Легенда №11: Александр Кержаков

Лучший бомбардир в истории российского футбола, Александр Кержаков въезжает в 2015 год на коне: 90 лет родному ФК «Зенит», 15 лет карьере, новая любовь. Главный редактор «Собака.ru» Яна Милорадовская отправилась на встречу с прекрасным.

  • Костюм Dolce & Gabbana, cорочка Van Laack, платок Tom Ford, лента и орден «Kaпуssta NZ»

Саша очень любит книги про героев и про месть.
Саша хочет быть героем, а он такой и есть.
Саша носит шляпу, в шляпе страусиное перо.
Он хватает шпагу и цепляет ее прямо на бедро.

Саша бьется на дуэли, охраняя свою честь.
Шпагой колет он врага и предлагает ему сесть.
Он гоняет негодяев хворостиной, как коров.
Саша раздает крестьянам негодяйское добро.

Дамы без ума от Саши, Саша без ума от дам.
В полночь Саша лезет к дамам, а уходит по утрам.
Дамы из высоких окон бросают лепестки.
Он борец за справедливость, и шаги его легки.

Он поет под мандолину и красив, как Аполлон.
По-латыни Саша может говорить как Цицерон.
Он не знает, что такое неприступная стена.
Саша взглядом на охоте убивает кабана.

Мастер слова и клинка,
Он глядит в свою ладонь,
Он пришел издалека
И прошел через огонь.

Виктор Цой. «Саша»

«Подожди, сейчас я приму душ и поговорим» — Кержаков выходит после тренировки из гулкого и пустынного спортзала с окнами на заснеженное футбольное поле. На базе «Зенита» нет абсолютно никого, кроме меня и лучшего бомбардира России. Он первый из всей команды вышел на тропу беговой дорожки после новогоднего отпуска. Пришлось и мне оторваться от оливье и шампанского.

Пока Кержаков принимает душ, я ликую, разбрасывая по ковролину базы конфетти. После тринадцати лет нашего профессионального знакомства подождать Александра Анатольевича всего-навсего полчаса в газпромовском тепле и уюте — бесценный дар небес, который не был ниспослан мне ни разу за эти годы: ни двенадцать лет назад (юный футболист был атакован балериной Волочковой, и я выступила в роли полузащитника), ни одиннадцать лет назад (мы поспорили по поводу золотой перевязи), ни пять лет назад (по иронии судьбы я летала за ним в мерзлую Казань). С упорством, возможно и достойным лучшего применения, я не сдавалась. И вот час пробил, ретроградный Меркурий еще далеко, сейчас родится эпический, как «Илиада» Гомера, текст, который даже на сайте ФК выйдет под тем же заголовком, что и мой казанский трофей пятилетней давности: «Кержаков дал самое откровенное интервью за десять лет карьеры». Кто же это говорит, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды? Cейчас мы все повторим!

В Удельном парке сгущаются сумерки, фантазии цепляются за амбиции, амбиции за мечты, мечты за воспоминания, и я оказываюсь на варшавском вокзале. рядом в опасной близости — молодая и уже невыносимо прекрасная Анастасия Волочкова, восходящая этуаль. Происходит одна из первых фэшн-фотосессий в моей жизни. С редактором-основателем «Cобака.ru» Анатолием Павловичем Белкиным мы задумали обложку-парадокс: барышня и хулиган, футболист и балерина, обязательно на вокзале (как же, «вокзал для двоих»!). Что ж, это были лихие годы, в том числе и для модных съемок, — мы реально арендовали вокзал. Бесплатно. По дружбе. Я выступаю продюсером, стилистом и «подай-принеси» съемки и стою на полустаночке, обложенная пакетами из премиального бутика MCM, принадлежащего будущему совладельцу Ginza Project Вадиму Лапину. К счастью, на вокзал приезжает Ника Белоцерковская — она будет режиссером, и к счастью же, она берет на себя волоокую Анастасию. Мы с Кержаковым провожаем умирающего лебедя, которого Ника в целях взбадривания подкармливает марципанками, мрачными взглядами. «А она всегда такая? Я буду сниматься с ней?» — со шкодным прищуром спрашивает надежда «Зенита». «C ней, с ней, — отвечаю я. — Пойдем переодеваться».

