Реформа РАН. Алексей Оскольский

Реформа РАН: Оглавление

Уже в ближайшем будущем Российскую академию наук, возможно, ожидают серьезные потрясения. «Собака.ru» выясняет, что обо всем этом думают сами ученые — от молодых и талантливых до маститых и знаменитых.

Алексей Асафьевич Оскольский

Доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник Биологического института имени Комарова РАН. Был на постдоках в Германии и ЮАР, работал в Великобритании, Китае и США, собирал материалы в Австралии, новой Каледонии, Фиджи, Малайзии, Вьетнаме.

Какие у вас личные впечатления о жизни Академии наук?

Для меня как для реально работающего и публикующегося ученого академический институт — это самое комфортное место для работы, которое сейчас можно найти в России. Да, деньги платят маленькие, но ты чувствуешь себя свободно и не пишешь лишних бумажек. Не идеал, но в других местах еще хуже. В вузах, например, страшная бюрократия, а часто вдобавок к ней еще и дикая преподавательская нагрузка. При этом мне очевидно, что Академия как структура архаична и неэффективна.

В чем это проявляется?

Мне кажется, главный дефект Академии в том, что в качестве субъекта, который производит научную продукцию, рассматривается институт. Но ведь реально науку в Академии делают небольшие группы ученых, а иногда и отдельные исследователи. По идее, институт — это лишь инфраструктура, которой пользуются группы исследователей, его роль важная, но служебная. В Академии же средства на научную работу получает именно институт с барином-директором во главе. Дальнейшее распределение средств на исследования, командировки, оборудование слишком сильно зависит от твоих личных отношений с руководством института. Этакая феодальная иерархия. От Академии я получаю только рабочее место и мизерную зарплату. Востребованности моих исследований со стороны академического начальства я не замечаю. А потому мне совершенно неинтересно, какие там интриги у академиков, сколько они будут получать, отменят ли звание члена-корреспондента или не отменят. Среди академиков, конечно, есть сильные ученые, но считать их всех скопом лидерами российской науки явно не стоит. Спасибо и на том, что работать нам не очень мешают.

Но есть же еще гранты?

К счастью, да. Гранты позволяют меньше зависеть от феодальной иерархии. Их выделяет не Академия наук, а Российский фонд фундаментальных исследований. Этот фонд удивительным образом обеспечивает вполне адекватную экспертизу и отбор проектов, при котором личные контакты играют минимальную роль. Так обстоят дела, по крайней мере, в той области, в которой работаю я.

А каковы их размеры?

Мой годовой грант — примерно 400 тысяч рублей. Это копейки, ведь в мою рабочую группу входят четыре-пять человек. Говорят, физикам больше дают, поскольку у них приборная база значительнее. Но все равно эти гранты маленькие по мировым меркам. Для сравнения: обычный грант в Китае — два-три миллиона в переводе на рубли. Чем обернется реформа при таком положении дел? Будет хуже. Меня больше всего настораживает идея поставить во главе институтов то ли менеджеров, то ли чиновников под предлогом «освобождения ученых от несвойственных функций». Идея эта возникла из-за полного непонимания того, как работают ученые. Ведь менеджмент — это необходимая часть научной работы. Если ученый не владеет его навыками, то он просто не в состоянии реализовать весь цикл своего исследования от замысла до публикации. Но этот менеджмент очень специфический, и ему невозможно обучить человека, который никогда не занимался наукой. Если такой менеджер встанет во главе института и, что еще опаснее, начнет руководить, то на науке в нем можно ставить жирный крест. Нынешние директора институтов все-таки имеют научный опыт, что обычно удерживает их от совсем уж неадекватных решений. У менеджеров и чиновников такого фильтра не будет. Что тогда можно предпринять в конструктивном ключе? Академия пусть остается в основном как есть. Пусть академики в ней сидят и получают свои деньги. Они создают политическую и социальную нишу, в которой более-менее комфортно существовать другим ученым, так что некоторая польза от них есть. А большинство проблем Академии можно решить двумя мерами. Во-первых, те средства, которые Академия наук выделяет на исследования (а не на инфраструктуру), надо распределять в виде грантов с международной экспертизой заявок. Если эти деньги дойдут наконец до работающего ученого, его продуктивность резко возрастет. Во-вторых, надо сделать структуру академических институтов более динамичной. Вместо структурных подразделений, существующих десятилетиями, должны быть рабочие группы, которые формируются под конкретных сильных ученых и ликвидируются с их уходом. Благодаря этому решатся многие проблемы. В частности, талантливые ученики не будут до старости работать под крылом у шефа, а получат шанс самостоятельно реализовать себя в науке.

Фото: Алексей Костромин

sobaka,
Комментарии

Наши проекты