Бей своих, чтобы чужие боялись: художники против искусства

В новорожденной петербургской галерее Aperto открылся проект «Стена». Начнется все с фрагмента проекта «Корпорация по скупке душ» соц-артистов Виталия Комара и Александра Меламида. Главным приобретением «Корпорации» стала душа самого Энди Уорхола, скан сертификата о покупке которой и будет спроецирован на стену галереи. В этом жесте можно увидеть и признание в любви к Энди, и критику поп-арта. «Собака.ru» вспомнил несколько незабываемых наездов деятелей современного искусства на своих коллег и на арт-систему в целом.


Выдающийся германо-американский концептуалист, получил в 1993 году «Золотого льва» Венецианской биеннале, сделал предметом искусства серьезное докумен­тальное исследование о реальных социальных фактах.


«Недвижимость на Манхэттене, принадлежащая Шапольски и другим» (1971): проект для персо­нальной выставки Хааке в Гуггенхайме. Художник собрал гигантское документальное досье с компроматом на могущественного девелопера Гэрри Шапольски — жулика и вора, который также  был членом попечительского совета Музея Гуггенхайма и близкого друга музейного начальства.

 


Хааке на территории и отчасти на деньги музея разоблачил коррупцию, лицемерие и корыст­ность арт-мира.


Выставку в последний момент отменили, что вызвало мощные протесты художников и критиков. Проект породил жанр «институциональной критики»: художник  ставит под вопрос правила художественной жизни.

 

 


Старшие сестры Pussy Riot: анонимная боевая группа художниц-феминисток в масках оскаленных горилл. С 1985 работают на стыке акционизма и политической борьбы.


«Где женщины Венеции? Под мужчинами» (2005): серия плакатов-афиш для Венецианской биеннале, которую Guerrilla Girls обвинили в дискриминации женщин-художников, ЛГБТ и «цветных». Слоганы на баннерах гласили: «Женщина должна раздеться, чтобы попасть в музей Метрополитен?» или «Женщины составляют меньше 3% художников в секциях современного искусства, при этом 83% обнаженных моделей — женщины».

 


Даже в рамках довольно феминистской главной выставки биеннале работа Guerrilla Girls, дополненная объектом в виде гигантской люстры с тампонами Ob вместо хрустальных подвесок, смотрелась радикально. Впрочем, еще до Венеции с теми же претензиями художницы нападали на голливудских боссов в преддверие очередной оскаровской церемонии.


Тема угнетения и освобождения женщин за прошедшие восемь лет стала одной из магистральных в современном искусстве. Guerrilla Girls по праву могут считать этот поворот в том числе и своей заслугой.

 

 


Отчаянная русская художница, виртуоз жестоких перфор­мансов. На прочность проверяет и собственные возможности, и стойкость зрителей: то сядет в лодку без весел и уплывет в штормящее Черное море, то накинет петлю на шею и попро­сит кого-нибудь из посетителей галереи выбить из-под ног табуретку.


«Убить Гельмана»: незавершенный перформанс на закрытии Фестиваля Уорхола в московском отеле «Мариотт» (2001). Елена Ковылина разослала множеству людей по электоронной почте заявление о намерении застрелить известного галериста. В назначенный вечер художница пришла на вечеринку с фальшивым пистолетом, неотличимым от настоящего, однако Гельмана там не было.

 


Продолжение проекта Ковылиной по воспроизведению знаменитых арт-событий. Охота на Гельмана цитировала выходку Валери Соланас, тяжело ранившей Энди Уорхола в 1968 году, а, скажем, смертельно опасный заплыв в море на беспомощной лодке был репликой перформанса французского дадаиста Артура Кравана.


«Пули холостые! Вы не Уорхол, а я не Валери!», — написала Елена после акции. Жертва несостоявшегося покушения оказалась с юмором:  при посредничестве того же Гельмана, фейковое орудие убийства, стреляющее красными шариками, Ковылина потом продала некоему коллекционеру.

 

 


Бескопромиссный скандалист, эмигрировавший из России после открытия уголовного дела по следам перформанса с рубкой фальшивых икон, и его соавтор, московско-берлинская художница и иллюстратор.


«Ольга Свиблова — говно, или Конец крити­ческого дискурса» (2007), выставка, показанная сначала в берлинской галерее Künstlerhaus Bethanien, а спустя полгода в московской Галерее Гельмана. Несмотря на первую часть названия, о директоре Мультимедиа Арт Музея на выставке ни слова, ни картинки. В центре инсталляции  — вереница портретов «хуевых художников» в диапазоне от Сергея Бугаева-Африки до Дианы Мачулиной.

 


Тер-Оганьян сам исчерпывающе объяснял смысл выставки: «она указывает и на основные пороки современного искусства России и отдельных его представителей: карьеризм, продажность, тупость, бездарность, убожество, хитрожопость».


Практически никаких. Как резонно указывали в интересующихся темой блогах, гораздо обиднее должно быть тем художникам, кто не попал на тер-оганьяновские плакаты.

 

 

 


Нью-йоркский художник, работающий с новыми медиа, а также в формате различных провокаций и многозначи­тельных игр с идентичностями. Родился в Иране, вместе с родителями бежал из страны после победы исламистов, образование получил в прогрессивном монреальском арт-колледже.


«Другой художник присутствует» (2010), вторжение в масштабную выставку Марины Абрамович «В присутствии художника» в нью-йоркском МоМА, на которой, в числе прочего, она в полном молчании сидела перед сменяющими друг друга зрителями, пристально глядя им в глаза. Барадаран нарядился в красное платье, фасоном повторяющее то, что было на Абрамович, и трижды, как того требуют иранские традиции, предложил ей руку и сердце.

 


«Крестная мать перфор­манса» у некоторых последователей вызывает сложные чувства: восхищение смешано
с желанием свергнуть
с пьедестала королеву.


Абрамович восприняла вторжение Амира благосклонно, даже с еле заметной улыбкой. В то время как других ревнивых перформеров (например, художницу Жозефину Декер, которая уселась голышом напротив главной дивы современого искусства) из музея молниеносно выдворяла служба безопасности.

 


Наши проекты

Комментарии (1)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • Гость 6 авг., 2014
    Комментарий удален

Читайте также

По теме