Для фотосессии нам подогнали пустой состав и оставили в наше полное распоряжение. В одном купе гримируют Волочкову, в другом Кержаков демонстрирует новый лук — модные клетчатые штаны. «А че, мне нормально?» — по-пацански цедит недавний выпускник СДЮШОР, автор мемуаров «до 16 и старше». «Нормально, нормально», — отвечаю я и провожаю его в кадр, где Саша и Настя такие разные, но все-таки они вместе. Волочкова выгибается в фэшн-спазме, Александр демонстрирует торжество нормкора. Мы аплодируем. Во время очередной смены одежды — визажисты при виде отчетливо греко-римского торса юного атлета замирают от восторга на верхних полках — поезд неожиданно трогается. Это незапланированная акция, и никто не знает, почему мы едем в сторону Варшавы. Случается паника. Волочкова думает, что ее похитили. Кержаков ликует и доверительно спрашивает меня: «А она... это, того... дура?». «Нет, — категорически отвечаю я, — просто женщина». Лицо Александра проясняется, поезд возвращают к перрону.

  • Апрель 2003

  • Май 2003

  • Июнь 2006

  • Май 2013

Ровно через месяц, в ходе подготовки к майскому номеру, приуроченному к трехсотлетию города, выясняется, что у продюсера и модного гуру Никиты Кондрушенко связи с начальством «Зенита». И мы не можем не воспользоваться этой возможностью — вся команда во главе с тренером Властимилом Петржелой снимется в одежде из бутика Versace, в котором шефствует Кондрушенко, в фотосессии, разворачивающейся в казино «Вегас». о золотые нулевые, годы безграничных возможностей. Это был полный Гай Ричи — в хорошем смысле слова. Затемнение.

«Да Саша абсолютная голливудская звезда! И так его и надо снимать, в духе Брюса Вебера, где-нибудь на море, у залива!» — мы планируем первый «ТОП 50», тогда еще под девизом «Самые красивые и знаменитые люди Петербурга», и я отстаиваю кандидатуру Кержакова, пока редактор моды Ксения Гощицкая лоббирует Андрея Аршавина. Когда у Яхт-клуба на Петровской косе появляются Кержаков и его свита, я понимаю, что жизнь и шоу-бизнес не стоят на месте: Александру двадцать два, он только что женился, у него совсем недавно родилась дочь Даша, и его сопровождает пресс-секретарь Федя Погорелов, впоследствии мощный спортивный журналист. Впрочем, я не обращаю никакого внимания на плотное кольцо вокруг Александра: моя задача — снять брюс-веберовский кадр с Сашей в майке, как у Джонни Деппа, лежащим, как Марлон Брандо, на палубе корабля «Баунти». Локейшн — лирический деревянный причал, бьющийся о корму яхт в гавани, — готов к фотосессии, чего не скажешь о футболисте. «Я не надену эту „алкоголичку“», — рушит мою идеальную картину мира Кержаков. «Наденешь», — успокаиваю его я. «Я не лягу», — упрямится Александр. Жена его, кажется, тоже недовольна. Погорелов и вовсе прячется где-то за телеграфным столбом. «Ляжешь. Вот давай прямо сейчас ложись, видишь, какие тут солнечные зайчики», — не отстаю я. Сопротивление искусству бесполезно, Брюс Вебер побеждает. Кержаков лежит, щурясь на солнце. «Ну что, ты довольна? — тоном Людовика XIV в исполнении артиста Олега Табакова спрашивает он. — А вот мне сильно печет». Он еще не знает, что вскоре улетит в «Севилью», где начнет припекать по-настоящему.

Весна, лето, осень, зима и опять весна. К тому моменту, как мне в следующий раз приходит в голову украсить обложку декабрьского номера светлым и улыбчивым ликом Александра, проходит четыре лета, а «Зенит» становится чемпионом. До сдачи обложки в печать меньше недели. Пресс-служба стережет Александра, как дотракийцы принцессу Дейенерис, но я полна радужных надежд. Почему-то мне кажется, что мы вместе прошли боевое крещение Волочковой на Варшавском вокзале и это как испить крови одной волчицы или вместе охотиться на дикого кабана. Но, отстояв сорок минут на ноябрьском морозе в уже привычных декорациях Удельного парка в ожидании, пока форвард попарится в бане после тренировки, я встречаю крайне, даже беспрецедентно мрачного Кержакова. «Сегодня я сниматься не буду», — говорит он и чешет в сторону джипа. Это «не буду» в корне отличается от «не лягу» четырехлетней давности: Александр вернулся из Севильи проездом через московское «Динамо», стал студентом по специальности «Государственное управление», он лучший бомбардир сборной России, будущий основатель школы имени своего первого тренера и, кажется, будущий чиновник. Чтобы не сорвать сдачу номера — Кержаков бросает через плечо: «Снимете меня в Казани», — я нахожу попутный частный борт. В целом я довольна: материализуется моя самая любимая на свете фраза «Гордая юная девица улетает далеко-далеко» (как говаривал Карлсончик, дорогой) и вдобавок я лечу за ФК на матч в Татарстан в компании самого красивого холостяка из нашего рейтинга завидных женихов, фотографа Гая Йоханссона (см. с. 77).

