Конец гомосексуализма

Вчера геев сажали в тюрьму, сегодня гомосексуальность стыдливо предпочитают не замечать, а завтра будет так: все знают, что человек – гей, но никому это не интересно. Андрей Савельев объяснил, почему мы в этом так уверены, а шестеро авторитетных героев поделились личным опытом.

В последние месяцы о гомосексуализме говорили много. Гей-погромы, несостоявшийся гей-парад в Москве послужили поводом для сотни статей и десятка телесюжетов. Православные и скинхеды (мощный сплав) слились в едином порыве – покончить с гомосексуалистами. И у этих событий есть банальные причины: это и стремление некоторых депутатов поднять свой рейтинг на волне популизма, и жажда гей-организаций выглядеть угнетенными в глазах представителей зарубежных фондов, которые охотно финансируют жертв дискриминации.

Но вот что удивительно: общество Москвы и Петербурга отреагировало совсем не так, как предполагалось. «Оставьте их в покое. Пусть себе спокойно живут, только не демонстрируют лишний раз». И эта позиция принципиально нова для нашей гомофобной страны. Она вызвана тем, что столичные мегаполисы живут по своим правилам: здесь стерты границы между талантом и безумием, полами, работой и отдыхом, нормой и антинормой. И именно здесь на человека, который говорит: «я гей», смотрят как на того, кто жалуется, что ему в час пик в метро наступили на ногу. Это реальность. И именно это и есть крах гомосексуализма. В 1980-е признание собственной гомосексуальности было протестом, в 1990-е – модой, в 2000-е это просто повседневность.

Любой человек с высшим образованием, средними познаниями в теологии и должностью менеджера на вопрос «За что Бог разрушил Содом и Гоморру?» не сомневаясь ответит: «За гомосексуализм». И будет неправ. В действительности Бог уничтожил эти города за многочисленные грехи, а вовсе не за какой-то один конкретный: «Жители же Содомские были злы и весьма грешны пред Господом» (Бытие, 13). «И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю» (Бытие, 18). Но именно искаженный смысл этого библейского эпизода послужил в дальнейшем основанием для порицания гомосексуалистов. Государство Израиль было мизерным, народ еврейский – малочисленным. Сражения с филистимлянами, завоевание новых земель – все это требовало мужской силы. Неудивительно, что более поздние книги Ветхого Завета высказываются о гомосексуализме весьма жестко: «кто ляжет с мужчиной, как с женщиною, то оба они cделали мерзость: да будут преданы смерти» (Левит, 20). Политические мотивы казались превыше всего. Женщины должны были рожать, мужчины – воспроизводить новое потомство и защищать его. И вот прошли тысячи лет. Мир поделен, а расы смешались. Но пять процентов населения Земли по-прежнему гомосексуалисты. И в этом постоянстве есть какая-то железная логика, упрямство, – как тут не поверить, что это задумано самым великим и могущественным математиком Вселенной. И если ответ на вопрос, почему это число так постоянно, можно найти в биологии и генетике, то ответ на вопрос, почему геи перестали восприниматься как «чуждые», лежит в области медиатехнологий.

Телевидение и газеты, радио и Интернет за последние двадцать лет кардинально изменили наше сознание. Когда в
Интернете массово рекламируются сайты гей-знакомств, Борис Моисеев – самый популярный гость ток-шоу, ТНТ делает рейтинги на реалити, где мужчины живут в женской одежде и косметике, свадьбу Элтона Джона и Дэвида Ферниша обсуждают все журналы, а канал Euronews активно следит за тем, какая страна следующей разрешит однополые браки, отношение общества к гомосексуалистам не может не измениться.

Когда в конце 1980-х годов журнал «Работница» опубликовал статью о гомосексуализме как о мировом явлении, эффект был сравним с только что открытой бутылкой шампанского: пошла пена, а пробка потерялась. Все 1990-е гомосексуальность активно эксплуатировалась на эстраде, например в имидже таких групп, как «На-на» (полуголые парни с гитарами и начесами), в арт-среде (проекты Влада Мамышева-Монро) и в шоу-бизнесе в целом. В Петербурге появился клуб «Маяк» и первые травести-шоу. Гомосексуалисты почувствовали свободу, которая была в новинку, которой хотелось. Но пена сошла. Сейчас гей-клубы – это обычный бизнес, гей-эстетика – просто еще одна грань искусства, а эстрада – это в принципе травести-шоу. Уникальность бренда «гей» замылилась, как и следовало ожидать, он вошел в будни. Общество стало терпимее. Москва и Петербург принимают гомосексуалистов. Они не сходят с экранов телевизоров, о них пишут, они поют, ведут шоу, открывают выставки, запускают тренды и делают моду, не покидают страниц светской хроники. И все всё про них понимают, но никто не тычет пальцем, потому что в этом больше нет «чего-то такого». Да, самый известный российский певец – гомосексуалист, и самый известный телеведущий – тоже. Но главные правила игры – «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах» – написаны во Всеобщей декларации прав человека, где «достоинство» значит быть собой, а «право» – поступать по достоинству. И отобрать этого у них никто не смеет. В том, чтобы быть геем, нет ни протеста, ни вызова. Ничего. Есть только реальность, к которой все постепенно привыкают.

/ресторатор/
Разговор с ним то и дело норовит свернуть с генеральной линии: Валерий не прочь обсудить Серебряный век, стиль модерн, русскую ментальность и процесс капитализации страны в 1990-х. Шафиров – эффективный управляющий модным заведением, дипломированный дирижер и потомок дипломата петровских времен, любая грань его личности может послужить основанием для интервью.

- Вот живет в России юноша и в какой-то момент понимает, что его интересуют мужчины, а женщины – нет. В 2006 году он почувствует себя ущербным?

– Жизнь сейчас настолько позитивна и разнообразна, что чувствовать себя ущербным в принципе неправильно для
социально активного человека. Информация о гей-жизни доступна для любого, сомневающегося в своей внутренней природе. А общество вполне готово к осознанию равноправности и полноценности такой схемы существования.

– Еще пятнадцать лет назад такого не было.

– Сам по себе интерес к сексуальной жизни в том обществе считался… постыдным, что ли. Даже научные монографии по сексопатологии или пособия для молодых супругов доставали тогда с большим трудом. Я помню, как мои родители брали почитать такие книги, завернутые в газеты, чтобы не было видно обложки, и прятали от детей на дальней полке. В советской школе на уроках анатомии об этом не говорили. И когда парень вдруг ощущал непонятное для него влечение, не находя этому объяснения, он начинал считать себя ненормальным, неправильным. А соответствовать стереотипу было жизненно важно: комсомол, армия, институт, женитьба – путь предопределен, отклонения крайне опасны, особенно на периферии, где я вырос. Только в 1989 году, уже в Питере, я узнал о существовании в творческих вузах и богемной среде кулуарных сообществ, объединенных по половому признаку. Но это были очень закрытые компании. А легендарные «плешки» (уличный социум тогдашних геев) просветительской работы не вели. Лишь с приходом Интернета информация оказалась настолько доступной, что у людей отпала проблема самоидентификации.

– Вы – успешный менеджер. Вам известны примеры торможения геев на карьерной лестнице?

– Если человек профессионален, если адаптирован к социальной среде, вряд ли что-то может ему мешать двигаться по карьерной лестнице. Просто не стоит путать производственные вопросы с личными. Я руковожу коллективом из пятидесяти человек, нас объединяет общее дело, и «служебные романы» исключены. Никто не принимался и не увольнялся по сексуальным мотивам. Я живу открыто и естественно, и именно поэтому моя личная жизнь не обсуждается за спиной.

– Это проявление толерантности?

– Это та самая социальная адаптация. Есть общечеловеческие ценности: семья, любовь, каноны красоты. Не нужно создавать табу на беседы о малоинтересных тебе аспектах жизни. Мужские пивные разговоры – почему бы и нет? Геи многогранны, они могут обсудить футбольный матч и оценить красоту женского тела!

– Кстати, говорят, что русским женщинам мало присуща гомофобия. Что думаете на этот счет?

– Ни в одной стране мира я не видел такого количества женщин в гей-клубах, как в России. Они испытывают неподдельный интерес к тому, что происходит за этими стенами. К тому же там женщины чувствуют себя в полной безопасности, они могут отдыхать, не задумываясь о сексуальном контексте.

– Как вы думаете, существует российская гей-культура?

– Есть факты ее дискредитации. Борис Моисеев – пример ложного представления в широких массах о том, как выглядит и ведет себя гей. Он эксплуатировал свою гомосексуальность, чтобы занять нишу в шоу-бизнесе. Его coming out было средством эпатажа. И все демонстрации против него – это ответная реакция. Честно говоря, сейчас нужно очень постараться, чтобы напороться на проявление гомофобных настроений. И вообще, мне кажется, умение ладить с внешним миром и есть настоящая гей-культура.

Цитата
“Мужские пивные разговоры – почему бы и нет? Геи могут оценить красоту женского тела!”


Три вещи о cебе

Мои любимые занятия связаны с работой. Подбирать для ресторана новые блюда, вино и музыку – истинное для меня удовольствие.

Мне нравится гулять по Петербургу. Любимые места: Новая Голландия, особняк Кшесинской, Чесменская церковь, Большеохтинский мост. Совершенно разные образы, но в них многоликость города.

В смысле еды я человек полигамный, быстро меняю увлечения.


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме