Фестиваль «Балтийский дом»

22-й фестиваль «Балтийский дом» на этот раз оправдывает звание театрального форума класса А. В программе — «Божественная комедия» великого Някрошюса, «Миранда» Коршуноваса, перформанс Андрея Бартенева «Три сестры. Действие 1» с участием Данилы Полякова. «Собака.ru» выбрала из режиссеров фестиваля самых оригинальных и неоднозначных.

Пиппо Дельбоно

Главным инструментом для итальянского последователя Пины Бауш является человеческое тело: танец, жесты и пластика. В труппе Дельбоно преобладают не профессиональные исполнители, а фрики, люди странные и больные. Да и сам маэстро нездоров: у Дельбоно СПИД, и постоянная близость смерти для него важный творческий стимул. Мрачные фантасмагории, создаваемые им, строятся не по сюжетному, а по ассоциативному принципу, а вечные темы пересекаются в них с сиюминутными социальными вопросами. Понять спектакли Дельбоно трудно, однако публика тут почему-то исправно плачет навзрыд и пламенно аплодирует.

«После битвы»
Отставка Сильвио Берлускони для Дельбоно, не скрывающего левых убеждений, стала праздником. В спектакле ощущается приподнятое настроение, смешанное, впрочем, с тревогой, неуверенностью в будущем. Тут много итальянских национальных символов — от поэзии Данте до оперных мелодий Верди; они сплетаются в феерию, венецианский карнавал XXI века. Скрепляют коллаж присутствующие на сцене фигуры композитора и скрипача Александра Баланеску и танцовщицы Мариджии Маджипинто, бывшей участницы вуппертальской компании Бауш. Чтобы жизнь медом не казалась, действие иногда перебрасывается в тюрьму, а на задник проецируются фотографии голодающих и жертв локальных войн.

В чем хулиганство
Вместо заслуженных и народных артистов к зрителю выходят форменные инвалиды: глухонемой, к тому же одетый в женское платье, больной даунизмом и, что особенно возмутительно, шизофреник-дистрофик.

Андрей Жолдак

В российской прессе к имени украинского режиссера накрепко прилепился эпитет «скандальный», хотя Жолдак недоумевает, чем дал повод для подобной характеристики. Классические произведения в изложении Андрея напоминают сюрреальные сны. Федра у Жолдака едет отдыхать в санаторий «Золотой колос», а Анна Каренина рассекает на роликах. Исполнитель, некогда игравший у него Тараса Бульбу, любит пожаловаться, как учил с выражением реплики, а режиссер отнял весь текст и велел куковать и агукать. С артистами у Андрея вообще разговор короткий, он даже проводит мастер-классы на тему «Как убить актера» — подразумевая освобождение от штампов, обретение способности входить на сцене в экстаз, подобный обрядовому.

«Дядя Ваня»
У Жолдака нелегко складывалось на Украине и в России, и даже толерантный немецкийзритель принял вычурную эстетику режиссера без энтузиазма. А вот Финляндия встретила с распростертыми объятиями. «Дядя Ваня» поставлен в хельсинкском Klockriketeatern, театре шведской диаспоры Финляндии. И это первый спектакль Жолдака, в котором сохранена последовательность реплик пьесы. Чехов все равно преобразился: герои одержимы страстями, в действие вовлечены стихии воды и огня.

В чем хулиганство
Дядя Ваня у Чехова сетует Елене Андреевне на ее «русалочью кровь». Жолдак хвастается, что первым из режиссеров «внимательно прочитал пьесу», — прицепил героине русалочий хвост и отправил ее плескаться в бассейне.

Люк Персеваль

55-летний режиссер — фламандец родом из Антверпена. Именно в маленькой Фландрии выковывался его постановочный почерк. Хрестоматийные сюжеты Персеваль обожает пересказывать своими словами, его персонажи избегают пышной речи: простые современные дяди и тети (даже если их зовут Гамлет или Дездемона) изъясняются на сленге, а то и матерком. Верный заветам Бертольта Брехта, Персеваль любит подать мотивы классических пьес провокативным, но эффективным для понимания публики способом: с помощью грубого балаганного приема или натуралистической сцены. С недавнего времени Персеваль возглавил именитый гамбургский театр «Талия», известный своей уникальной труппой, и теперь продолжает опыты с немецкими актерами, которых с порога попросил не показывать ни ему, ни публике мастерства, не форсировать эмоции, а быть на сцене просто людьми.

«Вишневый сад»
Как и в недавних «Детях солнца» по пьесе Горького, новый спектакль Персеваля переносит действие в наши дни. Чеховские герои преобразились в скучных европейских обывателей, как будто собравшихся на сеанс коллективной психотерапии. Раневская — стареющая нимфоманка, Лопахин — корпулентный бизнесмен с вечно звонящим мобильником. Пресловутого сада на сцене нет как нет: он только символ чего-то ушедшего, что никак невозможно вернуть.

В чем хулиганство
Раневская целуется с молодцеватым Фирсом. Варя разговаривает с ширинкой Лопахина. Лакей Яша — трансвестит.

С 9 по 20 октября

Текст: Андрей Пронин
Фото: Lorenzo Porrazzini (Emilia Romagna Teatro Fondazione), Klockriketeatern,Thalia Theater, Uppsala Stadsteater

Комментарии (1)
Автор: velsin
Опубликовано:
Смотреть все Скрыть все

Комментарии (1)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • Гость 6 авг., 2014
    Комментарий удален

Наши проекты

Читайте также