Дикая турбулентность, экзотика татарского общепита, неумолимый дедлайн — в пятизвездочный отель я врываюсь с решимостью Брюса Уиллиса, готового отомстить мангалорам за всех незаслуженно угнетенных. «Где он?» — реву я на главу пресс-службы Евгения Гусева. «Сашенька кушает!» — «Ах он кушает?!» — перехожу я на вагнеровские обертоны и совершаю мысленный полет валькирии над казанским кремлем. Через пятнадцать минут из шумной столовой выходит дико довольный Кержаков. «Долетели?» — с участливой интонацией Елены Малышевой спрашивает он. «Айлавмайджоб, айлавмайджоб», — бормочу себе под нос я. И уже через десять минут не жалею об экстренном выезде: в момент интервью Саша собран и предельно откровенен. Расшифровав текст прямо ночью, я отправляю его в редакцию, на визу креативному директору и будущему продюсеру шоу «Вечерний Ургант» Андрею Савельеву. Позже Андрей скажет мне, что расплакался над одним из ответов Кержакова. На следующий день, вооружившись в бизнес-лаунже казанского аэропорта бутербродами с полуплавленным сыром, я устраиваю операцию «Перехват» и перед отлетом ловлю для срочного интервью в тот же номер журнала только что сошедшего с трапа гастролирующего Ивана Урганта, в скором будущем Гришу. «А ты что здесь делаешь?» — теребит дико модную федору Ургант. Сама не знаю что. Едва взяв курс в сторону дома, мой «боинг» совершает аварийную посадку.

От этого увлекательнейшего вояжа я отхожу долго, очень долго. Даже не знаю сколько. Но узнаю точное время, когда приезжаю снимать очередную обложку в родные газпромовские пенаты. В майском номере — гигантский и очень трудоемкий материал про «машину „Зенит“», в отсутствие Аршавина Кержаков — самый логичный выбор для кавер-стори. Еду по одной причине: стилист Вадим Ксенодохов полон сомнений, что ему удастся одеть Александра в нужный белый цвет. Можно понять, откуда эти сомнения, — знаменитый кадр с Боярским и Мигицко студия Special One отрисовывала с нуля, так как Саша отказался транспортировать себя в нужный локейшн, в то время как народные артисты два часа тряслись в пробках, чтобы доехать до базы. «Почему я должен надевать белый цвет?» — встречает меня вопросом Кержаков. «Потому что взрослому красивому мужчине, как правило, очень к лицу белый цвет», — меланхолично отвечаю я. «А почему ты решила взять меня на обложку?» — «Потому что я решила тренировать силу воли», — меланхолично отвечаю я. «Мы не виделись три года и четыре месяца», — говорит Александр. Кадры у фотографа Пети Титаренко получаются отличные.

Когда Кержаков, отмытый до блеска, наконец предстает перед моими глазами, перед ними уже и так пронеслась вся жизнь. Начинается интервью. Вроде бы агент настаивала на том, что бомбардир готов отвечать только на вопросы о спорте и школе Морозова, но я пропускаю предупреждение мимо ушей. Мне кажется, нам есть что обсудить, кроме спорта, — и оказываюсь права: мы говорим два часа, и я наконец-то узнаю, зачем футболисты так рано женятся и была ли в жизни Кержакова любовь. Он рассказывает четко, искренне, очень обдуманно, и я не могу не восхищаться тем, как Саша формулирует для себя какие-то вещи, которые большинство моих — и ваших тоже — знакомых не сформулируют для себя еще долгие годы. Когда текст приходит с утверждения — обязательная ритуальная часть любого общения ньюсмейкера нового типа с прессой, — из него вырезаны многие жизненно важные для меня органы. 7:5 в пользу бело-сине-голубых. Я понимаю, что фарш невозможно провернуть назад. И в конце концов, нас предупреждали. Что тут скажешь? Ничего. Победителей не судят.


Интервью: Яна Милорадовская
Фото: Саша Самсонова

Визаж: Юлия Точилова
Продюсеры: Ксения Гощицкая, Елена Федорова
Стиль: Вадим Ксенодохов
Ассистент стилиста: Андрей Энгельфельд


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме