Блокадный портрет: Михаил Бобров

Заслуженный работник физической культуры РФ в блокаду маскировал высотные доминанты Ленинграда, а в 1999 году был занесен в Книгу рекордов Гиннеcса как старейший в мире покоритель Северного полюса.

Когда началась война, вам было семнадцать лет. Вы пошли на фронт добровольцем?

В 1941 году я работал на оптико-механическом заводе «Прогресс» после окончания десятилетки. Тогда ребята были патриотами, рвались не в институты, как сейчас, а на работу, чтобы увеличить производство военной продукции. 22 июня мы бежали комсомольский кросс в парке Челюскинцев и после финиша услышали выступление Молотова по радио. Собрались на митинг и единогласно решили идти добровольцами на фронт. Сначала в военкомате меня не хотели брать из-за возраста, но я к тому моменту уже был чемпионом Ленинграда по слалому, окончил школу альпинизма и принял участие в восхождении на горные вершины Кавказа, поэтому прорвался в ряды армии. Так я оказался в диверсионно-разведывательном отряде, который уже на седьмой день войны был заброшен в тыл противника, под Псков. Немцы узнали наше местоположение, уничтожили сто моих однополчан, тринадцать осталось в живых, я в том числе. При пятом переходе линии фронта я был тяжело контужен и попал в ленинградский госпиталь, лежал в тронном зале Павла I в Михайловском замке. Там меня нашли мои друзьяальпинисты, пригласили на маскировку золотых доминант. Нас было четверо: я, Алоиз Земба, Александра Пригожева, Ольга Фирсова. Потом присоединился пятый, муж Оли. Самое неприятное было работать в первую блокадную зиму: голод невыносимый, морозы сорок градусов, обстрелы постоянные, даже с бреющего полета. Когда мы уже закрыли Исаакий, Адмиралтейство и Инженерный замок, остался самый острый шпиль — Петропавловского собора. Он же просматривается с самого Пулковского меридиана, прямо в створе Московского проспекта. Било меня об него сильно, тяжело было, еле выполнил задание. И паек у нас был маленький — 125 граммов хлеба в день. После посещения руководства нам выдали рабочие карточки, по ним мы получали вдвое больше хлеба. Еще мы подпитывались голубями и воронами. Их много собиралось под куполом Петропавловской крепости, над иконостасом, повыше курантов, где мы ставили на них силки. В городе же птиц было не найти. Старичок-смотритель тоже помогал их ловить и, пока мы работали, варил похлебку. Из голубей она очень вкусная, а мясо жестковато. Летом 1942 года мой тренер по альпинизму Евгений Белецкий позвал меня в свои отряды: по приказу Сталина был создан Закавказский фронт для обороны перевалов между Казбеком и Эльбрусом. В девятнадцать лет я был назначен старшим инструктором горнострелкового отряда. Тот период я описал в книге «Фронт над облаками». Потом получил назначение начальником горной подготовки 392-й дивизии, задача была помочь пограничникам организовать укрепление района от Батуми до Ахалкалаки. После нас откомандировали в Иран для охраны топографического отряда, составлявшего карты для иранского шаха. Поэтому День Победы я встретил там, на вулкане Демавенд.

Как познакомились с первой женой, Ларисой Ильиничной? Она воевала?

До войны она училась в Академии имени Можайского, получила штурманскую подготовку и ушла на фронт, летала до Берлина. И вот в 1951 году как-то в Кавголове после тренировки я увидел девчонок на лыжах, бегущих на первенстве Можайки. Одна бежала впереди всех, и я ей еще покричал: «Вперед! Вперед!». Поспел к церемонии награждения, она стояла на пьедестале, на верхней ступени. Подошел поздравить, и в тот же вечер мы как были, в спортивных костюмах, пошли в Мариинский театр смотреть «Пиковую даму». Лыжи оставили в гардеробе и с того момента пятьдесят восемь лет были счастливы вместе.

Теперь вы заведуете кафедрой физкультуры Университета профсоюзов. Где были сделаны фотографии, которые висят в вашем кабинете?

Да в основном в экспедициях. К трехсотлетию Петербурга мы нашей командой альпинистов поднялись на самые высокие вершины всех континентов и оставили там наши флаги. Были на высших точках Килиманджаро и Эльбруса, на Северном полюсе, на пике Костюшко в Австралии, на горе Аконкагуа в Америке.

Кроме всего прочего вы тренировали исландскую сборную по легкой атлетике к Олимпийским играм в Москве, стояли у истоков современного пятиборья в СССР и, переняв опыт Голливуда, возглавляли цех каскадеров на «Ленфильме». Что вас поддерживало в самые сложные моменты?

Мы были так воспитаны, приучены к ответственности — за себя, за свою работу, за свой коллектив. Если поехал на соревнования, то завалить их было невероятным стыдом. Мы росли во времена партийной ответственности. Чуть что — партбилет положишь на стол, позор будет, дадут по шее, выгонят, обсудят. Это сейчас у людей все вольготно: хочу — сделаю, не хочу — не сделаю, хочу — уйду совсем. Так нельзя.

Генеалогическое древо Михаила Михайловича восходит к петровским временам, когда его предки из подмосковной Коломны приехали в устье Невы возводить город и строить корабли. Бобров — почетный гражданин Санкт-Петербурга, арбитр международной категории, член Русского географического общества, президент Федерации современного пятиборья Петербурга, профессор, автор ста научных работ, удостоен двадцати государственных наград.


Текст: Виктория Пятыгина
Фото: Наталья Скворцова
Выражаем благодарность Александре Ямб за помощь в организации съемок.


  • Автор: sobaka
  • Опубликовано:
  • Материал из номера: Январь 2015

Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также