Философы: Александр Дугин

ФИЛОСОФСКИЙ ОПРОС

Десять хедлайнеров современной философской мысли в России,от теолога до марксиста, рассказывают, что они исследуюти куда идет страна.

Текст: Вадим Чернов, Андрей Емельянов, Светлана Полякова

[геополитика] 

Александр Дугин

Идеолог консервативной революции — о новых империях и о том, что будет после Путина.

Философия — это не наука, не профессия и даже не образ жизни, а синоним бытия. Когда мы живем в мире, то имеем дело со всеми вещами в нем: если мы не размышляем о звездах, они все равно над нами, не сосредоточиваемся на земле, но все равно по ней ходим. Поэтому для меня философия не одна из сфер исследования, а главный мирВ жизни я интересовался и продолжаю интересоваться целым рядом вещей. Первое — это религия, богословие и теология в виде учений и культов. Второе — традиция, которая гораздо шире религии, поскольку включает в себя предания, обряды, символизм, имеющие более сложный и универсальный характер, нежели конкретная доктрина. Третье — человеческое общество в самом широком смысле, включая народ, власть, государство, архитектуру социально-политических отношений. Четвертое — архаический опыт: как человек вне высокой дифференцированной культуры организует свой мир, соотносит его с Богом, окружающими существами и стихиями. Между универсализмом сложных философских систем и полицентризмом архаических моделей лежит поле перехода от общего к частному. Это гораздо более тонкая вещь, чем принято считать. С одной стороны, в каждом локальном архаическом коллективе существует вся вселенная. С другой — корни глобальных культур, претенду-ющих на универсальность, мы видим в опыте локальной этнической и языковой группы, только раздутой до вселенского масштаба. Здесь открывается огромное количество ключей, взламывающих подавляющее число банальных реконструкций. Поэтому для меня жить в философии — это постоянно вскрывать лед банальных конвенций. Банальное уже является ошибкой. Так вот философия не может быть банальной по определению. На мой взгляд, истинная философия — это весенняя река, полная льдин.


 

СПРАВКА

Александр Дугин известен также как социолог, политолог, осново-положник неоевразийства. Вместе с Эдуардом Ли- моновым стоял у истоков НБП. Автор бо- лее тридцати учебников и монографий. Профессор МГУ имени Ломоносова. Философ Гейдар Джемаль сравнил труд Дугина с деятельностью целого научного института, настолько он масштабен.

Я не думаю, что ХХ век — время распада империй. Одни империи рушатся, другие возникают. Империя — это очень специфический способ организации политического пространства и даже времени, вспомним Вечный Рим. Она представляет собой некий горизонт универсализма человеческого мышления. Какая именно империя — религиозная, техническая, экономическая, — уже второстепенно. Главное — идея вселенского обобщения. Поэтому империя неотделима от человека, как от особого, неожиданного и необязательного существа во Вселенной. Пока есть человек, империя будет существовать хотя бы как возможность. Но есть вторая тенденция, тоже присущая человеку, которая связана с идеей локального, когда об одежде или о зубной щетке он заботится больше, чем о Боге или о политике. Между этими двумя полюсами и раскидывается мировая история, где человек то преодолевает свои границы, то движется к региональности, вплоть до идеи «мой дом — моя крепость».

Американская империя может рухнуть и по внешним, и по внутренним причинам. Ее могут сломить недовольные однополярным миропорядком. Она может пасть вследствие внутренней эрозии, когда вера в то, что Америка несет людям справедливость, демократию и свободу, исчезнет в самой Америке. Другое дело, что после конца Америки новые империи должны будут решить очень тонкий вопрос относительно баланса универсального и локального. Самая теоретически состоятельная модель среди новых империй — исламская. Она претендует на глобальность и имеет ярко выраженный региональный и этноцентрический характер. Вторая модель — китайская. Многие думают, что китайцы все одинаковые. На самом деле южные китайцы не понимают северных, поскольку говорят практически на разных языках, а общей является письменность. Это тоже способ примирения в универсальном культурном контексте разнообразных этнических групп. Я считаю, что на роль империи вполне претендует евразийская, если опять объединить вокруг России страны постсоветского пространства, которые временно и почти случайно от нас отделились. Но здесь требуется очень большая работа по определению того, что считать универсальным, а что локальным и в каких пропорциях и границах их сочетать. Нельзя исключить также латиноамерикан-скую и африканскую империи, а также очень специфические тихоокеанские образования. Пока это гипотетические модели, но я убежден, что мы вступаем во время новых империй, которые будут структурироваться не вокруг идеи выживания или экономики, а вокруг философии.

Россия вступает в критическую полосу. Я думаю, мы имеем дело с кризисом статус-кво. Надежды, которые страна и общество возлагали на Путина, обмануты. Это приходится признать — кому-то с радостью, кому-то с сожалением. Я был сторонником Путина долгие годы: для интенсивно мыслящих людей двенадцать лет — это целая эпоха, за такое время создавались и гибли гигантские царства. Так вот Путин обманул и западнически настроенных людей, и сторонников поворота к патриотической системе ценностей. Он доказал, что предпочитает животных — людям, спорт — книгам, технологии — смыслам. Рыси, тигры, белухи — это прекрасно, но отчуждение от истории стало вызывающим даже для его сторонников. Что будет после и вместо Путина (а это время уже скоро наступит) — вот самая большая проблема. Будет он президентом или нет, уже не имеет никакого значения. Чем заполнить пустоту, которая его съела? Откуда придет сила, которая поведет Россию вперед? Сейчас на поверхности находятся люди, которые гораздо хуже Путина. Лидеры декабрьских событий, вся сценография и первый ряд этих фигур — катастрофа для страны. Люди с Болотной площади и тот модельный ряд, который выступал организатором митингов, — это быстрый распад России. А Путин — это ее медленный конец. Лучшие русские люди привыкли поддерживать существующую власть, а не пытаться выступать от собственного имени, это судьба большинства консерваторов. Но эти тактика и стратегия больше не работают: поддерживать Путина бесполезно, он неизле-чим во всех смыслах. Мы стоим перед сложной ситуацией: как не допустить прихода к власти людей, которые угробят Россию, и одновременно выдвинуть внятную альтернативу? Об этом сейчас думают все, у кого есть чем думать. Я думаю, наступает момент мобилизации. В каком бы возрасте и качестве ни застигла людей эта историческая волна, все должны подтянуться на линию спасения отечества. Путин нас больше не спасет, а Болотная погубит. Задачка не из легких, ответственность ложится на каждого. Нам предстоят очень драматичные, опасные и трагичные времена.


  • Автор: Лена
  • Опубликовано:

Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также