Феминизм 2.0: Мария Арбатова VS Белла Рапопорт

Феминизм, ставший топ-темой рунета, объединяет матерую писательницу, драматурга, телеведущую знаковой телепередачи 1990-х «Я сама» и молодую журналистку. Но борьбу за права женщин, сделавшую имя обеим, они понимают по-разному: Арбатова видит решение проблем в принятии законов и следовании им, а Рапопорт — в сломе не регулируемых правом культурных традиций. Обе собирают тысячи просмотров не только своих статей в СМИ, но и постов на личных страницах в «Фейсбуке».

Мария, вы ведь стали звездой телеэкранов еще в 1990-е. Как действовал механизм популярности в досетевую эпоху?

Мария: Механизм популярности не меняется с годами, медийный человек – если он не артист и не политик - получает вместе с популярностью больше минусов, чем плюсов. И я не готова возвращаться в прежний индекс цитирования, поскольку он очень мешает ежедневной жизни. На телевидение люди попадают разными путями, мой путь был стандартным. В качестве популярного драматурга я получила в 1990-е мутную золотую медаль «За вклад в культуру двадцатого века» и место в мутном списке «Самые успешные женщины мира». Поскольку в России все это было в новинку, то меня протащили через все телевизоры. И театральные зрители с изумлением обнаружили, что я не бабка с клюкой, а тридцатипятилетняя дива. Увидев меня в самой популярной тогда программе Первого канала «Тема», продюсер ток-шоу «Я сама» позвала меня в свою передачу. Я поставила условие, что буду называться с экрана феминисткой, чтобы ввести это слово в обращение. Работа на ТВ не была свалившимся с неба счастьем - мои пьесы успешно шли в наших и западных театрах, я работала политическим обозревателем в «Общей газете» Егора Яковлева.

Тогда как вы превратились в сетевого авторитета?

Мария: Телевидение — не моя эрогенная зона. Переломный момент произошел, когда я объявила, что буду баллотироваться в Госдуму, кстати, с подачи Галины Васильевны Старовойтовой, о чем я написла книгу «Как я пыталась честно попасть в Думу». Примерно в это же время программа «Я сама» завернула в рекламно-платный формат, и мою критику платных героев отправили в корзину на монтаже. Героями были нарколог Яков Маршак и выпускающая «благородных девиц» Наталья Нестерова. Я пошла к руководившему каналом Александру Пономареву, сказала, что не играю в игры с платными героями и попрощаюсь. Он ответил, что только полная дура, баллотируясь в Госдуму, может уйти с программы, отказавшись от бесплатной рекламы на ближайшие полгода: ток-шоу «Я сама» кормило весь канал, потому трижды в час крутили программу с лицами ведущих. Но я ушла, программа поменяла формат, а потом сдулась. После этого было много телепредложений, но все гламурно-тупого формата. Я хотела вести политическую правозащитную программу, и это удалось сделать только на радио - в передаче «Право быть собой» на волнах «Маяка 24». На выборах 1999 года мой сайт был признан лучшим интернет-проектом года, на котором я всего лишь отвечала на вопросы избирателей и давала советы женщинам, попавшим в кризисную ситуацию. Со временем сыновья убедили завести ЖЖ, потом страницу на «Фейсбуке», а дальше предложили вести страничку в соцсети «Гайдпарк». Я рассматриваю эти ресурсы как собственные маленькие СМИ: я как писала колонки в газету Егора Яковлева, так и здесь накидываю текст за десять минут.

Белла, каким был ваш путь к статусу востребованной журналистки и блогера?

Белла: Все началось после моего возвращения из Израиля, где я прожила два года. Мне был тридцать один год, и я решила наконец заняться работой, которую всегда хотела, но на которую не решалась, — журналистикой. Устроилась в редакцию сайта be-in, имея на руках несколько текстов в ЖЖ и пару копирайтерских работ. Просто звонила главному редактору раз в месяц и спрашивала, не появилась ли вакансия. В be-in подружилась с коллегой Артемом Лангенбургом (ЛГБТ-правозащитником, сейчас редактором сайта и журнала «Собака.ru»), мы стали много говорить об общественном устройстве, я начала задумываться о феминизме и транслировать мысли на эту тему в соцсети. Постепенно на меня подписывалось все больше людей, а статьи стали содержать все больше социальной критики. В итоге случилась публикация «Право на секс» на портале «Сноб», о том, что оргазм мужчины в нашем обществе священен, а желание или нежелание женщины заняться сексом вообще никому не важно. Колонку прочитало более 130 тысяч человек. После нее другие издания стали приглашать меня писать колонки, популяризирующие феминизм. Параллельно с этим росло количество подписчиков моих страниц в соцсетях, резкий скачок произошел после «скандала с телочками», получившего широкий резонанс, когда я раскритиковала употребление этого сексистского термина в материале новостного портала Meduza о том, стоит ли подавать женщине пальто и платить за нее в кафе.

Вы называете себя феминистками. В чем заключается ваша миссия в этой сфере?

Мария: Мне не импонирует слово «миссия», моя общественная деятельность состоит в том, чтобы настаивать на исполнении статей Всеобщей декларации прав человека ООН и Конституции РФ, гарантирующей равноправие. 

Белла: Моя задача — дать как можно большему количеству женщин возможность увидеть, что что-то вокруг них не так. Насилие над женщинами я считаю основным маркером неравенства. Пока оно существует, пока говорить о нем считается неприличным — феминизм будет актуален.

Что вы думаете о сетевом феминизме, в частности о квир-активистках?

Мария: В сети масса разных сообществ, разной степени вменяемости. Мне сложно говорить о людях, которых я никогда не видела живьем, но никаких новых направлений мною не замечено. В 1990-е около женского движения было точно такое же количество примкнувших лесбиянок, асексуалок, левачек и фриков, просто не было интернета. Они растаяли вместе с таяньем западных грантов. Тогда же гомосексуальные сообщества тоже пытались слиться с женским движением, пытаясь повторить американское освободительное движение 1960-х, в котором женщины протестовали рука об руку с гомосексуалами и цветными. Но поправка на географию и календарь подсказывает, что у нас подобный союз бесперспективен. Миграция из консервативных регионов в нашем случае резко уменьшает права и свободы российских женщин, а задачи ЛГБТ-активисток параллельны задачам гетеросекуалок. ЛГБТ-активисткам необходимо добиться регистрации браков и права на усыновление, а у гетеросексуалок иной список проблем. Как цивилизованный человек, я выступаю в защиту прав гомосексуальных меньшинств, но их права и права остальных женщин – два совершенно разных «политических пакета». Так же как интересы сообщества асексуалок, требующих не понятно у кого признания их права и кайфа не заниматься сексом. Очевидно, что у остальных женщин это вызывает недоумение, поскольку их больше волнует право и счастье заниматься сексом. Еще в последнее время поднялась проскандинавская волна против проституции в то время, как либеральные ценности не подразумевают цензуры за сексуальными отношениями совершеннолетних людей, вступивших в них по собственному желанию. А запрет проституции обоих полов всего лишь уводит ее в тень - куда проще привлекать несовершеннолетних. Короче, все перечисленное новое - это хорошо забытое старое девяностых.

Белла: Удивляет мнение, что проблемы лесбиянок не имеют отношения к проблемам женщин, равно как стремление присвоить феминизм и решать, какие повестки должны быть у движения. Лесбиянки не женщины? Это с каких пор, интересно? Можно подумать, что им не грозят ни уличные приставания, ни насилие, в том числе корректирующие изнасилования, когда родители нанимают кого-нибудь изнасиловать их дочь с целью сделать ее гетеросексуальной. Можно подумать, у них не возникает стеклянный потолок, то есть более затрудненная по сравнению с мужчинами возможность продвижения по карьерной лестнице. Что касается проституции, то нужно четко разделять понятия «желание» и «согласие». Секс по обоюдному желанию — какой угодно, по финансовому или какому угодно принуждению — спасибо, нет.

