Городской типаж: артист травести-шоу

Григорий Заритовский, выпускник театрального вуза, больше известен как ведущая артистка травести-шоу по имени Мона Пепперони. Мы расспросили его о ночной работе в женском образе, отношении родителей к его творчеству, заработке на корпоративах и гомофобии в обществе.

О бэкграунде

У меня нет профессионального актерского образования. Но по специальности я режиссер массовых мероприятий и еще имею незаконченное образование театрального критика. Всю жизнь я учился в театральных студиях. Школа, которую используешь в работе травести — это, конечно, не система Станиславского. Это не школа переживания, а, скорее школа представления, импровизации. Конечно, есть те мальчики, которым просто хочется переодеваться в девочек, но, чтобы чем-то зацепить, нужно расти в актерском, чисто профессиональном плане.

Впервые в женском образе я выступил еще в старших классах школы. А сама Мона Пепперони родилась в 2007-м из желания сделать сюрприз для подруги на ее день рождения. Когда я стал работать в образе, он слился с реальной жизнью, и я перестал разделять себя и Мону. Сейчас я уже осмелюсь назвать себя более профессиональным артистом, и в этом моя жизнь. Практически невозможно полноценно работать травести и заниматься еще чем-то, потому что когда все отдыхают, мы работаем каждую ночь — с пятницы по воскресенье, неделю перед этим репетируя. И для меня эта работа несовместима с обычной. Поэтому Мона Пепперони и Гриша Заритовский — две части одного целого.

О мужском и женском

Профессию травести-артиста не выбирают. И если даже это не профессия, то все равно — способ самовыражения, способ расслабиться в этой жизни и получить от нее удовольствие — не сексуальное, а морально-эстетическое. Однако я бы не назвал травести идентичностью. Мне кажется, Мона всегда была где-то внутри меня: в детстве я примерял мамины туфли, еще не понимая своей идентичности. Сам себя я склонен считать, отчасти, бигендером, и Мона — проявление женского начала: не просто работа, а образ жизни, манера говорить, манера поведения, интересы.

В жизни я более спокоен, чем Мона — женщина-зажигалка, которая болтает без умолку и улыбается. В повседневности она проявляется, например, с профессиональной точки зрения, потому что я занимаюсь ее костюмами и воплощением идей для выступлений. Увидел туфли — подходишь, начинаешь их рассматривать, чуть ли не примеряешь. Кроме того, от разных людей, с которыми я общаюсь, зависит, появится ли Мона. Она — это я, и я не слежу за ее появлением. Когда я веду себя более сдержанно, то рассматриваю это уже как самоограничение, потому что Мона — это я, но без моих комплексов, которые при ее появлении отходят на задний план.

Любой травести-образ основан на приеме гротеска. И макияж, и одежда, и другие черты преувеличены раз в десять. Когда я создавал образ, мне, естественно, нужен был совет от подруг. Когда же стал работать в этом жанре, то мне потребовались уже не их рекомендации, а советы более опытных коллег-актеров. Но любой образ создается на основе каких-то привязанностей, даже влюбленностей,возникших в детстве, подростковом возрасте. Когда я придумывал Мону, в голове была Моника Беллуччи: хотел, чтобы Мона была такой же. Сейчас это несколько смешно звучит, не только с учетом гротеска, но и того, что у меня определенное амплуа — комическая толстушка. Правда, есть артисты, которые успешно копируют Мадонну, Бритни Спирс, Пугачеву, вплоть до деталей.

Нельзя путать между собой травести-образ и транссексуальность. Девушки-транссексуалки стремятся к более земному образу. А травести создают китч на сцене и даже иногда в жизни. Кроме того, травести-образ не является признаком того, что в будущем человека ждет коррекция пола. Мне, например, никогда это не приходило в голову. Я знаю истории, например, когда один артист в начале карьеры пришел на специальную комиссию и заявил о желании сменить пол, потому что он находился в довольно сумбурном состоянии, но после разговора со специалистами отказался от этой идеи. А другая знакомая была в прошлом травести-артисткой, но коррекцию сделала не в результате этого. В данном случае образ был, скорее, «пробой пера», чтобы убедиться в том, что она на самом деле чувствует себя девушкой. Однако это уникальный случай. Крайне редко травести-артистки в повседеневной жизни эксплуатируют женский образ. Есть, конечно, отдельные фрики. Например, артист под сценическим псевдонимом Голубой Ангел в какой-то период жизни всегда одевался как девушка, очень ярко красился, но потом занялся спортом, накачал какие-то мышцы и чувствует себя в мужском гендере в своей тарелке.

О клубах и деньгах

Я работаю в гей-клубе «Малевич» по пятницам и субботам с конца 2011 г., а в течение года по воскресеньям еще и в другом клубе, «Кабаре». До «Малевича» опыт моей работы был весьма фрагментарным. В какой-то момент меня уволили с основной работы — педагога в Доме детского творчества, в театральном кружке. Уволили со скандалом, потому что узнали, что я гей, ЛГБТ-активист и хожу на пикеты против Милонова. После этого, через месяц, директор «Малевича» мне сам написал, что есть возможность попробовать себя в шоу. Сцена клуба, конечно, стала хорошей школой.

