Политпросвет. Мачо управляемый

Новогодний и вокругновогодний марафон смотрел, как и все народонаселение России, нетвердо – вполглаза и вполуха, зато многоканально. Однако нечто бесспорное все таки усмотрел. Статусный образ мужского воплощают у нас совокупно два человека – Ф. Киркоров и М. Галкин, такие вот дела. 

Интересно все таки, куда они подевались, декабристы? Во времена моей юности они были незыблемым оплотом мужественности. Фильмы, живопись семидесятников, Натан Эйдельман, «Не обещайте деве юной…»; не было более статусного мужского образа (даже, чуть стилизуя, мужеского) без всяких там психоаналитических приколов. Конечно, в те времена призрак андрогина вовсю уже бродил по Европе, но у нас то граница была на замке и наши погранцы никаким Жанам Жене были еще не по зубам. Просто прижились как то декабристы в массовом молодежном сознании нескольких поколений, укоренились, хоть кол на голове теши! (Конечно, за всех не отвечаю, кое-кто болел и Дзержинским.) А сейчас не то что бы не нравятся, а как то не в формате. Не до них, попросту говоря. В чем дело? Может, перестали устраивать в политическом плане: все-таки страшно далеки, дескать, были от народа, разбудили Герцена, а уж тот то… Но даже для тогдашнего либерального сознания (а тогда, надо сказать, если сознание и было, то либеральное) этот ленинский сценарий не работал. Разве что его использовали как, сегодняшним языком говоря, крышу, страхующую от идеологических наездов. Так что нынче этот страшный сон: декабристы включают будильник, а в историческом результате – после длинной цепочки пробуждений – оживает Леонид Ильич и его команда с юным пионером Зюгановым – никого не испугает.

Тут дело в другом. Попробуем разобраться. Чем брали декабристы? Во первых, они – судили мы, конечно, большей частью по фильмам, реальную иконографию знали самые продвинутые – были самые красивые благородные: породистые лица (в эпоху сырых, наспех слепленных физиономий, явленных в ящике, аплодирующих и одобряющих, заседающих в президиумах и получающих награды, это само по себе выглядело вызывающе). Их, эти лица, научились носить самые немудрящие актеры, опять же выправка, манеры (еще были живы профессионалы, которые все это могли поставить). Во вторых, они были военные; все эти эполеты, аксельбанты и ташки любо дорого было выписывать живописцам и выцеливать операторам. И, в третьих, они были, как это сказать точнее, отвязанными, что ли. Не совсем так, отвязанными могут быть и отморозки, уж хулиганством нас трудно было удивить. Внесистемными? Пожалуй, вот только тогда под «системой» понималось нечто другое – принадлежность к маргинальным сообществам: хиппарским, центровым и пр. А, вот оно: в общественном сознании, по крайней мере, в близком моему сердцу его сегменте, декабристы представали как люди неуправляемые, неманипулируемые. То есть отвечающие за себя перед собой, движимые понятием чести. В эпоху коллективного руководства, всенародной поддержки и массового энтузиазма это дорогого стоило. И вот такой выстраданный, можно сказать, образ мужского начала как корова языком слизала – хорошо еще, если едва брезжит где то на самой периферии общественного сознания. Почему?

Новогодний и вокругновогодний марафон смотрел, как и все народонаселение России, нетвердо – вполглаза и вполуха, зато многоканально. Однако нечто бесспорное все таки усмотрел. Статусный образ мужского воплощают у нас совокупно два человека – Ф. Киркоров и М. Галкин, такие вот дела. Я, слава богу, не критик, а бытописатель, поэтому качеств артистических не касаюсь. Не буду говорить и о радующих обывательский глаз признаках неестественного отбора, обеспечивающих подобную всеканальную отзывчивость. Задумаемся о другом: о столь же очевидных признаках естественного отбора. Ну не может при всем прочем все это быть столь тотально востребованным, коли не отвечает каким то важным моментам общественного сознания. Каким? Наблюдая выступления Киркорова и Галкина в разных телеипостасях и на разных каналах, я заметил некую интригу. Оба общались с аудиторией и напрямую, и как бы опосредованно, через некоего третьего. На радость бесхитростной аудитории, которая знала имя этого человека! Алла Борисовна («Читатель ждет уж рифмы розы;// На, вот возьми ее скорей!..») и не скрывала свою роль кукловода; в одной из реприз на каверзную реплику засланной Верки Сердючки она очень мило ответила по поводу одного из наших героев: типа он ведь еще маленький, что скажу, то и сделает… Боже упаси, иметь в виду что!то конкретно личное; прекрасно понимаю: драматургия, игра и все такое прочее. Но понимаю и другое, вполне возможно и не отрефлексированное до конца режиссерами и действующими лицами. А именно: тематизацию манипулирования. Оказывается, наше мужское все, наш собирательный мачо управляем. Мило. Нескрываемо. По конвенционально принятым правилам. Без обид.

Что там актеры! Им на роду написано быть управляемыми неким режиссером – ближним или высшим. Дело и не в мужчинах-моделях, волнующих коллективное женское тело: они испокон веку под модельерами, разными там Армани и ван Берендонками. Вон в нью-йоркском «Метрополитен» что удумали – показали выставку «Храбрецы. Мужчины в юбках». То есть выставку про то, как мужчина может носить и юбки, если это традиционные килты или нетрадиционные, но созданные Готье или на худой конец Ямамото, оставаясь вполне мужчиной и даже мачо. Наверное, список профессий, в которых быть объектом манипуляций входит в правила игры, немал. Но не про них, повторяю, речь. Спасибо новогоднему марафону, он, пусть незапрограммированно, неумышленно, репрезентирует некие общие умонастроения. А они таковы, что мужчине нынче модно быть манипулируемым. Особенно, как Пушкин говорил, мужчине публичному. Публичному политику, например. Они по определению вроде как слуги народа и только народом управляемы. Мы давно условились – «Собака.ru» в политику не лезет, из экологических соображений. Так что смотрим с позиций сугубо эстетических.

Какая все-таки нынче дана публичному человеку свобода пируэта! Никакой кукловод, режиссер, командир не смог бы добиться такой легкости исполнения, ежели бы неответное желание, не полная готовность быть управляемым. Это не приказ, он имеет свои пределы. Это именно состояние духа. Сегодня он – главный по оборотням, завтра – по депутатам! Вчера – честь имеет, сегодня – отдает. Вчера – против, сегодня – за! Вчера – один за всех, сегодня – все на одного! Мило. По конвенционально утвержденным правилам. Эстетически убедительно. Без обид. Тут не до декабристов. Не по-мужски? Да бросьте вы. Это не прагматизм и не карьеризм, это, если хотите, артистизм. Мэйнстрим.

Александр Боровский

 


  • Автор: sobaka
  • Опубликовано:
  • Материал из номера: МУЖЧИНЫ

Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также