Был ли секс в советском кинематографе?

Расхожая фраза «В СССР секса не было» уже давно никем всерьез не воспринимается. Понятно, что его не могло не быть. Однако на киноэкране сексуальность показывали по-разному: как застывшую метафору, языческую оргию или обыденный разврат. Наш редактор Артем Лангенбург вспомнил семь наиболее показательных фильмов разных эпох, начиная со сталинской и заканчивая горбачевской.

«Гараж»

Источник: Интервью Россия. Три года журналу Interview.
http://www.interviewrussia.ru/life/interview-3-years-party

  • Тоталитарная

    «Строгий юноша» (1935)

    В идеальном бесклассовом обществе будущего знаменитый советский хирург, профессор Степанов (Юрий Юрьев) живет вместе с женой Марией (Ольга Жизнева) в некоем застывшем раю: среди мраморных статуй и прекрасных, геометрически правильных бассейнов. Идиллию нарушает прибытие юного комсомольца-спортсмена Гриши (Дмитрий Дорлиак), который влюбляется в Марию, но подавляет свое чувство из тех соображений, что горе обманутого супруга, полезного и социально важного, как-то повредит гармонии идеального бесклассового общества.

    Фильм Абрама Роома, снятый по сценарию Юрия Олеши (переделавшего одну из сюжетных линий своего выдающегося романа «Зависть»), был закончен к концу 1935-го: к самому началу большого террора и расцвету воинственно пуританской идеологии. «Строгого юношу» запретили сразу же. Визуальный язык, выбранный Роомом для этой страннейшей (анти)утопии, сегодня смотрится как манифест неживой, устрашающе нечеловеческой тоталитарной сексуальности, секса как оболочки власти. Снятую со всевозможными гуманистическими намерениями картину нетрудно, при всех противоречиях, срифмовать с «Олимпией» гитлеровского режиссера Лени Рифеншталь. Апофеоз скульптурного либидо роомовского фильма: метание дисков на стадионе мускулистыми полуголыми атлетами. Тоталитарный соблазн сталинского гламура спустя почти 60 лет вдохновит Ивана Дыховичного на «Прорву»: которая, конечно, является постмодернистской стилизацией.

  • Скрытая

    «Аттестат зрелости» (1954)

    Десятиклассник Валентин (Василий Лановой — это дебютная роль в кино будущего секс-символа, тогда 20-летнего студента «Щуки») — звезда школы: он талантлив и обаятелен, но при этом высокомерен думает только о себе, а не о коллективе. После одного из безобразных инцидентов сознательные товарищи берут над ним шефство. Прежде всего — секретарь школьной комсомольской первички Евгений.

    Не представляющий какой-то специальной художественной ценности фильм Татьяны Лукашевич по одноименной повести и вовсе не известной авторши благостных книг про идеализированное юношество Лии Гераскиной уже в наши дни разошелся на всяческие коубы. Все дело в двусмысленных и оттого смешных сценах откровенной нежности и даже эротического флирта между парнями-комсомольцами. Сегодняшнему сексуализированному зрителю кажется, что он смотрит экранизацию какого-нибудь издевательского рассказа Владимира Сорокина, и сейчас за пафосной репликой последует взрыв чудовищной непристойности. Мужская гомосексуальность в СССР была криминализована с начала 30-х, однако гомоэротизма в советском искусстве всегда было предостаточно: начиная с пролетарских мужских ню Александра Дайнеки и заканчивая вот таким наивным массовым кино. Так бессознательное прорывалось даже порой вопреки намерениям творцов.

     

  • Взрывоопасная

    «Сорок первый» (1956)

    Гражданская война, докатившаяся уже до среднеазиатских песков недалеко от Аральского моря. Убегая от белых, по пустыне движется обезвоженный красноармейский отряд. После боя с врагом и последующего природного бедствия на безлюдном островке оказываются двое: красная снайперша Марютка (Изольда Извицкая), на счету которой сорок убитых белых офицеров, и захваченный ею в плен аристократический красавец-поручик (Олег Стриженов).

    Экранизация Григорием Чухраем трагической повести Бориса Лавренёва — невероятно красивый фильм о всепобеждающем плотском чувстве, которое сначала преодолевает все классовые и политические барьеры, а затем оборачивается предательством и смертью. Грубоватая чувственность Извицкой и стриженовские порочные глаза с поволокой начиняют каждый кадр куда большим эротическим напряжением, чем иная современная откровенная драма. В 56-м, когда вышел на экраны фильм Чухрая (получивший в следующем году каннский приз за лучший сценарий), началась хрущевская оттепель: стало возможным изображать людей без идеологического надрыва. Тогда же начал расцветать зрелый итальянский неореализм, герои и героини картин которого также были открыто сексуальными субъектами.