У каждого из клубов, где есть травести-шоу, — свое направление. Травести-артисты, как правило, закреплены за определенным клубом на постоянной основе. Но допускаются выступления по приглашению. Можно работать на корпоративах, частных вечеринках. Мне пока еще не предлагали чемодан денег за переход в другой клуб. Мне кажется, травести — это не про бизнес. Да, клубам нужно «свежее мясо», потому что публике нужны новые лица. Но, если говорить о гонорарах, я бы не сказал, что работа травести очень прибыльна. Чтобы много получать, — нужно много пахать, почти каждый день. Многие артисты совмещают шоу с другой работой. Есть еще всякие неписаные рейтинги, свои звезды, типа Стеллы Фокс или Пуги Арлекин, которые получают больше, в силу опыта и известности. Они могут ездить на гастроли и тоже там зарабатывать. Я пока этим похвастаться не могу. Мне хватает на самообеспечение, но я бы назвал это стабильным средним доходом. Да, я недавно съездил отдохнуть, но при этом потратил почти все свои средства. У меня есть приработок: работаю на праздниках ведущим. Сейчас я не ставлю на поток деятельность тамады, но раньше работал очень много не в образе, хотя и в нем тоже выступал. Вообще травести-артисты востребованы на подобных мероприятиях: люди любят пародии, правда в наше время, с нашей обстановкой, этого стало меньше. Я почти не делаю пародий, прямо чтоб один в один. Мона Пепперони — самостоятельный персонаж с отдельными номерами, хотя в запасе есть удачные пародии на Еву Польну и Лолиту.

О вредных привычках

Основная издержка работы в клубе —  вечный недосып, а если выспаться удается, то взамен пропускаешь половину жизни. У меня стало меньше времени на встречи с друзьями, на общественную деятельность и ЛГБТ-активизм. Это отражается и на личной жизни — больше из-за несовпадения графиков, чем ревности, хотя и это тоже присутствует, ведь я на сцене, в ночном клубе. Работа ночью тяжела именно физически: полдня спишь, пока проснешься, пока раскачаешься — уже вечер, потом полночи не можешь заснуть и опять весь день спишь. В плане алкоголя — у каждого индивидуально. Раньше, когда я только начинал работать, я позволял себе после шоу расслабиться — выпивал пару «лонг-айлендов», но, по прошествии времени, это не вошло в систему.

О публике

На странице Моны Пепперони мне постоянно пишут различные мужчины с предложениями руки, сердца и других своих органов, это иногда напрягает. Могут и денег предложить, но ни я, ни мои коллеги это не практиковали и не практикуем, осуждаем как явление. Зрители дарят подарки. Однажды подарили огромный букет белых, высоченных роз, не меньше полсотни их было. Причем подарили девочки, пара. Девочки вообще любят травести-артисток: лесбиянок среди нашей публики больше, чем геев. У нашей артистки, Люсьен Оливье, есть ярая фанатка, которая задаривает ее подарками — алкоголем, конфетами, цветами в горшках. Мне дарили украшения: правда, бижутерию, но золото с бриллиантами мне и не нужно на сцене. Однажды была история, когда я упал со сцены в зал. Это было абсолютно неожиданно, самый финал шоу в «Кабаре», свет погас, и я с 60-сантиметровой высоты, на 15-сантиметровых каблуках полетел вперед и, не успев сгруппироваться, упал прямо лицом в пол, сломал себе нос и героически на следующей неделе вышел на работу. А зашивали мне нос в каком-то рядовом травмпункте, сделали это плохо, оттуда торчали нитки, пришлось делать какую-то нашлепку, потому что не хотел пропускать работу.

Как правило, зрители во время шоу ведут себя прилично. Хотя некоторые, от переизбытка чувств и алкоголя, могут попытаться залезть на сцену, чтобы обняться. Я не могу позволить себе грубо обойтись с зрителем, даже если он хамит, поэтому всегда надеюсь на быстроту реакции охраны. Некоторые из коллег, правда, позволяют себе жестко выразиться, но я так не могу, всегда стараюсь сгладить углы. Реже бывает, что зрители считают возможным сказать в определенных выражениях о том, что им не нравится артист или шоу, причем на весь зал. Предпочитаем не обращать внимания и работать дальше.

О гримерках и нарядах

В «Кабаре», например, большие гримерки. Там есть помощник режиссера, который за сценой нам помогает. А «Малевич» — клуб небольшой, поэтому и гримерка там одна на всех, и там, естественно, мы друг другу помогаем. Одна артистка работает, две — в гримерке. Из них — одна только что ушла со сцены, ей надо переодеться на следующий номер, а другая может помочь. Стараемся справляться сами, хотя есть костюмы, которые невозможно надеть без посторонней помощи. Конечно хаос там присутствует, потому что все очень быстро происходит. Надо успеть переодеться за два номера, а вот если за один, то начинаешь истерить, особенно когда что-то ломается, теряется и прочее.

Отношения между артистами вполне дружелюбные. Про конфликты больше шутят, чем они происходят на самом деле. Известная шутка, что травести-артисток зовут либо Зоя, либо Зося: змея особо ядовитая и змея особо смертельно ядовитая. Конечно, мне рассказывали истории о воровстве, например, но люди везде разные, и могу сказать, что мне всегда попадались хорошие коллеги во всех клубах. Могут и колготки одолжить, и косметику — все по-человечески.

Костюмы в основном наши собственные, и подбираем мы все сами, что надеть — решаем коллективно. Что-то шьется старых запасов. Есть швеи, которые работают специально по травести-костюмам. У меня мама умеет шить, она неоднократно мне помогала. В обычных магазинах вещи покупаем редко. В основном все достается через собственные каналы. Платья недешевы, особенно праздничные, расшитые стразами или кружевом. Но от травести ждут шика-блеска-красоты, необычных форм — приходится тратиться. Сейчас жду, когда приедут два платья из Москвы. Раньше люди ездили в Таиланд и достаточно дешево покупали все эти вещи, но, к сожалению, падение рубля на травести-бизнесе тоже отразилось. Ведь нужны еще украшения. Образы требуют вложений, если это не характерный номер, типа Красной Шапочки — тогда, конечно, несложно сварганить костюм из подручных средств. Если ты ведешь шоу-программу или корпоратив, особенно для гетеросексуальной публики, то они, повторяю, ждут красоты.

О карьере

Карьера травести зависит от самого артиста. Можно работать долго. Есть те, кто работает десятилетиями, например, известная московская артистка Лора Колли (в миру Сергей Зарубин) — актер театра и кино, с другими ролями, но при этом продолжает работать травести в возрасте под 60. Памела Бармен тоже работает лет 20 и до сих пор востребована. Из этой сферы уходят сами: кому-то надоедает, кто-то находит более прибыльную работу, занимается бизнесом. Я не знаю, что со мной будет через десять лет, но сейчас мой путь на начальной стадии и еще есть, куда расти.

Цель травести-шоу развлекательная — вызвать радость и улыбку. К сожалению, понятие амплуа очень применимо к травести-артисту. Например, я какую-то очень лирическую героиню уже не сыграю: люди смотрят несколько стереотипно на сложившиеся образы. Некоторые артистки создают такие, в которые могут позволить привнести больше драматического, трагического. Мы скованы законами жанра, в котором работаем с уже готовым материалом. Нам никуда не деться от того, что мы поем под фонограмму чужие песни. То, что там заложено, мы просто дополняем.

Фильм «Весельчаки» достаточно правдив не только с моей как артиста точки зрения, но и в том отношении, что герои этого фильма имеют реальных прототипов — московских травести. Там все показано достаточно аутентично, но не без доли режиссерской фантазии.

О гомофобии, России и родителях

Я напрямую с гомофобией в свою сторону сталкивался нечасто. Был случай, когда абсолютно незнакомый мне мужчина полез в драку, потому что мое поведение в магазине, когда я общался с друзьями, ему показалось вызывающим. Моя история с увольнением — это не только проявление нетерпимости, но еще и нарушение прав человека. А с трансфобией я не сталкивался со стороны гетеросексуалов, зато слышал подобные мнения со стороны представителей ЛГБТ. К «трансухам», как нас некоторые называют, некоторые относятся пренебрежительно. Я не знаю, что делать с тем, когда такое отношение проявляют геи, или когда они же проявляют сексизм, это все очень странно. Мне становится сложно общаться с такими людьми. Я не могу это спокойно терпеть, особенно от близких людей, начинаю спорить, доказывать. Не знаю, насколько это эффективно. В основном же, мне кажется, люди воспринимают травести как клоунов, над которыми можно поржать, без агрессии. Она может исходить от совсем дремучих гомофобов, зацикленных на этой теме, а обыватели, которых это мало волнует, наоборот, хохочут как над комедией.

У меня нет привязанности к России на уровне патриотизма или большой любви к родине. Привязанность обусловлена другими вещами. Чтобы уехать за границу, нужно понимать, что ты там будешь делать. Я не чувствую себя здесь настолько уж страшно, мне никто не угрожает, чтобы под покровом ночи перебегать через границу. Здесь у меня семья, молодой человек, друзья, работа. Иногда встречаю мнения, что нас ждет «железный занавес», но я оптимист по натуре и считаю, что так, конечно, не будет.

Моя мама знакома с Моной Пепперони, а вот папа — нет. Мама знает все, она шьет мне костюмы и даже была в клубе на шоу, отец же — человек крайней консервативный, хотя я уже столько светился во всяких СМИ, в ТВ-передачах, благодаря ЛГБТ-активизму, а дома висят платья, но он молчит, ничего не говорит, это не обсуждаемая между нами тема. 

Интервью: Борис Конаков


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме