Александр Донской: «Я не такой смелый, как Навальный — он еще не отсидел»

Экс-мэр Архангельска, баллотировавшийся в президенты, отсидел 8 месяцев в СИЗО за превышение служебных полномочий, а после — открыл скандальные Музеи эротики и власти. Последний недавно закрыли после после скандала с изъятием экстремистских картин. В эксклюзивном интервью он рассказал о том, почему он считает все произошедшее «бандитизмом», каким станет его новый музей Смерти и о самосожжении как высшем политическом акте.

Александр, Музей власти был политическим проектом?

Я не воспринимал его как политический, но так его восприняли люди, которые находятся у власти. Эта тема мне интересна, потому что я сам долго был в политике и пытался во власть вернуться: баллотироваться в депутаты Госдумы — меня всегда снимали с выборов.  В 2007 году, будучи мэром Архангельска, я заявил, что хочу стать кандидатом в президенты и меня за это посадили. Полномочный представитель Путина Илья Клебанов лично звонил мне на мобильный и предупреждал, что если я не откажусь от этой идеи, мне поломают жизнь.

Почему не отказались?

Я знал, что не выиграю выборы, понимал, что наберу 0,01%, в районе статистической погрешности. Главная моя цель была привлечь внимание к проблеме ветхого жилья, чтобы власти дали денег на расселение. Личная причина — амбиции и желание развиваться. Я думал, Кремль к этому нормально отнесется — подумают, что какой-то придурок баллотируется в президенты, ну и хрен с ним. Когда мне позвонили с угрозами, я испугался. Но не мог же я сказать всем, что пошутил.

Как вы считаете, почему именно на вас так отреагировали?

Ни один из представителей власти не заявлял самостоятельно, что будет баллотироваться в президенты, не заручившись согласием сверху. В их понимании, я поступил несистемно. Есть вертикаль власти и будь любезен ее соблюдать. Когда на следующий день я опубликовал на сайте мэрии сообщение о том, что хочу стать кандидатом в президенты, мне прямо заявили: «или говори, что ошибся, или мы тебя посадим». Через некоторое время, они надыбали откуда-то 4 уголовных дела. Посадили меня по обвинению в превышении служебных полномочий — якобы я незаконно нанял себе охрану. Хотя эта охрана досталась мне в наследство от предыдущего мэра, к нему никаких претензий почему-то не возникало. Мне дали 3 года условно, но пока тянулось следствие 8 месяцев я отсидел в СИЗО.  Выпустили меня на следующий день, когда Медведев стал президентом. 

После этого я ходил на Триумфальную площадь, где получал в автозаках после этого ботинком по голове, участвовал в голодовке против роста тарифов ЖКХ на площади в Архангельске. В какой-то момент пришло понимание, что это как биться головой об стену.

«C тем, как политики были изображены в Музее власти согласен, не считаю нужным ни перед кем извиняться»

У вас осталась обида на власть? Музей ее имени – это месть?

Когда организовывал музей, думал что это лишь коммерческий проект. Возможно, каким-то стартовым механизмом послужила именно обида. Мне неприятно, что так со мной обошлись. Я, может, сам себе до конца не могу в этом признаться. Хотя с тем, как политики были изображены в Музее власти согласен, извиняться не считаю нужным.

Теоретически эти картины могли действительно кого-то задеть или оскорбить?

Да, они могли быть оскорбительными. Но нужно понимать, что те люди, которые на них изображены, имеют очень высокое положение, соответственно у них завышенная самооценка. Я сам это проходил будучи мэром, когда тебя все облизывают, и постепенно возникает ощущение, что ты очень вкусный. Поэтому их может задеть любая критика и ирония. Пару дней назад я отправил письма всем людям, которые так или иначе пострадали от выставки «Правители» с рядом вопросов, а именно: есть ли у них претензии и считают ли они правильным, что музей закрыли, а картины изъяли.

Действительно считаете, что вам кто-то ответит на это письмо?

Я считаю, что должен был задать этот вопрос. Я свою позицию изложил, значит, когда-нибудь они ответят на нее не мне, так себе. Если угодно, судьба заставит.  Просто ситуация с музеем власти сейчас зашла в тупик, мне не понятна дальнейшая судьба этих картин, но я считаю своим долгом разобраться.

Вы же в прошлом бизнесмен, причем очень успешный, значит, умеете анализировать. Я не верю, что вы не просчитывали возможную реакцию на вашу выставку.

Когда я открывал музей, думал, что им могут заинтересоваться как власти, так и сотрудники силовых структур. Что и произошло. В Музей «Точка G» (Музей эротики – прим. ред) постоянно наведывались и полиция, и ФСО-шники. Однако я не предполагал, что картины отнимут, а сам музей закроют. Тем более таким бандитским способом: изъяли кассу с выручкой, не выдали нам ни одной бумаги, со мной никто не разговаривает, не вызывает меня на допросы. Музей, который проработал 11 дней, из всех проектов, которыми я когда-либо занимался, даже когда был мэром, самый известный. При этом известность невозможно конвертировать в деньги, поэтому он еще и самый убыточный. Честно говоря, проект вообще банкрот.

Вы были бизнесменом и были политиком, что вас больше интересует: деньги или власть?

Мне самому лично деньги не нужны. В чистом виде они меня не интересуют, у меня нет потребности купить себе новую машину или технику. Мне интересна самореализация, когда ее нет, я чувствую себя мертвым. Когда музей Власти закрылся, то есть умер для меня, я подумал, а не сделать ли мне Музей смерти? Есть, например, разные фирмы, которые выпускают необычные гробы в виде банки «Пепси», креативные урны для праха, есть страны, в которых отношение к смерти другое, в Гане вообще похороны проходят как свадьба, хочется показать эту культуру. Насколько этот проект будет коммерчески успешным и понравится людям, не думаю. Частный музей – это отражение личности его владельца.

Вы как будто специально берете самые провокационные темы, чтобы о вас все говорили. Предположим, картины вам вернут, музей откроют, а силовые структуры перестанут обращать внимание, тогда что?

Да, мне важно, чтобы про меня говорили. Это наркотик, наверное, поэтому я и пошел в политику. Я чувствую, что у меня есть даже зависимость от общественного мнения. Мне без разницы, что про меня говорят: плохо ли, хорошо. Если про тебя и про твои проекты никто не говорит, значит они мертвые или мертворожденные. Если, действительно, представить себе что власти отдают нам картины и больше не препятствуют – для меня это, во-первых, будет шок. Во-вторых, наверное, станет скучно. 

«Когда я сообщил, что хочу стать кандидатом в президенты, мне прямо заявили: "мы тебя посадим"»

Ваши политические амбиции вы удовлетворили? Наблюдается тенденция: политикам, получившим судебный срок, в последнее время как-то подозрительно везет на политической арене.

Вчера как раз мне позвонил один из бывших мэров города N, который тоже был осужден и предложил объединиться тем, кто был политически репрессирован, создать собственное движение или партию. Я не такой смелый, как, например, Навальный. Может потому что он еще не отсидел, а я это почувствовал на себе и не важно, восемь месяцев или восемь лет. Для меня ограничение свободы – самая плохая ситуация в жизни. После СИЗО я стал более циничным и черствым. Есть большая масса людей, которые голосуют за Путина и верят телевизору, и у меня больше нет энергии за них решать их проблемы, которые, к тому же, они и проблемами-то не считают. Желание участвовать в политике у меня пропало, а потребность в публичности осталась. У меня есть два варианта: либо ее удовлетворять какими-то способами, либо лечиться.

Я прошел много тренингов, про таких как я говорят «тренингозависимый». Это, кстати, одна из причин, почему я осмелился баллотироваться в президенты — была уверенность, что можешь все. Вторая - у меня плохой генетический код, я вырос в семье алкоголиков, в депрессивном районе, мне терять нечего, в отличие от того же депутата Милонова. 

Складывается впечатление, что на г-на Милонова вы вовсе не в обиде.

Неизвестно, хорошо или плохо, что такой человек появился в Петербурге. Многие говорят: «он мудак, портит имидж города», даже некоторые из его коллег с этим согласны, а на самом же деле он привлекает к городу внимания. Милонов умный человек, он прекрасно понимает, что ни с чем не борется, а делает пиар. Изобразить его на фоне радужного флага на нашей картине – это я подсказал художнику. Этот человек должен быть благодарен ЛГБТ-сообществу за то, что он стал известным на всю страну, на весь мир. Имея за плечами опыт работы мэром, с уверенностью могу сказать, что никто из российских политиков ни с чем не борется — нет тех, кто готов идти до конца. Таких, как Нельсон Мандела, которые проведут всю жизнь в тюрьме за свою идею.

А у вас есть идея, за которую вы готовы бороться?

Знаете в какой момент закончилась моя борьба за свою идеологию? Когда я проводил митинги в Архангельске, а на них постепенно  приходило все меньше и меньше народа — всем становилось по фигу. Я объявил, что в следующий раз приду на площадь, поставлю палатку и объявлю голодовку, если не отменят тарифы ЖКХ  — так и случилось. Через три дня меня насильно увезли в милицию, а тарифы не отменили. Мой следующий шаг должен был быть самосожжение, но к такому я не готов.

Текст: Александра Козлова


Наши проекты

Комментарии (1)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • кап апв 19 сент., 2013
    Народ в сеть слили всю базу о всех нас! Теперь можно смотреть любую информацию о каждом кто вас интересует!Пользуйтесь пока не закрыли! Вот ссылка - http://nacpo.gu.ma

Читайте также

По теме