  • Языческая

    «Андрей Рублев» (1966)

    Подробная медитация о жизни самого известного русского иконописца: восемь разрозненных частей-новелл, почти четверть века действия от начала до финала фильма, уход из монастыря, скитания, встреча с Феофаном Греком, обет молчания, средневековая Русь в начале XV века.

    Авторская версия исторической кинофрески Андрея Тарковского длится 3 часа 15 минут и впервые была продемонстрирована широкой публике лишь в 87-м. Двумя же десятилетиями раньше «Страсти по Андрею» (так изначально назывался фильм) были подвергнуты цензуре, перемонтированы без режиссера и сокращены. Сегодня споры вызывают не сцены с голыми телами, а истории о жестокости самого Тарковского: например, Кира Муратова в одном из интервью сказала, что он закончился для нее как режиссер и человек, когда она узнала, что ради эффектного кадра Андрей Арсеньевич сжег живую корову. Однако сорок лет назад ажиотаж вызвал именно эпизод с языческим праздником Ивана Купала: обнаженные девушки и юноши ночью купаются в реке перед назревающей оргией. Для в принципе асексуального Тарковского это сцена невиданной чувственности.

     

  • Депрессивная

    «Ты и я» (1971)

    Двое лучших друзей-нейрохирургов, некогда строивших грандиозные планы, а ныне перешагнувших порог 30-летия, по-разному переживают мощный жизненный кризис. Один (Юрий Визбор) потерял всякий смысл в работе, другой (Леонид Дьячков), отказавшись от непыльной карьеры в Швеции, потерял всякую эмоциональную связь с измотанной женой (Алла Демидова).

    Картина Ларисы Шепитько вызывает изумление прежде всего тем фактом, что она была снята и даже кое-как добралась до экранов в тогдашнем брежневском Советском Союзе с его цензурными комиссиями и всесокрушающей ханжеской моралью. Настолько нездешней, беспросветно мрачной и радикально откровенным этот беспримерный фильм выглядит, в том числе и сейчас. Ничего фривольного в фильме Шепитько нет (впрочем, как и вообще прямо сказанного или показанного). Сексуальная фрустрация, оборотная сторона усталой искушенности, Танатос как изнанка Эроса — присутствуют в каждом персонаже, в истерическом полете Визбора под куполом цирка на страховочном тросе, в затравленном взгляде великой актрисы Демидовой, в суициде из-за несчастной любви героини Натальи Бондарчук, буквально во всем.

  • Обывательская

    «Экипаж» (1979)

    Перед рейсом самолета Ту-154, который закончится страшной аварией, его пока ничего не предчувствующая команда решает всевозможные жизненные неурядицы: юная дочь командира экипажа (Гергий Жженов) забеременела, а замуж за бывшего бойфренда не хочет, в то время как витальный бортинженер (Леонид Филатов) запутался в отношениях с многочисленными любовницами.

    Получивший небывалый кассовый успех и народную любовь фильм-катастрофа Александра Митты играет также на поле чувственной мелодрамы. Зрителей более всего прочего взбудоражила постельная сцена с полной обнаженкой до пояса — с участием Филатова и сыгравшей его очередную пассию, стюардессу Тамару, Александру Яковлеву, впоследствии колдовавшую экран в новогодних «Чародеях», в другую же эпоху ставшую вице-мэром Калинниграда, а потом большой шишкой в РЖД. Любовный акт был снят по-пижонски: под цветомузыку и через модный дизайнерский аквариум. Секс к излету застоя перестал был чем-то безусловно табуированным, хотя, конечно, до полупорнографического разгула перестройки пока было далеко.

     

  • Бунтарская

    «Маленькая Вера» (1988)

    Главная героиня (Наталья Негода), живет в приморском городке с родителями, приземленными рабочими людьми, слоняется без дела, пьет самогон и грустит, пока на одной из диких дискотек не знакомится с развязным эффектным студентом (Андрей Соколов, ныне один из дежурных актеров во второсортных телесериалах), который, как водится, не придется ко двору в ее простой пролетарской семье.

    Пронзительная драма Василия Пичула, сегодня звучащая почти феминистской история о неприкаянной девушке, которую все кругом используют, стала одним из самых громких событий, а впоследствии и символов перестройки. Что, как это ни странно, сослужило дурную службу этому без преувеличений шедевру о пустоте и безысходности: «Маленькую Веру» до сих пор несправедливо числят по разряду какой-то спекулятивной чернухи. Сексуальную сцену (полторы минуты, Вера в позе наездницы на возлюбленном) в 88-м обсуждали практически всей страной Не лучшим образом сложилась и актерская судьба Натальи Негоды: пережив сумасшедшую славу и мелькание на обложках прото-глянца, она практически ни в чем стоящем не снялась (за исключением совсем недооцененной картины того же Пичула «В городе Сочи темные ночи»), эмигрировала в США и вернулась на экран только несколько лет назад, в свинцовом кошмаре Алексея Мизгарева «Бубен, барабан».

Артем Лангенбург,
Комментарии

Наши проекты