«Почему даже с ребенком не получается без Кремля?», – Ксения Собчак и Антон Красовский о патриотизме

В издательстве «АСТ» выходит книга «Собчак против всех», соавторами которой стали сама кандидат в президенты России и журналист Антон Красовский. Мы публикуем отрывок из нее – про патриотизм, Олимпиаду в Сочи и девочку Любу.

Часть вторая

Как любить родину

Мне кажется, любить свою страну так же просто и естественно, как любить самого себя. Уж конечно для этого не нужно выдумывать никакого специального слова. Поэтому я подозреваю, что когда кто-то начинает рассуждать о «патриотизме», он готовит какой-то недобросовестный словесный фокус. Вот вроде отчий дом, березки, вот славные победы и исторические свершения, а вот уже на фасаде одного из московских зданий вывешены портреты врагов народа. Я и себя нашла в списке врагов, обнародованном каналом «Царьград», среди «Топ-100 русофобов 2016» — вместе с Дмитрием Зиминым, Ангелой Меркель и отчего-то Леонидом Ярмольником.

Весной 2014 года случился Крым, и тема патриотизма — именно вот в таком спорном аспекте — вдруг вылезла во всей красе из глубин народного подсознания. Я и сейчас не знаю, как мне к этому относиться — язвить, печалиться, посмеиваться или доказывать с пеной у рта, что я тоже люблю свою родину. Тогда, в мае 2014-го, мы выбрали ироничную интонацию. Нашими экспертами по любви к родине стали казачий атаман, главный редактор либерального журнала, православный философ и создатель черносотенного интернет-ресурса с интригующим названием «Спутник и погром». А еще девочка Люба, которую страна помнит по церемонии открытия олимпиады в Сочи. Пользуясь случаем, хочу сказать: Люба, то есть Кристина! Ну хоть ты-то на нас не обижаешься?! Мы ведь правда желаем тебе счастливого будущего.

(Май 2014)

История о том, как Собчак и Красовский учились правильно любить родину и как им помогла в этом девочка Люба, увидевшая сон о России на открытии Олимпиады в Сочи.

Пролог. Сочи 7 февраля 2014 года. Открытие сочинской Олимпиады. В темной комнате перед теликом застыли две фигуры. Собчак и Красовский.

— Круто, — задумчиво произнесла Собчак.

— Очень круто, — неожиданно согласился Красовский.

— Знаешь что? Мы должны с тобой сделать репортаж про патриотизм, — вдруг заявила Собчак, приподнимаясь с дивана.

— Ты, что ли, хочешь русских людей научить Родину свою любить?! Ты?!

— Идиот. Вот смотри — мы сидим, смотрим и радуемся. Значит, можем ведь, а? Если даже нас с тобой, кощунников, зацепило. Надо только выяснить, как правильно любить Россию и не ссориться.
В это время на экране была страна Россия, которую показывал стране России Константин Львович Эрнст. «Смотри: вот она ты. Широченная — не сузишь, гордая, но не горделивая, богатая не только душой».

Эта Россия снилась девочке Любе. И снилось ей, что Россия — это Европа. Вот бал, и вальс,
и шлейфы, и жабо — словно это Версаль, а не Москва. Вот колонии пузырей и кубов, и кажется, что где-то в первом ряду близ Родченко и Малевича сидят Корбюзье и Дали. Вот наш европейский спутник, наш общий на весь мир Гагарин. А вон — на трибуне — наш Первый Европеец. И если ты, Россия, не Европа, то что же тогда Европа?

«Да, да, Европа, Европа, — отвечал Эрнсту чавкающий российский зритель. — Давай уже салют показывай, задолбал».

— Если про патриотизм — нам точно нужна эта Люба, — требовательно замахал руками
Красовский.

— Люба в Вологде, и Люба теперь звезда. Везти ее сюда — бессмысленные траты, примерно как на сочинские олимпийские объекты. Может, подешевле ребенка арендуем? Ну хоть из школы Яны Рудковской.

— Нет, нельзя экономить на чувстве Родины. Если мы хотим научиться любить Россию, нам без Любы никак не обойтись.

— А мы, значит, покажем ей Россию? Станем для нее такими Вергилиями, а потом сразу отправим назад, в следующий круг?

— Вот все вы, иудеи, педерасты и прочая несогласная нечисть, считаете Россию адом, — вздохнул Красовский.

— Я, между прочим, очень люблю свою Родину, — торжественно произнесла Ксения. — И хотела бы любить ее как-то правильно, по-научному. Прежде чем показывать что-то девочке, мы с тобой сами должны поучиться. Сегодня — вот мне подсказывают — в Роспатриотцентре лекция Дугина.

— Нам прямо там и наваляют. По-научному, — покорно вздохнул Красовский.


Ты, что ли, хочешь русских людей научить Родину свою любить?! Ты?!

Урок 1. Теория вопроса

За большим квадратным столом сидело человек сорок, еще столько же стояло по стенам, прижималось к батареям, толкалось в дверях.

Доморощенные вергилии, извиняясь, прошмыгнули сквозь толпу и плюхнулись на зарезервированные для них места. Напротив сидела целая группа товарищей, которых в Киеве непременно приняли бы за титушек. Все они были одинаково острижены беззастенчивым бобриком, костяшки их пальцев рассказывали о постоянной борьбе их обладателей с мировой несправедливостью, в глазах таился ужас, что вызовут к доске.

Справа обосновалась группа отличников — тех, что похитрей. Один из них тут же принялся снимать гостей на айфон, другой задавал вопросы.

— Александр Гельевич, я из Высшей школы экономики. Но не пугайтесь, я с нормального, нашего факультета. Давайте поговорим с вами про вашу четвертую политическую теорию, особенно в той ее части, которая рассказывает о конце либерализма и постлиберализме. О том моменте, когда либерализм перестает быть первой политической теорией, а становится единственной постполитической практикой. Вы вспоминали Хайдеггера и экзистенциальное бытие русского народа

На этих словах Красовский уснул и, кажется, даже сладостно захрапел, потому что был разбужен пинком в бок, поступившим от какого-то полного пожилого патриота.

— Это все прекрасно, — вдруг оживилась Собчак, — но я вот тоже хочу задать вопросы, потому что у нас времени совсем немного.

— Что значит немного? — оживился полный пожилой патриот. — А на «Дом-2» свой хватало. Иди туда вопросы задавай.

— Ну все, сейчас навешают, — расстроился Красовский. — Стоило ради этого будить.

Толстяк так бы и продолжал свою гневную патриотическую песню, если бы из президиума ему не показал какой-то знак мужчина с эльфийскими ушами — видимо, начальник этого самого Роспатриотцентра. Увидев тайный знак, полный патриот запнулся на полуслове и принялся тяжело дышать.

— Спасибо, — невозмутимо продолжила Собчак. — Вот вы сейчас сказали, что русская мать прививает младенцу особую систему жестов и взглядов с экзистенциальной точки зрения. Скажите, а если не с экзистенциальной, а с простой, обычной точки зрения — считаете ли вы, что американская мать смотрит на своего младенца в люльке как-то по-другому, чем русская мать на своего?

— Абсолютно точно, — веско произнес Дугин. — Глубинные, ценностные установки американского младенца иные. Точно так же, если мы посмотрим на исламскую мать, она транслирует другое, индусская мать — третье, китайская мать — четвертое...

— Ну а взгляд-то у американской матери какой такой отличный от русского? — проснулся опять было начавший засыпать Красовский.

— Американская мать, например, все время улыбается. Все время. По поводу и без. А русская мать задумчива и спокойна. Улыбается только по делу.

— Скажите, — обратилась к маэстро женщина с видом Вики Цыгановой, — какой враг сейчас нужен России?

— Очень интересный вопрос. Конечно, сейчас он у нас есть и он нам нужен — это американский враг, такая коллективная Виктория Нуланд. Неоконсерватор, открытый, прямой, ненавидящий Россию. Но в эпоху постмодерна мы не должны забывать о том, до чего не дожил Хайдеггер — до вектора приближения к Ereignis…

Через пару минут Красовский проснулся уже от пинка Собчак: «Пошли, девочка приехала, завтра утром ведем ее к казакам. Фрол тебе пришлет одежду».


Боже, Боже, — думал Красовский, — ну почему даже с ребенком не получается без Кремля? 

К воротам находящегося то ли в Люблине, то ли на Дубровке казачьего кадетского корпуса подъехал Audi A8. Попросту говоря, авоська. Из авоськи, с явным недоверием к окружающему, выползли наши проводники по первому кругу ада. Собчак нацепила на грудь идиотский блескучий орден Святой Виолетты Красногорской, выданный ей, видимо, в честь взятия Джанкоя вежливыми людьми. Красовский напялил нелепый китель.

— Мы все-таки больше похожи на Алису с Базилио, чем на божественных проводников, — тяжело вздохнул Красовский, покосившись на красивую девочку, ерзающую в румынском кресле.
От кота и лисы наши герои, правда, отличались тем, что приехавшую из Вологды буратину на деньги развести не пробовали. Напротив, еще накануне вечером ее поселили в роскошном номере гостиницы Ritz-Carlton.

— Как вам номер? Правда, очень крутой? — не предоставляя иных вариантов ответа, спросила Собчак у мамы героической девочки.

— Ну так, — ответила мама, приехавшая сегодня из вологодского общежития, — ничего. Нормально.
Сразу стало ясно, почему ее дочь выиграла конкурс. Тут была настоящая Русь, неприхотливая
и сдержанная.

— А ты, значит, Люба, — зевнул Красовский.

— Кристина, — ответила девочка, улыбаясь какой-то искренней, но нездешне-вежливой улыбкой, какая встречается только у русских супермоделей и Орбакайте.

— Кристина, — в один голос замурлыкали герои, — мы будем ходить с тобой по разным людям и задавать им вопросы о том, как и почему нужно любить Родину. Тебе это интересно? — девочка утвердительно кивнула головой.

— А что бы ты больше всего хотела посмотреть?

— Кремль, — не задумываясь, ответила девочка.

— Будет тебе Кремль, — посулила Собчак, доставая телефон. — Тааааааак...Кремль — Сурков.
Всю дорогу до кабинета атамана Собчак что-то писала помощнику президента.

— Боже, Боже, — думал Красовский, — ну почему даже с ребенком не получается без Кремля? Почему?

Отрывок для публикации предоставлен издательством АСТ.

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Наши проекты

Читайте также

Новости партнеров