18+
  • Город
  • Реставрации
  • Петербург будущего 2023
Реставрации

Как искусствовед (и бывший руфер!) Никита Андреев восстановил утерянную в 1930-х технологию стеклянных кирпичей Фальконье

Искусствовед из Петербурга Никита Андреев возродил утерянную в 1930-х технологию Фальконье — ручное производство стеклянных кирпичей, которые использовали и Ле Корбюзье, и архитектор Карл Шмидт для дома Фаберже на Большой Морской улице. Теперь это еще и ресайкл-проект: стекло для кирпичей переплавлено из использованных бутылок. Новыми Фальконье уже отреставрированы фасадные окна доходного дома в Басковом переулке, которые КГИОП признал предметом охраны. Рассказываем, как бывший руфер и краевед (и любимый консультант редакции «Собака.ru» по самым экстремальным и заброшенным локациям для съемок!) вернул забытое ремесло.

Анастасия Браташ

«Стеклянные кирпичи Фальконье — это первые стеклопакеты. Только еще и красивые»

В вашей мастерской на Петроградской стороне вручную выдувают стеклянные кирпичи, придуманные архитектором Густавом Фальконье в 1880-х. Зачем вы взялись за возрождение этого трудоемкого ремесла? Кирпич из стекла — звучит как-то подозрительно, особенно для местного климата.

Как раз для Петербурга это отличный строительный материал. Помимо эстетики такие кирпичи пропускают много света, что необходимо, например, зимой. В начале ХХ века в России Фальконье использовали повсюду: на фасадах и в интерьерах, в окнах и перегородках, в декоративных панно и эркерах, особенно после того, как патент купили местные стекольные заводы. Внутри эти кирпичи полые, отчего очень легкие и прекрасно сохраняют тепло: по сути, это первые стеклопакеты, которые к тому же в огне не горят и в воде не тонут, то есть с антипожарными и влагонепроницаемыми свойствами. Главное — своевременно их реставрировать. Фальконье могут быть частью фасада или зимним садом. Множество таких примеров я увидел на выставке «Мечта архитектора. Стеклянный кирпич Фальконье», куда специально поехал в швейцарский город Ньон, где Густав родился и похоронен. На этой небольшой, можно сказать, краеведческой, но тщательно сделанной экспозиции со множеством архивов и образцов мне и пришла в голову идея восстановить эту утраченную в 1930-х стеклодувную формулу.

Дальше все сошлось: директор московского Музея архитектуры имени Щусева Елизавета Лихачева, впечатленная той же выставкой, загорелась мыслью сделать во флигеле «Руина» выставочный проект «Фальконье. Архитектура света» — он будет показан весной 2023 года. В России невероятным образом сохранились церкви, доходные дома, особняки и общественные здания с этими стеклянными кирпичами, но использовать для проекта немногочисленные оригиналы нам показалось рискованно: сокуратор Анна Кистанова задумала часть проемов заполнить стеклянными кирпичами разных моделей и цветов с учетом естественного освещения и искусственного музейного света. Меня пригласили стать сокуратором выставки, и мы решили попробовать восстановить оригинальную формулу и сделать новые образцы вместе — полторы тысячи кирпичей для монтажа было просто неоткуда больше взять. Этим я и занялся.

Николай Гонтарь
Николай Гонтарь

Купили печи? Нашли стеклодувов? Как в наши дни возрождают утерянные ремесла?

Я начал прорабатывать разные возможности: отправился к компаниям, которые занимаются стеклом (стекло не поддается реставрации, только склеиванию или воссозданию) — во всех местах мне озвучили внушительную стоимость и не давали гарантии. Нашел готовые примеры: кирпичи были с нечетким рисунком и неправильных пропорций. Тогда я обратился к Ивану Петровичу Козицыну, автору множества патентов в области стеклоделия, преподавателю технологии материалов в Академии Штиглица и Политехническом университете. Он такой современный Кулибин: экспериментирует со стеклом, керамикой и металлом, активно внедряет 3D-технологии, строит печи под разные технологические задачи.

Однажды ему принесли разбитую полуметровую двуцветную скульптуру Daum из Музея стекла и хрусталя и попросили: «Сделайте копию!» Через пару месяцев она была готова. Еще он смог найти принцип, как воспроизвести диатрету — древнеримский сосуд- лампаду столь сложной формы, что непостижимо, как это могло быть сделано в I–IV веке н. э., с использованием при этом доступных тогда технологий, например, объемного моллирования в форму.

Мы стали экспериментировать, сканировали оригинальные кирпичи Фальконье, строили 3D-модели, печатали модели из пластика, делали первые формы из дерева и гипса. Потом да, встал вопрос со стекольными печами. Тут снова помог Иван Петрович, уже в качестве сооснователя и разработчика печей для стеклодувных мастерских под брендом NWGlass.lab. Спустя пару месяцев мы получили первый результат, который нас устроил, и уже эта форма долго переделывалась до идеального соответствия. Все делалось на чистом энтузиазме, и за это время у нас сложилась команда прикладников и технарей-профессионалов.

Кто участвует в возрождении техники Фальконье?

Начну с мастеров: с нами работают стеклодув с полувековым стажем Вячеслав Яковлев и недавняя выпускница Академии Штиглица Валентина Ассесерова, выдувальщик Владимир Лихорад, сборщик печей, гениальный металлист, сварщик, кузнец и оператор формы выдувания Руслан Позняк, инженер и конструктор Полина Бокова, которая по основной профессии — кузнец-металлист. Организацией печного производства, документами и менеджментом у нас занимается Тамара Ковалева — она настоящий подвижник развития художественного стеклоделия. И конечно, сотрудники московского Музея архитектуры, загоревшиеся идеей поддержать создание нового, то есть хорошо забытого старого, креативного продукта дизайна.

Николай Гонтарь
Николай Гонтарь
Николай Гонтарь

«Наша мастерская могла бы не только делать оригинальный дизайн, но и реставрировать здания начала ХХ века с окнами Фальконье по всему миру»

Этот продукт дизайна еще и ресайкл: вы ведь берете для переплавки использованные бутылки.

В нашем случае это заслуга еще одного члена нашей команды, архитектора-реставратора Александры Сумкиной. Она организовала вторичный сбор, договорилась с ресторанами и барами Петербурга, выбрала конкретные бутылки известных брендов нужных оттенков. Специально сваренное стекло стоит от пятисот рублей за килограмм — это дорого, ведь на один кирпич уходит примерно полтора килограмма. В итоге нам удалось собрать целый запас бутылок красивых и редких цветов, но их нужно было отмыть. Этим я и занялся, я ведь не варю, не дую и не проектирую. Намыл на пару-тройку месяцев точно.

Сколько стоит один стеклянный кирпич?

Это во многом зависит от сырья, то есть стекла. Есть более дешевое в варке, есть более дорогое, есть вторсырье. Около трех тысяч стоит кирпич бесцветный, самый дорогой может стоить около пяти тысяч. Можно сделать любые цвета: кобальтовый, нежно-розовый, рубиновый. Я недавно был на антикварном салоне и видел там блюда и вазы из опалового стекла эпохи ар-деко, теперь моя мечта — сделать дымчатые опаловые кирпичи. Будем экспериментировать.

Андрей Стрельников
Андрей Стрельников

А что с дизайном? Вы могли бы сделать авторские рисунки на блоках?

Пока мы повторяли дизайн из прошлого: все-таки для выставки в Музее архитектуры нам нужны в точности воссозданные исторические модели. Но да, разработать оригинальные рисунки можно, главное — просчитать технологию, чтобы стекло не треснуло. Я, кстати, при демонстрации свойств кирпичей специально роняю их на пол, чтобы показать, какие они прочные. У нас понемногу стали заказывать частные клиенты — недавно мы отправили партию Фальконье холодно-зеленого оттенка в Краснодар, а бесцветные сделали для квартиры в Петербурге. Но мне бы хотелось, чтобы благодаря нашей мастерской производилась бережная реставрация зданий начала ХХ века, причем по всему миру: объектов в статусе памятников архитектуры со стеклянными кирпичами Фальконье много, их использовал даже архитектор Ле Корбюзье, а специалистов, способных сделать кирпичи нужных пропорций и с четким рисунком, кроме нас, практически нет.

Вот это, я понимаю, амбиции! А кто в России интересуется бережной реставрацией?

Да, недавно по заказу краеведческой организации «Том Сойер Фест» мы воссоздали окно в Нижнем Новгороде: они объявили сбор на реставрацию и за два месяца собрали нужную сумму. Людей, которые любят и ценят свой регион и его наследие, у нас хватает. Но самая большая удача для нас — восстановление фасадных окон в доходном доме Ерошенко в Басковом переулке в Петербурге, которые обнаружили замурованными в 2020 году. КГИОП внес их в предмет охраны, и у нас получилось восстановить окна в оригинальном виде — и в поиске, и в укладке участвовала наша Александра Сумкина.

Вы одним из первых в России обратили внимание на работы Фальконье: ваш подарок — стеклянный кирпич — я храню уже несколько лет. Как вы узнали об этом практически позабытом у нас архитекторе?

В школьные времена меня интересовало руферское движение, прозванное в мире urban-exploration. Это было своеобразным соревнованием, квестом: найти новую крышу, отпереть замок, залезть в заброшенный дом.

Николай Гонтарь
Николай Гонтарь
Николай Гонтарь

То есть хулиганили?

Нет, ничего противозаконного, это же не охраняемые объекты, не вандализм, не нарушение частной жизни. Потом я поступил в Академию Штиглица на историю искусств, начал изучать периодизацию, архитектурные стили. Со временем стали понятны многие нюансы вплоть до типов помещений и планировок зданий: где коридорные и черные выходы, где парадные, что тоже помогало куда-то попадать. Это всегда были насыщенные путешествия. У нас сложилась краеведческая тусовка, мы стали публиковать наши находки в соцсетях. Нас некоторые даже обвиняют в том, что из-за подобной просветительской деятельности квартиры в домах старого фонда стали стоить дороже. И как-то в заброшенном доме эпохи модерна, когда-то построенном архитектором Зазерским при участии и для инженера Басевича, я увидел окна из нетипичных стеклянных кирпичей. Одно было полуразбито, второе растрескалось: иногда если хотя бы один элемент кладки разбит и не заменен, то внутрь попадает вода и от перепада температур конструкция разрушается. Но даже в таком удручающем виде все это выглядело потрясающе красиво. Я забрал там пару выпавших образцов с клеймами отечественных заводов, тогда никто не слышал фамилию Фальконье, а историки архитектуры описывали блоки просто как шестигранные или ромбовидные кирпичи из стекла. Стал искать, что это. Обнаружил в старых архитектурных журналах объявления стекольных заводов о продаже кирпичей по патенту Фальконье. Продолжил поиски уже самих изделий: что-то выменял, что-то купил на «Авито» и eBay — и у меня собралась небольшая коллекция. Чаще  всего окна с кирпичами Фальконье не входят в предмет охраны, и счастье, что они частично сохранились, потому что рабочие могли просто выкинуть их при ремонте, а окна заложить или вставить туда стеклоблоки заводского конвейерного производства, что было очень популярно в советское время.

Андрей Стрельников
Андрей Стрельников

Где в Петербурге можно посмотреть на оригинального Фальконье?

Самые впечатляющие — в здании Театральной академии, бывшем особняке Безобразовой на Моховой улице. Первые две нитки остекления: Фальконье и чугунная решетка с узорчатым литым стеклом. Позже появились решетки, а еще позже рамы со стеклами. Из шести окон сохранились пять. Еще хороши высокие перегородки в медицинских лабораториях Кронштадтского госпиталя, здания позднего классицизма николаевской эпохи, реконструированного в начале ХХ века. И, конечно, дом компании Фаберже на Большой Морской, где использованы Фальконье, сделанные в Москве по модернизированной еще в конце 1890-х технологии. Попав в Россию, материал и способы производства на отечественных стекольных заводах были усовершенствованы. В 1910-е годы появилось прессованное строительное стекло, прообразы современных стеклоблоков: технология угасла после революции и снова стала популярна только в начале 1960-х, а ручное производство исчезло совсем. До настоящего момента.

Худрук: Яна Милорадовская 
Текст: Ксения Гощицкая 
Фото: Анастасия Браташ, Андрей Стрельников, Николай Гонтарь.
Стиль: Дарья Пашина 
Волосы: Евгений Рафальчук Park by Osipchuk 
Свет: Skypoint 
Продюсер: Маргарита Саратова 
Ретушь: Жанна Галай 

Теги:
Петербург будущего 2023
Материал из номера:
Январь
Люди:
Никита Андреев

Комментарии (0)

Купить журнал: