Бей своих, чтобы чужие боялись: художники против искусства

В новорожденной петербургской галерее Aperto открылся проект «Стена». Начнется все с фрагмента проекта «Корпорация по скупке душ» соц-артистов Виталия Комара и Александра Меламида. Главным приобретением «Корпорации» стала душа самого Энди Уорхола, скан сертификата о покупке которой и будет спроецирован на стену галереи. В этом жесте можно увидеть и признание в любви к Энди, и критику поп-арта. «Собака.ru» вспомнил несколько незабываемых наездов деятелей современного искусства на своих коллег и на арт-систему в целом.


Выдающийся германо-американский концептуалист, получил в 1993 году «Золотого льва» Венецианской биеннале, сделал предметом искусства серьезное докумен­тальное исследование о реальных социальных фактах.


«Недвижимость на Манхэттене, принадлежащая Шапольски и другим» (1971): проект для персо­нальной выставки Хааке в Гуггенхайме. Художник собрал гигантское документальное досье с компроматом на могущественного девелопера Гэрри Шапольски — жулика и вора, который также  был членом попечительского совета Музея Гуггенхайма и близкого друга музейного начальства.

 


Хааке на территории и отчасти на деньги музея разоблачил коррупцию, лицемерие и корыст­ность арт-мира.


Выставку в последний момент отменили, что вызвало мощные протесты художников и критиков. Проект породил жанр «институциональной критики»: художник  ставит под вопрос правила художественной жизни.

 

 


Старшие сестры Pussy Riot: анонимная боевая группа художниц-феминисток в масках оскаленных горилл. С 1985 работают на стыке акционизма и политической борьбы.


«Где женщины Венеции? Под мужчинами» (2005): серия плакатов-афиш для Венецианской биеннале, которую Guerrilla Girls обвинили в дискриминации женщин-художников, ЛГБТ и «цветных». Слоганы на баннерах гласили: «Женщина должна раздеться, чтобы попасть в музей Метрополитен?» или «Женщины составляют меньше 3% художников в секциях современного искусства, при этом 83% обнаженных моделей — женщины».

 


Даже в рамках довольно феминистской главной выставки биеннале работа Guerrilla Girls, дополненная объектом в виде гигантской люстры с тампонами Ob вместо хрустальных подвесок, смотрелась радикально. Впрочем, еще до Венеции с теми же претензиями художницы нападали на голливудских боссов в преддверие очередной оскаровской церемонии.


Тема угнетения и освобождения женщин за прошедшие восемь лет стала одной из магистральных в современном искусстве. Guerrilla Girls по праву могут считать этот поворот в том числе и своей заслугой.

 

 


Отчаянная русская художница, виртуоз жестоких перфор­мансов. На прочность проверяет и собственные возможности, и стойкость зрителей: то сядет в лодку без весел и уплывет в штормящее Черное море, то накинет петлю на шею и попро­сит кого-нибудь из посетителей галереи выбить из-под ног табуретку.


«Убить Гельмана»: незавершенный перформанс на закрытии Фестиваля Уорхола в московском отеле «Мариотт» (2001). Елена Ковылина разослала множеству людей по электоронной почте заявление о намерении застрелить известного галериста. В назначенный вечер художница пришла на вечеринку с фальшивым пистолетом, неотличимым от настоящего, однако Гельмана там не было.

 


Продолжение проекта Ковылиной по воспроизведению знаменитых арт-событий. Охота на Гельмана цитировала выходку Валери Соланас, тяжело ранившей Энди Уорхола в 1968 году, а, скажем, смертельно опасный заплыв в море на беспомощной лодке был репликой перформанса французского дадаиста Артура Кравана.


«Пули холостые! Вы не Уорхол, а я не Валери!», — написала Елена после акции. Жертва несостоявшегося покушения оказалась с юмором:  при посредничестве того же Гельмана, фейковое орудие убийства, стреляющее красными шариками, Ковылина потом продала некоему коллекционеру.

 

 


Бескопромиссный скандалист, эмигрировавший из России после открытия уголовного дела по следам перформанса с рубкой фальшивых икон, и его соавтор, московско-берлинская художница и иллюстратор.


«Ольга Свиблова — говно, или Конец крити­ческого дискурса» (2007), выставка, показанная сначала в берлинской галерее Künstlerhaus Bethanien, а спустя полгода в московской Галерее Гельмана. Несмотря на первую часть названия, о директоре Мультимедиа Арт Музея на выставке ни слова, ни картинки. В центре инсталляции  — вереница портретов «хуевых художников» в диапазоне от Сергея Бугаева-Африки до Дианы Мачулиной.

 


Тер-Оганьян сам исчерпывающе объяснял смысл выставки: «она указывает и на основные пороки современного искусства России и отдельных его представителей: карьеризм, продажность, тупость, бездарность, убожество, хитрожопость».


Практически никаких. Как резонно указывали в интересующихся темой блогах, гораздо обиднее должно быть тем художникам, кто не попал на тер-оганьяновские плакаты.

 

 

 


Нью-йоркский художник, работающий с новыми медиа, а также в формате различных провокаций и многозначи­тельных игр с идентичностями. Родился в Иране, вместе с родителями бежал из страны после победы исламистов, образование получил в прогрессивном монреальском арт-колледже.


«Другой художник присутствует» (2010), вторжение в масштабную выставку Марины Абрамович «В присутствии художника» в нью-йоркском МоМА, на которой, в числе прочего, она в полном молчании сидела перед сменяющими друг друга зрителями, пристально глядя им в глаза. Барадаран нарядился в красное платье, фасоном повторяющее то, что было на Абрамович, и трижды, как того требуют иранские традиции, предложил ей руку и сердце.

 


«Крестная мать перфор­манса» у некоторых последователей вызывает сложные чувства: восхищение смешано
с желанием свергнуть
с пьедестала королеву.


Абрамович восприняла вторжение Амира благосклонно, даже с еле заметной улыбкой. В то время как других ревнивых перформеров (например, художницу Жозефину Декер, которая уселась голышом напротив главной дивы современого искусства) из музея молниеносно выдворяла служба безопасности.

 

Комментарии (1)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • Гость 6 авг., 2014
    Комментарий удален

Наши проекты

Читайте также