Ваш характер изменился за время эскалации медийной известности?

Мария: Так сложилось, что я некоторое время получала психоаналитическое образование и консультировала, чем была особенно интересна для ток-шоу «Я сама», по сему ответственно говорю, что от популярности моя личность уронов не понесла. Я пришла к ней не юным, а сложившимся успешным человеком, матерью взрослых сыновей.

Белла: Я стала жестче. Сначала была готова объяснять свою позицию всем, потом — только женщинам, теперь — почти никому. Раньше бурно реагировала на любое мнение, а теперь иногда не считаю нужным вообще отвечать людям даже у себя в комментариях. Мне уже и троллить лень, хотя раньше я любила так развлекаться. Иногда и хочется встрять в спор, я даже заношу руку, чтобы написать пару слов, но потом второй рукой опускаю ее. Не хочется тратить силы на ерунду. Может быть, когда-нибудь я достигну такого дзена, что перестану читать комментарии к своим статьям, это будет совсем классно. Я научилась принимать себя, ценить и меньше зависеть от чужой оценки — вот один из результатов моей деятельности. Я довольна.

Комментарии в Сети — это отнюдь не всегда приятный для автора фидбэк. Как вы на них реагируете?

Мария: Как бывший психоаналитик, хорошо представляю себе количество психически нескомпенсированного населения и не вижу в этом проблемы. У меня не так много времени, чтобы «мочить в сортире» всех претендующих на это. Просто зачищаю их и остаюсь с адекватной аудиторией, которой тоже ставлю рамки. За которыми, кстати, находится и мат. Мне не близка модель мира, в которой телевидение или Интернет больше, чем жизнь, и у них в моей биографии есть точно отведенное место.     

Белла: Если я вижу, что люди не хотят достичь компромисса — а мой опыт позволяет увидеть это уже в момент, когда они открывают рот, чтобы высказаться, — то я обычно не трачу силы на спор. Максимум — могу потроллить, чтобы те, кто привык к уважению своей очень важной и исключительно оригинальной точки зрения по причине гендерных привилегий, немного удивились и побыли на месте тех, у кого таких привилегий нет. Или чтобы другие люди со стороны увидели, как быстро якобы приличный человек может скатиться до неприличных поведения и аргументации. 
Но вообще, действительно тяжело выносить постоянно направленный на тебя негатив. Один комментарий про твою глупость и безобразность проходит мимо, а сто — создают брешь в броне. Впрочем, тысяча таких комментариев ее, пожалуй, укрепляют.

В чем цель вашего постинга и какой реакции вы ждете?

Мария: Перефразируя классику, скажу, что блогосфера не роскошь, а средство передвижения. Потому нет смысла ни излишне романтизировать, ни слишком демонизировать ее. В блогосфере я всего лишь пишу о значимых новостях страны и моей собственной жизни.    

Белла: Я тоже просто пишу о том, что меня волнует. Как ни странно, оказывается, это волнует и многих других. Никогда не знаешь, что выстрелит. В жизни бы не подумала, что колонка с критикой ресурса Meduza вызовет такой небывалый ажиотаж. Следующую мою колонку — на Colta.ru, о домашнем насилии — прочитало на двести тысяч человек меньше. Что ж, это всего лишь значит, что людям право употреблять в СМИ слова вроде «телочка» гораздо важнее, чем защита женщин от насилия. Я за это ответственности не несу.

Текст: Наталья Наговицына

Фото Марии Арбатовой: woman.ru, https://www.facebook.com/mariaarbatova


Наши проекты

Комментарии (1)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • Kuongoza Sobo 17 окт., 2015
    Мария Арбатова, живая антиреклама феминизма.

Читайте также

По теме