность активно эксплуатировалась на эстраде, например в имидже таких групп, как «На-на» (полуголые парни с гитарами и начесами), в арт-среде (проекты Влада Мамышева-Монро) и в шоу-бизнесе в целом. В Петербурге появился клуб «Маяк» и первые травести-шоу. Гомосексуалисты почувствовали свободу, которая была в новинку, которой хотелось. Но пена сошла. Сейчас гей-клубы – это обычный бизнес, гей-эстетика – просто еще одна грань искусства, а эстрада – это в принципе травести-шоу. Уникальность бренда «гей» замылилась, как и следовало ожидать, он вошел в будни. Общество стало терпимее. Москва и Петербург принимают гомосексуалистов. Они не сходят с экранов телевизоров, о них пишут, они поют, ведут шоу, открывают выставки, запускают тренды и делают моду, не покидают страниц светской хроники. И все всё про них понимают, но никто не тычет пальцем, потому что в этом больше нет «чего-то такого». Да, самый известный российский певец – гомосексуалист, и самый известный телеведущий – тоже. Но главные правила игры – «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах» – написаны во Всеобщей декларации прав человека, где «достоинство» значит быть собой, а «право» – поступать по достоинству. И отобрать этого у них никто не смеет. В том, чтобы быть геем, нет ни протеста, ни вызова. Ничего. Есть только реальность, к которой все постепенно привыкают.

/экс-арт-директор клуба «69»/
Десять лет назад имя Якова ассоциировалось с самым громким гей-заведением города. Раскрученный не без его участия клуб «69» сломал стену отчуждения между обществом и сексуальными меньшинствами.

- Вы верили в успех «69»?

– Да, идея витала в воздухе. Я с самого начала видел в нем и социально необходимое явление, и бизнес-проект. В
отличие от предыдущих гей-заведений, клуб «69» с самого начала проводил открытую информационную и рекламную политику – люди сразу узнали о его существовании.

– Можно считать формат того заведения чисто российским? Насколько вы заимствовали опыт западных гей-клубов?

– Клуб проектировался с учетом западного опыта и в этом смысле был действительно грамотно построен. Dark room, комфортная и большая, наличие зеркал на танцполе – тонкий момент, так как некоторым геям свойствен нарциссизм, – все эти детали помогли сделать качественный проект с точки зрения организации пространства. Но в отличие от гей-клубов Запада у нас была довольно яркая наружная реклама, этим мы преследовали социокультурную цель – заявить о себе громко, однозначно и открыто. И характерно, что у заведения никогда не было никаких акций протеста. Это, конечно, может говорить о социальной пассивности, но хочется верить в толерантность жителей нашего города.

– «69» вызывает позитивные воспоминания не только у геев, но и у гетеросексуалов…

– Конечно, клуб любили все. Я думаю, он стал культовым потому, что его посетители получали возможность сексуального раскрепощения и общения без всяких комплексов, а такого еще нигде не было. Атмосфера сексуальности, которая культивировалась в клубе, проявлялась во всем – в имидже персонала, в шоу-программах, в рекламе, – и она заводила публику. И потом, у нас было спокойно. Мы проводили жесткую политику фейсконтроля: посетителей всегда встречали директора, они знали в лицо практически всех гостей и лично за них отвечали. Эти полномочия никому не делегировались, поэтому конфликты случались очень редко.

– Какие известные, публичные люди посещали клуб?

– Ну, конечно, очень запомнился визит Жириновского. Его приезд был запланирован, сопровождался пресс-конференцией, на которой руководитель думской фракции экспрессивно митинговал, декларировал, что геи – это очень важные десять процентов электората, за права которых он будет бороться. Часто приезжали солисты Pet Shop Boys, Mark Almond. Иногда их узнавали и брали автографы, так как они приходили без телохранителей. Один раз зашел Богдан Титомир, ну а ему телохранитель и не нужен. «Отпетые мошенники» выступали как-то в Новый год. Потом в одном из журналов вышло интервью с Амораловым, где на вопрос о вечеринке в «69» он отвечал, что все-де было весело и здорово, вот только к нему без конца приставала пьяная Снегурочка с усами. А это был наш шоумен – ведущий новогодней программы, который в тот вечер предстал в оригинальном образе мужчины и женщины и без конца повторял: «Вас сегодня удивит Дед Снегур гермафродит».

– Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию в гей-бизнесе?

– Есть определенные перспективы, но пока гей-бизнес развивается в основном в сфере досуга и развлечений. Для его расширения необходимо, чтобы целевая аудитория окончательно выбралась из «чуланов» и заявила о себе как о потребителе.

Цитата
“Мы проводили жесткую политику фейсконтроля: на дверях всегда стояли
директора, лично отвечавшие за всех посетителей”


Три вещи о cебе

Я абсолютно равнодушен к индивидуальным видам спорта, а вот командные люблю очень, особенно баскетбол. Мне нравится, когда результат достигается совместно, а не поодиночке.

Обожаю яичницу. Эта страсть досталась мне в наследство от мамы.

Самый для меня приятный вид отдыха – это автомобильный туризм. Хотя раз в три года можно и слетать на море.


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме