Евгений Финкельштейн: «Серый в Петербурге — шикарный, имперский»

Мы в редакции привыкли читать эти бессмертные строки Пушкина только так: «Евгений чистой красоты». Все потому, что президент корпорации PMI принимает в гостях Мика Джаггера исключительно в ярких костюмах, элегантных, но бескомпромиссных, привнося на набережную Мойки колорит флорентийской выставки Pitti Uomo.

  •  Платок Hermes, сорочка Brunello Cucinelli, пиджак Patrick Hellmann, джинсы Tincati, ботинки Hermes, часы Breguet Skeleton Tourbillon

Сколько себя помню, я одеваюсь ярко. Когда мне было четырнадцать лет, я ходил в турецком свитере, но все равно считался сверхмодным человеком. Вероятно, дело в подаче. В мои шестнадцать был популярен Майкл Джексон, и у меня была кумачовая куртка со множеством молний, к которой я навязывал красные галстуки. Еще мы слушали группу «Секрет»— я надевал белые носочки и остроносые ботиночки под битников и так ходил на дискотеки. На всех старых фотографиях я запечатлен в блестящих костюмах. На одной из них Дагомыс, мне лет семнадцать, у меня костюм в ослепительную клетку — синюю, красную и желтую одновременно. В двадцать я уехал в Голландию, где меня накрыл период Versace: в самом дорогом и красивом магазине я купил алый костюм, он стоил три с половиной тысячи гульденов, по тем временам — целое состояние. При жизни Джанни Версаче бренд был ультрастильным. Это сейчас Versace и Dolce & Gabbana дурной тон, а тогда ничего моднее просто не существовало. Затем я перешел на бельгийцев и японцев, на сложные пиджаки с застежками и блестящие кожаные брюки Yohji Yamamoto. И вот с таким багажом я приехал в 1990-х в Петербург. Конечно, я выделялся. Когда на одном из первых рейвов, в ДК моряков, я познакомился со своей будущей женой, на мне была черная жилетка Versace, вся прошитая серебристыми цепями.

Я не модник, никогда не следил за тенденциями, просто всегда совпадал со временем. Не понимаю рекламы дорогих сарториальных брендов, которая обещает, что ты передашь свои вещи внукам, или людей, которые покупают костюмы на века. Одежда морально умирает через год-полтора, после этого срока я на нее даже смотреть не могу. Даже классика меняется — ширина брюк, крой пиджака, что же говорить про остромодные вещи. В детстве меня никак не одевали, никаких костюмчиков я не помню, мной особо никто не занимался: мама тяжело болела, когда мне исполнилось шесть, она умерла, и отцу было не до моего гардероба. Может, я люблю яркие костюмы потому, что мальчишкой их не доносил.

Серый в нашем городе царит вовсе не потому, что он не терпит цвета. Он у нас шикарный, имперский. Просто люди боятся выделяться. У меня сложный бизнес: не только концерты и рестораны, но еще и сервис по продаже билетов, девелопмент и клиники, — на некоторые встречи не пойдешь без пиджака. В Смольный пытаюсь одеться потише, не хочу пугать чиновников. Они все обязательно с усами и сильно верующие. Как может управлять городом эта бесцветная масса? Поэтому и развитие города невозможно. Главный парадокс в том, что власть не уважает бизнес, и с этим надо бороться. Поймите, бытие определяет сознание, а не наоборот. Я никогда не боялся броской одежды, всегда ездил на заметных машинах. Покупка мною голубого «Роллс-Ройса» вовсе не говорит о том, что я гей. Тем более он очень идет к нашей роскошной архитектуре. Это какие-то двойные стандарты: я знаю множество людей, которые обладают красными «Астон-Мартинами» и ездят на них в Монако, а здесь на черном автомобиле пытаются мимикрировать под среду. Я не помню в своем гардеробе ни одной вещи серого цвета. У меня есть один черный костюм и пальто, я его как-то надел на мероприятие вместо смокинга. Боязнь красок— это комплекс неполноценности: если ты боишься надеть что-то, более того, даже представить себя в чем-то непривычном, это реально твоя проблема.

Я почти ничего не могу себе приобрести в России: байеры закупают все одинаковое, даже в магазине итальянской марки Kiton, которая славится палитрой, висит все серенькое. Я могу выбрать и желтый пиджак, и салатовый — и меньше всего боюсь быть непонятым. Все подбираю сам, к стилистам никогда не обращался, считаю, что они воплощают за ваши деньги свои мечты. Я подбираю сочетания — например, салатовый пиджак с темно-синими брюками, — следуя правилу, что кричащим может быть что-то одно. Если выйти во всем красном, то это уже не крик, а вопль «Помогите!». Очень люблю флорентийскую марку Michele Negri, ее основатель долго работал на Kiton, и его костюмы я ношу с большим удовольствием, они сидят на мне идеально. Джинсы предпочитаю Tincati, тоже итальянские,— в этой стране портные умеют работать с красками как нигде больше. Знакомые смотрят на меня и начинают подражать: то розовые брюки наденут, то синие, то оранжевые. Я многих своим примером переучил в отношении одежды. Есть персонажи, смеявшиеся над цветом моего свитера, а потом я видел на них такое, что сам бы не рискнул даже примерить. А советов я не даю. Но помните, что всегда надо быть, а не казаться.

 

Интервью: Ксения Гощицкая
Фото: Наталья Скворцова


  • Автор: Лена
  • Опубликовано:

Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме